Ночью с юго–востока налетела буря. Свинцовые тучи плыли медленно и тяжело, обрушивая на землю струи дождя. Ветер потрясал дом, в котором жил Перри Мейсон. Хотя окно было лишь чуть приоткрыто, сквозняк, проникающий в полудюймовую щель, теребил гардины.

Зазвонил телефон. Мейсон приподнялся в кровати, его рука нащупала в потемках трубку и поднесла ее к уху.

— Алло, — сказал он.

В трубке зазвучал высокий голос Ивы Белтер.

— Слава Богу, я вас застала! Немедленно садитесь в машину и приезжайте! Умоляю!

— Куда приехать? — спросил Перри Мейсон, стряхивая с себя сон. — Что случилось?

— Нечто ужасное! — крикнула Ива. — Приезжайте!.. Но не ко мне домой. Я в другом месте.

— Где вы находитесь?

— В аптеке на Грисвоулд–авеню. Остановитесь, когда увидите фонарь. Я буду ждать у входа.

Мейсон окончательно проснулся.

— Минутку. — сказал он. — Подобные звонки для меня не впервой. Меня уже не раз пытались выманить ночью из дома. Я должен быть уверен, что здесь нет никаких фокусов.

— Ах, не будьте же так подозрительны! — пискнула миссис Белтер на другом конце провода. — Приезжайте сейчас же! Дело очень важное. Или вы не узнаете мой голос?

— Ладно, ладно, — спокойно ответил Мейсон. — Все это я знаю. Какую фамилию вы назвали мне, когда первый раз пришли в мою контору?

— Гриффин! — крикнула она истерично.

— Хорошо, сейчас приеду.

Мейсон быстро оделся, сунул револьвер в задний карман брюк, надел непромокаемый плащ, низко надвинул на лоб шляпу, выключил свет и вышел. Мотор еще не успел как следует разогреться, а машина уже мчалась под проливным дождем.

Двигатель фыркал и стрелял, когда Мейсон доехал до угла. На асфальте, куда падал свет фар, взрывались и исчезали миниатюрные гейзеры. Мейсон промчался через перекресток в опасной близости от радиатора автомобиля, который двигался ему наперерез. Свернув вправо, он оказался на Грисвоулд–авеню; проехав по ней полторы мили, он сбросил скорость и начал высматривать фонарь аптеки.

Наконец он увидел Иву Белтер. На ней был плащ, но несмотря на дождь, она стояла с непокрытой головой. Вода стекала по волосам, заливая широко раскрытые, словно остекленевшие глаза. Перри Мейсон подъехал к тротуару и затормозил.

— Я думала, что вы никогда не приедете! — запричитала Ива, как только он отворил дверцу.

Мейсон увидел, что одета она в вечернее платье, атласные туфельки и мужской плащ. Все это промокло до нитки, и когда она забралась в автомобиль, струйки воды стекали на пол.

— Что случилось? — спросил Мейсон.

Ива повернула к нему бледное мокрое лицо.

— Поедем ко мне домой!.. Быстрее!

— Что случилось? — повторил он.

— Мой муж убит… — простонала она.

Мейсон включил верхний свет.

— Зачем вы это делаете? — воскликнула она. Мейсон внимательно изучал ее лицо.

— Пожалуйста, расскажите мне все, — сказал он спокойно.

— Ну поедем же, поедем! — умоляла она.

— Только после того, когда я буду знать все факты, — отрезал он почти пренебрежительно.

— Мы должны быть там до прихода полиции!

— Можно узнать, почему?

— Должны!

Мейсон покачал головой.

— Нет, — сказал он, — мы не будем разговаривать с полицией, пока я не узнаю все.

— О! — простонала она. — Это было ужасно!

— Кто его убил?

— Не знаю!

— А что вы знаете?

— Вы погасите, наконец, этот проклятый свет?

— Только тогда, когда вы расскажете мне, что произошло.

— Зачем вам этот свет?

— Чтобы лучше видеть вас, дорогая миссис Белтер, — ответил Мейсон.

Лицо его было угрюмым. Ива вздохнула и смирилась.

— Я сама точно не знаю, что произошло. Должно быть, это был кто–то из тех, кого он шантажировал… Я услышала наверху голоса — там ссорились. Я подошла к лестнице, чтобы послушать,

— Вы слышали, о чем они говорили?

— Только отдельные слова. Они ругались. Мой муж говорил холодно, с сарказмом. Он всегда принимает такой тон, когда взбешен и готов сцепиться с кем–нибудь, Другой говорил резко, но не кричал.

— И что было дальше?

— Я услышала выстрел и грохот падающего тела.

— Только один выстрел?

— Один и потом этот грохот. О, это было так ужасно! Весь дом задрожал!..

— И что вы сделали?

— Повернулась и убежала. Я была охвачена ужасом!

— Куда вы убежали?

— В свою комнату.

— Вас кто–нибудь видел?

— Нет. Наверное, нет.

— И что дальше?

— Я ждала… наверное, минуту.

— Вы слышали что–нибудь еще?

— Да, Этот человек… он сбежал по лестнице и удрал из дома.

— Понятно, — произнес Мейсон с нажимом. — Дальше?

— Я решила заглянуть к Джорджу: не надо ли помочь? Поднялась наверх… Он был в кабинете… Перед этим он принимал ванну и накинул на себя халат… Он лежал на полу… мертвый!

— Где на полу? — безжалостно допрашивал Мейсон.

— Ах, да не будьте вы так мелочны! — крикнула Ива, — Не могу точно сказать… Он, должно быть, вылез из ванны и стоял возле двери ванной комнаты, когда все это началось.

— Откуда вы знаете, что он был мертв?

— Это было видно… То есть мне показалось, что он мертв. Разумеется, я не уверена… Ну, поехали же! Вы должны мне помочь!

— Почему?

— Потому что все выйдет наружу! Фрэнк Локк знает о Гаррисоне Бёрке и, естественно, подумает, что это Гаррисон его убил. Бёрк должен будет назвать мою фамилию; а тогда… тогда все может быть. Подозрение может пасть даже на меня.

— Не беспокойтесь. Действительно, Локк знает о Гаррисоне Бёрке, но Локк — всего лишь подставное лицо, шестерка. Без вашего мужа он тут же утратит почву под ногами. Надеюсь, вы не предполагаете, что Гаррисон Бёрк — единственный, кто был на ножах с вашим мужем?

— Конечно, нет. Но Гаррисон имел более весомый повод для убийства, чем кто–либо иной, — настаивала Ива.. — Никто, кроме него, не знал, кто настоящий владелец журнала. Вы сами ему это сказали.

— Значит, он рассказал вам об этом?

— Да, рассказал. Зачем вы вообще ходили к нему?

— Потому что не имею ни малейшего желания защищать его интересы даром, — угрюмо ответил Мейсон. — Фактически я работаю на него, так пусть выкладывает монету. Я не могу допустить, чтобы вы одна платили за все.

— А вы не считаете, что это мое дело?

— Нет.

Она закусила губу, хотела что–то сказать, но передумала.

— Теперь внимательно слушайте меня и постарайтесь хорошенько запомнить все, что я скажу, — начал Мейсон. — Если ваш муж мертв, начнется тщательное расследование. Вы не должны терять голову. Вы не знаете, кто был с ним наверху?

— Нет, — медленно ответила она. — Только догадываюсь… Я узнала голос.

— Отлично, это уже кое–что. Значит, вы не расслышали, о чем они говорили?

— Нет. Но голоса я различала…

— Выходит, этот голос вам знаком?

— Да.

— Хватит этой проклятой таинственности! — почти закричал на нее Мейсон. — Кто это был? Я ваш адвокат, и вы должны мне сказать!

Ива повернула к нему лицо.

— Вы хорошо знаете, кто это был, — сказала она.

— Я знаю?!.

— Да.

— Ну… Ей–богу, один из нас спятил… Да откуда я могу это знать?!

— Вы можете это знать, — Ива сделала паузу, — потому что это были вы.

Взгляд Мейсона стал твердым и холодным.

— Я?!

— Да, мистер Мейсон. Ах, не хотела я этого говорить! Не хотела, чтобы вы догадались, что я это знаю… Не бойтесь, я не скажу никому!.. Ни при каких обстоятельствах! Это навсегда останется между нами.

Мейсон не спускал с нее глаз. Выражение его лица изменилось.

— Значит, вот вы какой союзник?

Не отводя взгляда, она медленно кивнула.

— Вот такой я союзник. Я никогда не предам вас.

Мейсон глубоко втянул в легкие воздух.

— К дьяволу! — выругался он. — У меня не хватает слов…

Минуту длилось молчание. Наконец Мейсон спросил без какого–либо выражения:

— Вы не обратили внимания, отъезжал ли от дома какой–нибудь автомобиль?

Она немного поколебалась, прежде чем ответить:

— От бури столько шума… Знаете, ветки трутся об стены и вообще… Но я вроде бы слышала звук мотора.

— Послушайте, — сказал Мейсон. — Вы сейчас взволнованы, взбудоражены. Но если вы начнете так отвечать полиции, то накликаете на себя беду. У вас есть два возможных варианта поведения. Либо вы изображаете полный нервный срыв и вызываете врача, который вообще запретит вас допрашивать, либо точно знаете, что вам следует говорить. Либо вы слышали мотор, либо не слышали. Так как же, слышали или нет?

— Да, — сказала она уверенно, — Слышала.

— Уже лучше. Сколько лиц находилось в доме?

— Каких лиц?

— Ну, прислуга, домочадцы, — пояснил Мейсон. — Все, кто живет в доме. Назовите их.

— Лакей Дигли…..

— Знаю. Знаком с ним. Кто еще? Кто занимается кухней?

— Экономка, миссис Витч, — ответила Ива. — Ее как раз навестила дочь — она приехала на несколько дней.

— Теперь мужчины. Сколько их в доме? Только Дигли?

— Есть еще Карл Гриффин.

— Гриффин? Ага!

Она залилась краской.

— Да, Гриффин.

— Так вот откуда вы взяли фамилию, под которой пришли ко мне в первый раз.

— Это ничего не значит… Ну, назвала первую фамилию, что пришла мне в голову… И нечего ловить меня на слове!

Мейсон усмехнулся:

— Меньше всего я стараюсь поймать вас на слове, даже тогда, когда вы рассказываете сказки.

Ива начала торопливо объяснять:

— Карл Гриффин — племянник моего мужа. Он редко проводит вечера дома, любит веселую жизнь и имеет репутацию не слишком высоконравственного человека. Часто приходит домой пьяным. Карл в очень хороших отношениях с моим мужем. Джордж питает к нему слабость, насколько он вообще может питать слабость к кому–либо в этом мире. Я должна сказать вам, мистер Мейсон, что мой супруг — очень странный человек. Собственно говоря, он не любит никого, он желает только обладать, править и сокрушать. У него нет друзей, он совершенно независим.

— Знаю, — отозвался Мейсон. — Меня не интересует характер вашего мужа. Расскажите лучше еще что–нибудь о Карле Гриффине. Он был вечером дома?

— Нет. Кажется, его не было даже на обеде. Насколько я знаю, он отправился после полудня в клуб. В котором часу пошел дождь?

— Около шести, — ответил Мейсон.

— Все сходится. После полудня была хорошая погода, и Карл пошел играть в гольф. Джордж вроде бы упоминал о том, что Карл пообедает в клубе и вернется поздно.

— Вы уверены, что он не вернулся?

— Абсолютно.

— И вы уверены, что не его голос слышали наверху в кабинете?

Ива поколебалась несколько мгновений.

— Нет, — ответила она наконец, — это были вы.

Мейсон раздраженно буркнул что–то себе под нос.

— Я хотела сказать, — поспешила добавить Ива, — что голос звучал совершенно как ваш. Этот мужчина говорил, как вы. Даже когда он повышал голос, то все равно полностью владел собой. Но я никогда не выдам вас. Я не упомяну вашего имени, даже если меня будут пытать!

Она еще шире раскрыла свои голубые глаза и подарила Мейсону преданный взгляд. Тот лишь пожал плечами.

— Ладно, поговорим об этом позже. Вы должны немного поостыть. Во время этой ссоры речь шла о вас?

— Повторяю вам, я не знаю! Вы можете понять, я не знаю, о чем они разговаривали? Мистер Мейсон, мы должны как можно скорее вернуться! Что будет, если кто–нибудь найдет труп, пока меня нет дома?

— Вы правы, — согласился Мейсон. — Однако вы ждали так долго, что минута или две не составят ощутимой разницы. Есть вещь, которую я должен знать раньше, чем мы поедем.

Мейсон протянул руки и наклонил ее голову так, что на лицо упал свет верхней лампы.

— Это Гаррисон Бёрк был наверху, когда прозвучал выстрел? — спросил Мейсон, четко выговаривая каждое слово.

Она захлебнулась, ища, что ответить.

— Боже мой! Конечно, нет!

— А вообще он был у вас вечером?

— Нет!

— Но он звонил вечером или в конце дня?

— Нет. Я вообще не разговаривала с ним с того вечера в Бичвуд—Инн. Видеть его не хочу, он и так достаточно осложнил мне жизнь!

— Так откуда вы знаете, что я рассказал ему о связи вашего мужа с “Пикантными новостями”? — спросил Мейсон, и тон его голоса не обещал ничего хорошего.

Ива попыталась освободить лицо из его рук.

— Не трудитесь, я сам отвечу, — неумолимо продолжал Мейсон. — Он рассказал об этом, когда был у вас сегодня вечером.

— Нет, — пробормотала она. — Он сказал мне об этом днем по телефону.

— Значит, он звонил вам после полудня?

— Да.

— Сразу же после моего ухода?

— Сразу…..

— До того, как он послал мне деньги?

— Да.

— Почему вы не сказали об этом сразу? Почему солгали?

— Я забыла. Ведь говорила же я до этого, что он звонил! Если бы я хотела солгать, я бы вообще не упомянула, что разговаривала с ним.

— Просто тогда вам еще не пришло в голову сказать, что именно я был у вашего мужа.

— Неправда!

Мейсон медленно покачал головой.

— Вы жалкая, мелкая врунья, — констатировал он бесстрастно–деловым тоном. — Вы просто не способны говорить правду. Вы обманываете меня даже в эту минуту. Я отлично знаю, кто был у вашего мужа.

— Нет, нет! — крикнула она. — Я не знаю! Я думала, что это вы! Я ведь позвонила из аптеки, а это в миле от моего дома.

— Почему вы так поступили?

— Я хотела дать вам время вернуться домой. Вы не понимаете? Я хотела получить возможность сказать с чистой совестью, что я застала вас дома. Было бы ужасно, если бы я позвонила сразу же после того, как узнала голос, и убедилась, что вас нет дома.

— Вы не могли узнать мой голос, — сказал он спокойно.

— Мне показалось, что узнала!

— Это абсолютно немыслимо. В это время я спал. К сожалению, у меня нет никаких доказательств. Если полиция придет к выводу, что я находился на месте преступления, мне будет дьявольски трудно оправдаться. Ловко вы все это сочинили.

Ива смотрела на него несколько секунд, а затем внезапно обвила руками его шею.

— Ах, Перри, — шепнула она, — умоляю вас, не смотрите на меня таким взглядом. Я уже сказала, что не выдам вас. Вы так же впутались в это дело, как и я. Мы в одной лодке и должны держаться вместе.

Он отстранился и развел ее мокрые руки. Потом еще раз повернул ее лицо к свету и заглянул в глаза.

— Ни во что мы не впутались, — сказал он. — Вы моя клиентка, я вас защищаю. Вы поняли?

— Да, — ответила она.

— Плащ, что на вас, — чей он?

— Карла. Он висел в холле. Я выбежала под дождь и поняла, что промокну до нитки. Вот и схватила первый плащ, который подвернулся под руку.

— Так. Теперь продумайте все еще раз, пока мы будем ехать. Я не знаю, может быть, полиция уже на месте. Вы считаете, что никто не слышал выстрела?

— Пожалуй, нет.

— Ладно. Если нам удастся немного осмотреться д₀ приезда полиции, вам следует забыть об этой истории с телефоном. Вы звонили из дома, после чего выбежали мне навстречу и поэтому промокли, ясно? Вы не могли усидеть дома, вы боялись.

— Да, — покорно согласилась она.

Перри Мейсон погасил верхний свет и выжал сцепление. Автомобиль врезался в стену дождя. Ива Белтер передвинулась на сиденье и прижалась к Мейсону, обвив одной рукой его шею, а другую положив на колено.

— Я так боюсь, — простонала она. — Я чувствую себя такой одинокой!

— Будет лучше, если вы помолчите и все обдумаете еще раз.

Машина на крутом вираже влетела на Элмвуд–драйв; еще немного — и Мейсон затормозил у самого крыльца.

— Вот что, — сказал он приглушенным голосом, помогая Иве вылезти из машины. — В доме царит полное спокойствие. Полиции здесь еще нет. Советую хорошенько поразмыслить в последний раз. Если вы попытаетесь меня оговорить, то расплачиваться за это придется вам.

— Я не оговариваю вас! Я сказала святую правду! Богом клянусь!

— Ладно! — отрезал он, и они вдвоем взбежали на крыльцо.

— Дверь открыта, — предупредила Ива, — я не запирала ее.

Она пропустила Мейсона вперед. Адвокат толкнул дверь.

— Заперто! У вас есть ключ?

Ива испуганно взглянула на него.

— Нет, ключ остался в сумочке.

— А где ваша сумочка?

В ее глазах отсутствовало какое–либо выражение, но тело одеревенело от ужаса.

— Боже! — простонала она. — Я, должно быть, оставила сумочку наверху возле… возле тела мужа!

— Она была у вас, когда вы шли наверх?

— Да, я уверена в этом. Должно быть, я уронила ее, потому что не помню, чтобы она была при мне, когда я вышла из дому.

— А есть какой–нибудь другой вход в дом?

Ива на секунду задумалась.

— Есть еще вход на кухню. Запасной ключ всегда висит под карнизом гаража. Мы могли бы войти через него.

— Идем.

Они спустилась с крыльца и по усыпанной гравием дорожке двинулись вокруг дома. Ветер теребил кусты, ливень хлестал стены, но ни один звук не доносился изнутри здания.

— Ведите себя как можно тише, чтобы нас не услышала прислуга, — предупредил Мейсон. — Если никто не проснется, в нашем распоряжении будет несколько минут, чтобы разобраться в ситуации.

Она кивнула, пошарила рукой под карнизом гаража и отперла черный ход.

— Пройдите через дом и откройте мне парадную дверь, — сказал Мейсон. — Эту дверь я запру за вами и повешу ключ обратно.

Ива кивнула и исчезла в темноте.

Мейсон повернул ключ в замке и повесил его на прежнее место. Потом он пустился в обратный путь вокруг дома.