В дальнем конце узкой дороги, позволявшей едва-едва разминуться двум автомобилям и окаймленной с двух сторон колючим кустарником, Энсон, наконец, обнаружил дом, который безуспешно разыскивал последний час. Дом стоял позади барьера высоких кустов, тянувшихся по обе стороны от покосившихся двухстворчатых ворот. Эти кусты не позволяли видеть здание до тех пор, пока Энсон не вышел из машины и не подошел к воротам. Но прежде всего его внимание привлек сад. Хотя и маленький, не больше двадцати квадратных футов, он поражал своей ухоженностью. Гладкая, как сукно бильярдного стола, лужайка радовала глаз. Подобное совершенство садоводческого искусства изредка можно было увидеть разве что на профессиональных выставках, посвященных этому роду деятельности человека.

Там было все: миниатюрный фонтанчик, крошечный водопадик, клумбы, переливавшиеся всеми цветами радуги растущих на них цветов, и даже голубятня.

Некоторое время Энсон стоял возле ворот, любуясь садом, затем перевел взгляд на дом.

Дом являл собой разительный контраст в сравнении с садом и тоже удивил Энсона. Это было двухэтажное здание из кирпича и дерева с красной черепичной крышей. Некогда деревянный фасад здания был выкрашен темнозеленой краской, но дожди, ветер и солнце за долгие годы сыграли с ним злую шутку, и сейчас дом имел заброшенный и нежилой вид. По всему было видно, что стекла окон не мыли годами и они покрылись коркой грязи и пыли. Латунный дверной молоток тоже покрывала черно-зеленая плесень. Слева от дома находился гараж на две автомашины, окно в нем было разбито, на крыше не хватало доброй половины черепиц.

Энсон перевел взгляд на сад, потом на дом и снова на сад. Отступив на пару шагов, он прочитал адрес, написанный на табличке, прикрепленной к воротам: «Мон Репоз».

Расстегнув молнию порядком потрепанной кожаной папки, он вытащил и еще раз перечитал письмо, полученное сегодня утром.

«Мои Репоз.

Прю Тоун.

Национальной страховой компании.

Брент.

Дорогой сэр. Я была бы вам весьма признательной, если бы вы прислали ко мне своего представителя между двумя и четырьмя часами дня.

У меня имеются кое-какие драгоценности стоимостью около тысячи долларов, которые мой муж хочет застраховать на случай потери или кражи.

С уважением, Мэг Барлоу».

Энсон открыл ворога, поставил машину на маленькую площадку перед домом и зашагал к дому.

Тяжелые дождевые тучи над головой грозили вот-вот разразиться ливнем. Солнечные лучи, робко пробивающиеся сквозь них, освещали сад. «Через час или около того польет, как из ведра», — подумал Энсон, берясь за дверной молоток.

Он дважды ударил и принялся ждать.

Пауза, потом он услышал торопливые шаги, и дверь открылась. До самой смерти Энсон помнил свою первую встречу с Мэг Барлоу.

Сексуальный опыт Энсон приобрел еще в четырнадцать лет. Его родители отправились в недолгую поездку, оставив сына на попечении служанки, лет на двадцать старше его, женщины ничем не примечательной, толстой, да еще и квакерши. Через четыре часа после отъезда родителей служанка вошла в спальню, где он валялся на постели, читая какую-то книжку в яркой обложке. Полтора часа спустя Энсон из неопытного юноши превратился в развращенного мужчину, и с тех пор поиски сексуальных утех постоянно занимали его изобретательный ум. Этот первый опыт оставил у него убеждение, как выяснилось впоследствии неверное, что все женщины легкодоступны. Позже, когда он понял это, он предпочел не тратить время на комплименты и ухаживания и довольствовался проститутками. В их выборе он был весьма разборчив, так что их услуги обходились ему недешево.

Кроме этой пагубной страсти у Энсона была еще одна слабость, от которой он никак не мог избавиться — лошадиные бега. Но везло ему очень редко. Расходы на женщин в комбинации с постоянными выплатами букмекеру грозили ему банкротством.

Гибкий ум, обаяние и напористость обеспечили ему прочное положение в одном из филиалов «Национальной страховой компании», обслуживающих три небольших процветающих городка: Брент, Лэмбсвилл и Прю Таун. Этот район давал отличные возможности проявить свои способности молодому энергичному человеку, так как район был сельскохозяйственный, у фермеров в гаражах стояло по два-три автомобиля, и они охотно страховали свою жизнь, имущество и будущие урожаи. Но все деньги, которые Энсон зарабатывал, тут же уходили у него, как вода сквозь пальцы, и сейчас ему грозил очередной финансовый кризис. Это весьма тревожило Энсона.

До того как выехать в свою еженедельную поездку в Прю Таун и Лэмбсвилл, Энсон имел неприятный телефонный разговор с Джо Дунканом, своим букмекером.

— Послушай, Энсон, — сказал Джо своим свистящим голосом астматика. — Ты хотя бы имеешь представление, сколько ты мне должен?

— Успокойся, Джо, — ответил Энсон. — Ты же знаешь, что я уплачу тебе сполна.

— Ты должен мне примерно тысячу баксов, — продолжал Дункан, не слушая того, что говорит ему Энсон. — Последний срок — суббота. Если не вернешь долг к этому времени будешь иметь неприятный разговор с Моряком.

Моряк Хоган выбивал долги для Дункана. Когда-то он выиграл чемпионат Калифорнии по боксу в полутяжелом весе. О его жестокости ходили легенды. Если ему не удавалось выбить деньги из несостоятельного должника, он так отделывал беднягу, что тому уже недолго оставалось ходить по этой грешной земле.

Но Энсона не очень беспокоил такой пустячный долг. В случае нужды требуемую сумму можно было собрать: одолжить у друзей, продать телевизор, в крайнем случае заложить машину, но теперь, когда на него начали давить, он, кладя трубку на рычаг, вдруг вспомнил, что на нем висит еще один долг: восемь тысяч долларов местному ростовщику Сэму Бернштейну и рассчитаться с ним необходимо до конца года или же… Когда он подписал долговую расписку в прошлом июне, следующий июнь казался таким далеким. А все взятые в долг деньги он тут же, доверившись подсказке какой-то шестерки, поставил сто к одному на явного аутсайдера, и лошадь оказалась именно тем, кем и была: аутсайдером.

Сегодня был вторник, и у Энсона было еще пять дней, чтобы найти тысячу баксов и рассчитаться с Дунканом. Это не представляет сложности, но вот как рассчитаться с Бернштейном? При этой мысли Энсон невольно поежился. Впрочем, время еще имеется.

Из-за того, что Энсон пребывал в постоянном напряжении, он проявлял чуть больше настойчивости, чуть больше напористости чем следовало бы, а когда агент пребывает в таком состоянии, ему почти никогда не удается убедить клиента что-либо застраховать.

Неделя началась из рук вон плохо, но, будучи оптимистом по натуре, он убеждал себя в том, что все как-то уладится.

И, когда он стукнул молотком по этой обшарпанной, с давно выцветшей краской двери пришедшего в упадок дома, стоя рядом с великолепным садом, он вдруг каким-то шестым чувством ощутил, что фортуна вот-вот повернется к нему лицом. И теперь, глядя в огромные, кобальтового цвета глаза Мэг Барлоу, стоящей в дверном проеме, Энсон понял — вот оно, началось!

При виде этой женщины, которая была на год или около того моложе его, Энсон ощутил, как кровь быстрее побежала по его жилам, что происходило всякий раз, когда он встречал женщину, возбуждавшую в нем желание.

Она была высокой, примерно на дюйм выше его, крепко сбитая, широкоплечая и длинноногая. Оранжевый пуловер и черные брюки плотно облегали ее фигуру, выгодно подчеркивая бюст, тонкую талию и идеальной формы бедра. Собранные в пучок волосы цвета меда были стянуты на затылке зеленой лентой. Все это Энсон отметил одним взглядом. Красавицей в прямом смысле этого слова ее назвать было нельзя: пропорции носа и рта были несколько нарушены, но Энсону она показалась самой обаятельной и привлекательной женщиной на свете.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем ее губы раздвинулись в улыбке, дав Энсону возможность рассмотреть два ряда великолепных зубов.

— Добрый день, — сказала она.

Несколько ошарашенный ее видом, Энсон все же сумел вернуть на лицо выработанное годами выражение предупредительного внимания.

— Миссис Барлоу? Я — Джон Энсон из «Национальной страховой компании». Я получил письмо от вас…

— Да, конечно… Входите.

С сильно колотящимся сердцем Энсон прошел за ней через полутемный холл в гостиную.

Это была просторная со вкусом меблированная комната. В дальнем конце находился камин, в котором жарко пылали дрова.

Перед камином располагался удобный диван, на котором легко можно было разместиться четырем гостям. Возле окна стоял письменный стол с пишущей машинкой, пачкой бумаги, копирки и словарем Вебстера.

Лишь войдя в гостиную, Энсон понял, что здесь не убиралось по крайней мере месяц, и все покрылось слоем пыли, придавая гостиной тот же запущенный вид, как и дому снаружи.

Женщина подошла к камину и, повернувшись спиной к огню, принялась бесцеремонно рассматривать Энсона. Смущенный ее пристальным взглядом Энсон подошел к окну.

— Какой прекрасный сад! — искренне сказал он. — Редко можно увидеть что-то подобное. Наверняка вы им гордитесь.

— Муж гордится, — она рассмеялась. — Он посвящает ему все свободное время.

Энсон повернулся. Его взгляд скользнул по телу Мэг.

— Это его профессия?

— Не совсем. Скорее увлечение. В настоящий момент он работает в магазине Фрамли в Прю Тауне. Заведует сельскохозяйственным отделом, — она махнула рукой в сторону дивана. — Усаживайтесь, мистер Энсон.

Взволнованный ее близостью он обошел диван и уселся на краешек. Хозяйка расположилась с другого края.

— Фил… мой муж… Он хочет, чтобы я застраховала свои драгоценности. Я не очень хотела это делать, но он настоял. Интересно, какой будет годовой взнос?

— Вы говорите тысяча долларов?

— Фил говорит, что они стоят столько. Я, если сказать честно, что-то сомневаюсь в этом и все же… Тысячу долларов.

В душе Энсона шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Могу я посмотреть, что конкретно вы хотите застраховать?

— Конечно… Минутку.

Он посмотрел ей вслед и от ее грациозной походки у Энсона стало сухо во рту. После ухода Мэг, Энсон бездумно уставился в камин, наблюдая, как пламя лижет дрова, и чувствуя, как горит лицо.

Вскоре она вернулась, неся поцарапанную шкатулку, явно видавшую лучшие дни. В ней оказалось с дюжину побрякушек: такие обычно покупают на дешевых распродажах в надежде на то, что хотя бы что-то окажется стоящим.

Энсон с недоверием уставился на нее.

— И это все?

Она кивнула.

— Но ведь все эти игрушки не стоят и пятидесяти долларов, — растерянно сказал он. — Да и то это слишком много.

Она засмеялась и пододвинулась ближе, забрав шкатулку из его рук.

— Я так и сказала Филу, но он заявил, что это антикварные вещи… Ну что же, извините, что отняла у вас столько времени, мистер Энсон. Надеюсь, вы на меня не в обиде?

«Как бы не так! — подумал Энсон. — Ведь я потерял целый час, добираясь сюда. Мог бы с толком заниматься делами в Прю Тауне».

Но вслух он сказал:

— Все в порядке. Но раз уж я здесь, то могу поинтересоваться, как у вас вообще обстоят дела со страхованием. Я имею ввиду, застрахован ли ваш дом… от пожара… воров.

— С этим у нас все в порядке, — сказала Мэг. — Этот дом достался мужу от матери. Разумеется, он застрахован. Так что извините.

— Ну что ж, — он вновь окинул взглядом фигуру Мэг, чувствуя, как желание буквально переполняет его.

— Но раз уж вы действительно здесь, то может быть проконсультируете меня относительно одного дела? — Мэг вопросительно смотрела на него.

— Без проблем. И какого рода вам требуется консультация? — Уходить ему не хотелось. Сидя рядом с этой женщиной, он чувствовал себя удивительно комфортно. Блики огня играли на лице Мэг, сгущавшиеся сумерки за окном создавали атмосферу интимности.

— Я пишу рассказ, — сказала она. — Сюжет построен на страховании. — Она откинулась на спинку дивана, и теперь блики огня заплясали у нее на шее. — У меня есть идея, и вы должны сказать, сработает ли она.

Энсон глянул на пишущую машинку, стоящую на столе.

— Вы пишете рассказы?

— Надо же что-то делать. Правда мне еще не удалось пристроить ни одного, но все же… — Она улыбнулась. — У Фила не такой уж и большой оклад. Если бы мне удалось продать рассказ… то есть опубликовать, я могла бы купить что-либо из одежды. — Она снова улыбнулась, и Энсону вдруг пришло в голову, что она глубоко несчастна. Эта мысль возбудила его. Она встала. — Раз уж вы согласились помочь мне, то почему бы нам не выпить. Но у меня только виски. Как вы относитесь к этому напитку?

Энсон заколебался. Было чуть позже пяти часов, немного рановато для выпивки, но ему почему-то захотелось выпить.

— О’кей, почему бы и нет. Благодарю.

Она ушла и через некоторое время появилась, неся поднос, на котором стояла бутылка виски, два бокала, содовая и ведерко со льдом. Приготовив напиток, она подала бокал Энсону, а сама, взяв спиртное, расположилась прямо на полу, боком к камину.

В комнате все больше темнело, но попыток включить свет она не предпринимала. Энсон услышал, как по стеклу забарабанили первые крупные капли дождя, но он не обратил на это никакого внимания, жадно ловя каждое ее движение.

— Так вот, тот рассказ, над которым я работаю, — заговорила она, глядя на огонь. — Речь идет о женщине, которая только и мечтает, как бы огрести большой куш. Ее приятель работает билетным кассиром в крупной авиакомпании. У нее имеются кое-какие сбережения, она страхует свою жизнь на двести тысяч долларов, а затем они ждут крупной авиакатастрофы, которая случится над океаном. Ждут полгода, прежде чем она все же произошла. Узнав об этом, любовник тут же вносит фамилию своей подружки в список пассажиров рухнувшего в океан самолета, оформляет билет задним числом и тому подобное. Его подружка заблаговременно переехала в другой район, где ее никто не знает. Он звонит ей и сообщает о катастрофе и о том, что он сделал. Затем, по прошествии некоторого времени, ее сестра обращается в страховую компанию и представляет предоставленные любовником сестры сфабрикованные доказательства того, что застрахованная находилась на борту самолета. — Замолчав, она отхлебнула виски и искоса посмотрела на него. — Разумеется, детали еще предстоит отшлифовать, но главная канва рассказа выглядит таким образом. Как вы думаете, ее затея может сработать?

За двенадцать лет работы страховым агентом Энсон достаточно хорошо изучил все трюки и уловки, к которым прибегают люди в надежде как-то обмануть страховую компанию. К тому же он каждую неделю получал из главной конторы специальный бюллетень с подробным описанием всевозможных махинаций подобного рода. Этот бюллетень являлся детищем отдела претензий, который возглавлял Мэддокс, по праву считавшийся лучшим специалистом по распутыванию подобного рода афер.

Последние три месяца, когда денег катастрофически не хватало, Энсон и сам подумывал, как бы нагреть родную компанию на пару десятков тысяч долларов. Однако, несмотря на свой опыт и знания, приобретенные за годы работы на подобного рода поприще, он не особенно обольщался на этот счет. Энсон понимал, что одному, без надежного партнера, такая операция заранее обречена на провал. К тому же на его пути неминуемо станет сам Мэддокс, обладающий дьявольским нюхом и сверхъестественной способностью тут же вычислять липовые иски, стоило только им попасть на его стол.

— Прекрасная идея, — сказал Энсон. — Вполне приемлемая для сюжета художественного рассказа, но никогда не осуществимая в реальной жизни.

Она вопросительно смотрела на него.

— Почему же, интересно знать?

— Сумма слишком большая. Любой иск о выплате суммы большей чем пятнадцать тысяч долларов подвергается скрупулезной проверке. Предположим, что женщина из вашего рассказа действительно застраховалась в нашей компании. Страховой полис немедленно попал бы в отдел претензий. Человек, возглавляющий отдел, занимается этим делом уже два десятилетия и собаку съел на разного рода аферах. За это время он сумел распутать чуть ли не восемь тысяч разнообразного рода мошенничеств. У него такой опыт работы, что он чует мошенничество так же, как обыкновенный человек чувствует запах. У него нюх на такие дела. И как он поступает, если липовый иск попадает к нему? Он задает себе резонный вопрос, а чего ради эта женщина застраховалась на такую несуразную сумму? И кто от этого будет иметь выгоду? Ее сестра? Но чего ради? А не было ли у нее приятеля? В отделе Мэддокса работает пара десятков детективов, больших специалистов своего дела. И уж поверьте, они не зря едят хлеб. Он поручит паре парней покопаться в ее прошлом, и поверьте, через несколько дней Мэддокс будет знать всю информацию о клиентке. А уж откопать приятеля из авиакомпании вообще пара пустяков. А когда это будет установлено, тогда ни ему, ни ей и сам бог не поможет, тем более, что она якобы погибла в авиакатастрофе. Нет, в реальной жизни этот план сразу же обречен на провал. Можете не обольщаться на этот счет. Пока отдел возглавляет Мэддокс, ничего не выйдет.

Мэг сделала недовольную гримасу, затем пожала плечами.

— Жаль. А я думала, что это удачная задумка. Но раз так, ничего не поделаешь. Я разочарована. — Она сделала несколько глотков виски, взяла кочергу, помешала угли в камине и вновь посмотрела на Энсона. — Если судить по вашему мнению, обмануть страховую компанию достаточно сложно. — Она испытывающе смотрела на него.

Желание Энсона все росло.

— Да… Очень сложно…

Она перевела взгляд на огонь, и в глазах ее плясали красные точки.

— Очень сложно?..

— Даже если на это и решиться, то нужны как минимум двое. Одному это не под силу.

Она повернулась и глянула на него.

— Так-так, вижу, что вы тоже думали над этим. Если у вас имеются кое-какие соображения на этот счет, так может вы поделитесь со мной? Я бы написала на эту тему рассказ, и если бы его напечатали, гонорар мы бы поделили между собой.

Он допил виски, поставил бокал на столик и медленно поднялся.

— Если я что-нибудь придумаю, обязательно позвоню.

Она тоже поднялась, и он оказался с ней лицом к лицу.

— Если придумаете что-нибудь, то ведь ничто не помешает вам приехать сюда, не так ли? Расстояние до Брента пустячное. Мы бы все обсудили, и я смогла бы записать основные тезисы.

Энсон поколебался, затем сказал то, что постоянно занимало его ум:

— А как же муж? Боюсь, ему не очень понравится, что я нахожусь здесь после окончания рабочего времени.

Она кивнула.

— Вы правы. Фил не очень-то общительный человек, да и мое занятие его раздражает. Но в понедельник и четверг он ночует в Лэмбсвилле, так как посещает там какие-то вечерние курсы.

У Энсона моментально вспотели ладони.

— Вот как? Тогда…

— Тогда, если у вас появятся какие-нибудь соображения на этот счет, вы всегда найдете меня одну в один из этих вечеров. Помните об этом.

Она подошла к двери гостиной и открыла ее. Энсон, прихватив папку с бланками договоров, подошел к ней. Выйдя в холл, он не удержался от вопроса:

— Скажите, а ваш муж застрахован?

— Нет. Он даже разговаривать не хочет на эту тему.

Они глянули друг на друга, но Энсон быстро отвел взгляд.

— Так что, сами понимаете, в этом плане существуют большие трудности. К Филу уже поступали заманчивые предложения от других страховых агентств, но он наотрез отказался от страховки.

— Спасибо за виски, миссис Барлоу. Если, у меня появится идейка на этот счет, я вам позвоню, — кивнув на прощание, Энсон собрался выйти.

— Благодарю вас. И приношу извинения за то, что вы даром потратили столько времени.

Прежде чем закрыть дверь, она улыбнулась многообещающей улыбкой.

Почти не ощущая капель дождя на лице, Энсон двинулся к машине.

Из-за полуоткрытой шторы, Мэг Барлоу наблюдала, как машина выехала за ворота. Энсон остановился, вышел из машины, закрыл их, после чего вернулся обратно.

Не шелохнувшись, Мэг подождала до тех пор, пока шум мотора не затих вдали, потом повернулась, подошла к телефону и набрала знакомый ей номер.

После короткой паузы в трубке послышался мужской голос:

— Слушаю? Кто это?

— Мэг. Рыбка клюнула.

Последовала более длинная пауза, потом мужчина сказал:

— Пусть он поглубже заглотит наживку, а уж потом говори об успехе, — с этими словами он положил трубку.