«Не бойся, брат, расскажи о ней, хотя бы коротко», — попросила Джульнара своего брата. «Клянусь Аллахом, сестрица, — начал Салих, — нет невесты, которая больше подходила бы для твоего сына, чем Джаухара — дочь царя Самандала. Она не уступает ему в красоте и изяществе, стройности и совершенстве, нет прекрасней ее ни в море, ни на суше. Она красива, стройна и изящна; у нее алые ланиты, сияющий лоб и зубы словно жемчуг; когда она бросает взгляд, газели и джейраны бывают посрамлены красотой ее глаз, когда она величаво ступает, кипариса душит зависть, когда она выходит, луна и солнце меркнут перед ее блеском. Ею восхищается каждый, кто глядит на нее».
Выслушав слова брата, Джульнара сказала ему: «Ты прав, брат мой, я вспоминаю, что неоднократно видела ее и никто более не подходит моему сыну». Услышав все, что говорили мать и дядя о красоте царевны Джаухары, дочери царя Самандала, Бадр Басим влюбился в нее. Он делал вид, что спит, но в его сердце бушевало пламя, и он погружался в безбрежное и бездонное море любовных грез.
Вдруг Салих, взглянув на свою сестру, воскликнул: «Клянусь Аллахом, сестра, не забывай, что среди морских царей нет человека глупее и упрямее, чем ее отец. Пока ничего не говори своему сыну о Джаухаре. Мы попытаемся посватать ее у отца. Если он примет наше предложение, то мы вознесем хвалу Аллаху всевышнему, если же откажет нам и не отдаст дочь за твоего сына, мы подождем и подберем другую невесту».
Услышав слова Салиха, Джульнара сказала: «Ты прав, я согласна с твоим решением». Затем они умолкли и легли спать. А у царя Бадра Басима в сердце бушевал огонь, но он скрыл свои чувства и не проявил их ни перед матерью, ни перед дядей, хотя страсть к Джаухаре сжигала его, словно раскаленные угли.
Когда наступило утро, Бадр Басим вместе с дядей отправился в баню и вымылся. Затем они вышли из бани, выпили охлажденного шербета, и им подали еду. Бадр Басим, его мать и Салих поели и вымыли руки. Потом Салих встал и сказал царю Бадру Басиму и своей сестре Джульнаре: «С вашего позволения я хочу вернуться домой к матери. Я у вас нахожусь уже много дней, а дома волнуются и ждут меня». — «Останься у нас еще, хотя бы на день», — попросил его царь Бадр Басим. Салих повиновался, и Бадр Басим сказал ему: «Не выйти ли нам в сад?»
Они отправились в сад, где гуляли и развлекались. Затем царь Бадр Басим сел в тени ветвистого дерева, чтобы отдохнуть и немного поспать. Но вдруг он вспомнил рассказ Салиха о Джаухаре, о ее красоте и прелести, заплакал горькими слезами и произнес такие стихи:
Если мне скажут, что огонь сжигает.
То я скажу, что этот огонь находится в моем сердце и сжигает все мое нутро.
Что милее тебе, если представится возможность
выбирать: горе Или глоток прозрачной воды? И я отвечаю: горе.
Услышав эти слова, Салих ударил рукой об руку и воскликнул: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха всевышнего и великого! Сын мой, наверное, ты подслушал, как мы говорили с твоей матерью о царевне Джаухаре и о ее красоте?» — «Да, дядя, — ответил Бадр Басим, — и я влюбился в нее, услышав ваш разговор. В моем сердце любовь к Джаухаре, и я не могу жить без нее!»
«Государь, — молвил Салих, — вернемся домой к твоей матери, расскажем ей о том, что с тобой случилось, и попросим ее отпустить тебя со мной. Мы поедем к нам, и я посватаю за тебя царевну Джаухару. Обо всем этом мы скажем твоей матери, попрощаемся с ней и уедем. Если же я возьму тебя без ее разрешения, то боюсь, что она рассердится на меня и будет права. Ведь я буду виноват, если разлучу тебя с ней, как был виноват в том, что она рассталась с нами. Кроме того, если ты уедешь, твое государство останется без царя и некому будет править им и заботиться о поданных. Тогда дела могут расстроиться и власть уйдет из твоих рук».
Выслушав слова Салиха, Бадр Басим сказал: «Знай, дядя, если я вернусь к матери и стану советоваться с ней, то мне не удастся поехать с тобой. Поэтому я не сделаю этого». Сказав это, он заплакал и сказал своему дяде: «Я отправлюсь с тобой и расскажу матери обо всем, когда вернусь».
Услышав слова племянника, Салих, сжалившись над ним, воскликнул: «Как бы то ни было, будем уповать на помощь Аллаха великого». Убедившись в том, что Бадр Басим не хочет вернуться к матери и горит желанием уехать, Салих, сочувствуя ему, снял с пальца перстень, на котором были начертаны имена Аллаха всевышнего, отдал его царю Бадру Басиму и сказал: «Надень этот перстень на палец, он не даст тебе утонуть, убережет тебя от всякой напасти и от всех обитателей моря». Царь Бадр Басим взял перстень и надет его на палец. Потом они вошли в море и отправились в путь по дну морскому.