На заутрене отец Филарет, осанистый и грузный, тяжко опустился на колени перед прихожанами: «Ежели словом, делом или помыслом причинил кому зло и виноват перед тем…» Потом на колени стали все и просили друг друга простить. За что?.. Такой уж у православных день — прощеное воскресенье.

После службы Болотников шел домой как не по земле. Будто не касался ее — летел.

— Ты куда так, Иван? Погоди. — Павлуша не мог угнаться за ним.

Хотелось ответить: «За волей, Павлушка, поспешай!..»

* * *

Князь выслушал Болотникова молча. Посмотрел на два холщовых мешочка с деньгами, которые Иван выложил на стол. Спросил только:

— Пошто Павлушку вызволить хочешь? Не брат, не родня какая. Кто он тебе?

— Сотоварищ.

— Ишь ты! Сотоварищи в бою бок о бок рубятся. Какой он тебе на моем подворье сотоварищ?

— Верный, — коротко молвил Болотников.

— Похвально, коли за сотоварища вступился. Возьму за него деньги. — Андрей Андреевич отодвинул один мешочек в сторону. — А твой долг пока не приемлю. Забирай деньги назад.

— Помилуй, князь. Как же так? — от неожиданности проговорил тихо, почти шепотом, Иван.

— А так. У меня еще побудешь. Али худо тебе здесь? Одет, обут, за столом у меня ешь. Над другими холопами поставлен.

— Истинно говоришь, князь. Да только…

— Что только? — Телятевский холодно уставился на Болотникова.

Знаком был Ивану этот взгляд. Не предвещал он ничего хорошего.

— Все так, господин. Да только не жизнь мне без воли, — закончил Иван свой ответ.

— А волю дам, у меня останешься?

— Не ведаю.

— Вот и подумай покамест. На пасху поговорим.

— Нет, князь, — дерзко возразил Болотников, — забирай долг, а мне подпиши вольную. На то мое право.

— Право?.. — Андрей Андреевич вдруг усмехнулся. — Про новое уложение слыхал? Про уложение государя нашего Федора Иоанновича? Так вот. Говорится в нем, что холоп никуда от своего хозяина уйти не может. Даже коли долг выплатит.

Болотников, пораженный, молчал.

— Мне не веришь, ступай в Холопий приказ. Там все узнаешь. По новому уложению холоп должен служить до смерти своего господина.

— Нет! — закричал Иван. — Не может того быть…

Князь подступил к Болотникову, схватил за ворот.

Иван побледнел. Подумал: «Ударит — убью».

Но Телятевский, шумно выдохнув, отпустил.

— Доколе я с тобой препираться буду? Убирайся!

Оставив деньги, Болотников вышел прочь.

— Волю, видно, за верную службу не купишь…

Потянулись в тяжком ожидании неделя за неделей.

Но и на пасху не получил Иван вольную от Андрея Андреевича. Князь даже разговаривать толком не стал, бросил на ходу:

— Успеется… когда пожелаю.

И тогда вспыхнула у Болотникова давно угасшая мысль: «Бежать!»