Над Будой появилось звено бомбардировщиков. Машины шли низко, наклонив носы-клювы, словно тройка коршунов, решивших оборвать свой ритуальный полет в мутных, покрытых туманом водах Дуная.

Когда самолеты пронеслись над их головами, Штубер поймал себя на том, что даже не попытался определить, чьи они.

– На горизонте появился комендант! – прервал и его раздумья, и общее молчание Гольвег.

– Ошибка исключена? – встревожился барон фон Штубер.

– Это его «мерседес». Узнаю.

Штубер присмотрелся к появившемуся у поворота лимузину. Не сумел разглядеть ничего, кроме контуров машины, однако полностью положился на Гольвега.

– По местам! – резко скомандовал он. – Брать сразу же и заталкивать в ближайшую машину. Гольвег!

– Я готов.

– Ваш коронный выход на арену, оберштурмфюрер Гольвег!

Словно предчувствуя ловушку, генерал Бакаи опасливо открыл дверцу и, прежде чем выйти из «мерседеса», высунулся и внимательно, настороженно осмотрел, словно обнюхивал, площадь.

– Осторожничает, – нервно прокомментировал оберштурмфюрер.

– На его месте вы бы вели себя точно так же.

– А если он опять усядется в машину и укатит?

– На его месте вы так и сделали бы, – оставался непреклонным Штубер.

– Лучше скажите, что, в таком случае будем делать, Сократ вы наш.

Единственное, что генерал Бакаи увидел на площади, достойного своего внимания, – так это двух типов в гражданском, которые стояли между машинами, неподалеку от его «мерседеса». Но сбило коменданта с толку то, что они были заняты беседой и совершенно не обращали на него внимания. Еще один тип курил чуть в стороне от входа в отель, до которого было метров двадцать.

Адъютант коменданта уже стоял у дверцы. Слегка наклонившись, он пытался угадать решение генерала: заходить в отель или уехать? Комендант все же решил идти.

Штуберу трудно было понять, почему он решился на этот шаг: то ли потому, что боялся прослыть трусом, то ли действительно рассчитывал повести переговоры с посредниками между Хорти и Черчиллем.

Когда им обоим – коменданту Будапешта и его адъютанту – оставалось преодолеть еще буквально пять-шесть шагов, Гольвег и Штубер рванулись к генералу. Мгновенно сбив адъютанта с ног, они оглушили Бакаи и с помощью подоспевшего Розданова потащили к «пежо».

Непонятно откуда появившийся Скорцени вырвал коменданта из рук своих агентов и с такой силой зашвырнул в машину, что он ударился теменем о стекло противоположной дверцы.

Адъютант генерала все же успел схватиться за пистолет, однако налетевшие на него из-за угла отеля Ланцирг и Ханске мигом обезоружили и оглушили офицера, а затем бросились к машине генерала, чтобы нейтрализовать водителя. Но они опоздали. Родль успел захватить солдата за горло, подтянуть к себе и двумя ударами рукояти пистолета уложить на мостовую.

Вся операция заняла три-четыре минуты. Еще через минуту-другую сразу несколько машин покинули стоянку возле отеля и разъехались в разные стороны. Ни один из невольных свидетелей этой операции так и не запомнил, в какой именно из них был увезен комендант столицы.

Впрочем, искать его никто особенно и не собирался. Буквально через два-три часа агенты гестапо наводнили Будапешт слухами о том, что генерал Бакаи предал Хорти, оказался английским шпионом и убит сотрудниками венгерской службы безопасности, не желающими, чтобы дело доходило до суда.

При той нервозной ситуации, что сложилась в столице, их версия выглядела более чем правдоподобной. И то, что похищение и ликвидацию генерала многие приписывали не венгерской тайной полиции, а гестапо – сути дела не меняло. Союзники – они и есть союзники. Разберутся.