Торжественная песнь неслась по темным сводам,

Струился фимиам воздушною рекой.

С душой, исполненной любовью и тоской,

Я у дверей стоял с молящимся народом.

Распахивалась дверь, и с чьим-нибудь приходом

Врывался громкий шум тревоги городской.

Оглядывались все, и этим эпизодом

Смущаем был на миг служения покой.

Душа, в томлении изнемогая, блекла

И с тайным трепетом ждала заветной встречи.

Перед иконами горели ярче свечи,

В вечернем сумраке тонули алтари…

Холодный вешний день прощался через стекла

Мерцаньем розовой, тускнеющей зари.