Труп, как я и предполагал, находился здесь. Видимо, затеянная мною перестрелка, сильно нарушила планы моих врагов. Они спрятали его в доспехи средневекового рыцаря, который скромно стоял в углу, широко расставив ноги и крепко сжимая железными перчатками бесполезный ныне меч. Нашел я труп совершенно случайно. Уже пребывая в отчаянии после долгих поисков, я стоял в углу, раздумывая, где же еще можно спрятать тело. С досады я стукнул кулаком по железной груди рыцаря, отчего он немного сдвинулся. Ставя его на место, я заметил на полу лужу крови.

Стоило лишь слегка приподнять забрало, как моему удивленному взору предстало изуродованное лицо Мары.

В моей несчастной отбитой голове начало кое-что проясняться. Еще не совсем до конца, но я стал кое-что нащупывать относительно мотивов убийства. Хотя для меня по-прежнему пока было полной загадкой то, от кого могли исходить приказы об устранении всех этих людей. Но, по крайней мере, я сейчас знал, что делать. Прежде всего нужно было идти в криминалистическую лабораторию полиции Лос-Анджелеса.

Поскольку была поздняя ночь, дежурный офицер не проявил особого энтузиазма, услышав, что мне срочно нужен эксперт-криминалист.

Вскоре появился заспанный субъект, который, буркнув: «Доктор Лестре», — выжидательно уставился на меня. Я едва не рассмеялся. Передо мной стояла настоящая обезьяна: заросшая волосами, кривоногая да еще при этом и в очках. Но я вовремя спохватился и сказал:

— Я частный детектив Ник Бакстер. Лейтенант Мэрфи мой друг.

— Слушаю вас, проворчал эксперт.

Я вытащил из кармана носовой платок со следами губной помады и вкратце объяснил, что мне нужно.

Особого восторга он, разумеется, не проявил, но платок взял без лишних слов. Я же поехал на виллу Глории Калливуд за телефонным справочником.

Это отняло у меня порядочно времени. После этого я вновь поехал в госпиталь. Не став никого в известность, я прямиком направился к палате Глории. За то время, что я отсутствовал, здесь ничего не изменилось, разве что полицейский, охраняющий дверь, перешел в следующую стадию глубокого сна, начав жутко храпеть.

Я бесцеремонно растолкал его. Он уставился на меня недобрым взглядом.

— В чем дело? — проворчал он, причмокивая губами.

— Ну и сон же у вас! — искренне сказал я.

Коп нахмурился.

— Что вы такое несете? Какой сон?

— Но я же только что разбудил вас. Вы так сладко спали…

— Что? — Он сжал кулаки, его лицо покраснело. — Тебя давно били?

— О чем это ты, приятель?

— Какой я тебе приятель, кретин!? Я с тобой даже не знаком.

— Извини. Мы и вправду не знакомы. Но все равно ты спал, охраняя женщину, обвиняемую в двух убийствах.

Видя, что полицейский полон решимости врезать мне в челюсть, я быстро добавил:

— Доктор Кук и медсестра тоже видели это! А вдруг об этом факте узнает лейтенант Мэрфи?

Тот сразу как-то сник и задумчиво поскреб двухдневную щетину на подбородке.

— О’кей. Что тебе нужно, приятель?

— Доказать, что тебя обманули.

— А яснее ты сказать не можешь?

— Уверен, когда ты только появился здесь, так сразу попросил чего-нибудь попить. Ведь здесь действительно очень жарко.

Коп задумался, потом хлопнул себя по лбу.

— Верно, черт побери! Стакан воды… Мне дала его такая симпатичная медсестра…

— Клер, — подсказал я.

— Верно.

— И ты уснул, так как в воде было растворено сильнодействующее снотворное. Ты еще должен возблагодарить Господа, что это был не яд.

Полицейский побледнел.

— Послушай, — примирительно сказал он, — я не так молод… Мне скоро на пенсию. Я не хотел бы…

— Все можно исправить.

— Каким образом?

— Расскажи лейтенанту Мэрфи все, что с тобой произошло. Тем самым ты здорово поможешь мне. А пока поверь мне на слово и проверь цепь, которой прикована миссис Калливуд.

Мы вошли в палату, и через минуту я убедился, что цепь действительно в полном порядке.

Полицейский нахмурился.

— Ты что, разыгрываешь меня? Убедился? Здесь все в порядке!

— Это еще ни о чем не говорит. У тебя могли украсть ключи.

Он еще больше нахмурился.

— Вечно вы, частные ищейки, морочите нормальным людям голову.

— Неужели? Тогда зачем тебя усыпили, — чтобы полюбоваться твоей небритой рожей? Слушай внимательно…

Минуты три я инструктировал его, после чего ушел, оставив на пару с Глорией.

Мне казалось, что единственным человеком, который не спал в этом госпитале, был я. Ради маскировки напялив белый халат, я прошел по всем коридорам и вскоре обнаружил заспанную, но чертовски красивую медсестру. Она испуганно смотрела на меня, пытаясь привести себя в порядок.

— Вы не видели Клер? — спросил я. А для солидности добавил: — Я ваш новый доктор… Тревор. Мне она обещала сделать анализ, но, как мне кажется, она об этом забыла.

— Она отдыхает.

— А вы не могли бы ее позвать?

Сообразив, что я не собираюсь ее ругать, она кокетливо заявила:

— Но, доктор… У меня столько работы…

— Ну-ну… О’кей, я схожу сам. Где ее искать?

— На четвертом этаже… Психиатрическое отделение. Кабинет 229.

Я поблагодарил девушку и непринужденно удалился.

У спящей Клер был такой беззащитный вид, что у меня дрогнуло сердце. Медсестры спят, обычно не закрывая дверь на ключ. Видимо, у них такая привычка. Прикрыв дверь, я тихо подошел к кровати.

— Клер!

Она что-то пробормотала во сне.

— Клер, дорогая, проснись. — Я осторожно потряс ее за плечо.

Она мгновенно проснулась и, узнав меня, вздрогнула и побледнела.

— Ты… ты… — запинаясь произнесла она и замолчала, увидев в моей руке револьвер.

Она попыталась было удрать, но я прижал ее к кровати.

— Что такое? — злобно закричала она. — Вы что, с ума сошли?

— Спокойно, — я сделал шаг назад, не опуская, впрочем, револьвер, направленный ей в лоб. Левой рукой я извлек из кармана носовой платок. — Вот на этом платочке твоя губная помада. Именно этой помадой была подчеркнута фамилия Тони Кастелло в телефонном справочнике на вилле Глории.

— Ну и что? Твои дела меня совершенно не интересуют.

— Неужели? Так уж и совершенно, — съязвил я. — А вот мне кажется, интересуют… И очень даже. Ведь это именно ты убила Тони Кастелло! И руки ему отрезала тоже ты! Ведь ты медсестра и прекрасно знаешь анатомию. Так что правильно укоротить руки для тебя — пара пустяков. И, заметь, губная помада действительно твоя, я только что получил на этот счет заключение криминалиста. Дело в том, беби, что я закрыл телефонный справочник после того, как узнал номер телефона Тони Кастелло. И уж, во всяком случае, не я подчеркивал его фамилию. Просто не имею дурацкой привычки делать такое. И вдруг я возвращаюсь и нахожу раскрытую книгу с подчеркнутым именем. Признаю, сначала я не придал этому значения. Что печально, мне понадобилось время, чтобы найти такси, да и на поиски дома бедняги Кастелло, знаешь ли, тоже ушло порядком времени. Ты же, узнав адрес, взяла машину Глории и добралась туда гораздо быстрее, так как прекрасно знаешь Лос-Анджелес.

— Да у тебя точно крыша поехала! — воскликнула Клер. Ее голос был тверд, но страх явно читался в ее глазах. — Что общего между мной и Тони Кастелло?

— Он был готов сообщить имя того, кто убил Джорджа Калливуда. Перед этим он написал письмо убийце, шантажируя его тем, что сообщит его имя полиции. Он требовал денег за молчание…

— Но ведь именно он был телохранителем Калливуда!

— Вот-вот! Но он и был тем единственным человеком, кто видел убийцу, который, кстати, дал ему приличную сумму денег. Но Тони, окончательно потеряв голову от жадности, потребовал нереального. Так вот, чтобы умерить его аппетит, к нему и послали человека. Да еще такую красавицу, как вы… Дальнейшее нетрудно предугадать. Приговор ты привела в исполнение немедленно, учитывая, что я вот-вот должен приехать, дабы повидать Тони.

— Да-а, вам бы детективы писать! То-то бы прославились. К тому же и работа поспокойнее. И каков же мотив всех остальных убийств?

— Всему свой час, беби. Придет черед и этого…

— Ну, это вряд ли! У тебя просто времени не хватит, Бакстер! — Я узнал голос доктора Кука. Медленно повернув голову, я увидел, что он стоит в дверном проеме, целясь в меня из револьвера тридцать восьмого калибра.

При любом моем движении он был готов засадить в меня пулю, не колеблясь.

— Боже мой! Милейший доктор, так вы примчались сразу же, как только узнали, что по госпиталю разгуливает никому не известный новый врач? Похвальное служебное рвение!

— Все мы можем ошибаться, — сказал он. — Мне почему-то казалось, что вы просто неотесанный болван.

— Признаю, меня всегда несколько недооценивали. Впрочем, мое самолюбие от этого не страдало. Я всегда извлекал из этого пользу. Кстати, вы зря подпортили мою машину. Работа грязная, а времени на то, чтобы вымыть руки у вас уже не оставалось. От рождения я очень наблюдательный человек и моментально заметил, что руки у вас недостаточно чистые для человека вашей профессии. Хирург с грязными руками… Подумать страшно!

— Досадная оплошность, — поморщился Кук. — Но ты примчался на удивление быстро. Вот тогда я и заподозрил, что ты не такой уж балбес, каким умело прикидываешься.

— Благодарю за комплимент, — расшаркался я и повернулся к Клер: — Так это ты стреляла в доме Германа?

— Знание этого уже не принесет тебе никакой пользы, — небрежно произнес доктор слова, напомнившие мне какой-то фильм из жизни гангстеров — Твоя песенка спета… — Револьвер смотрел мне точно в лоб. Я каждой клеточкой чувствовал, что через секунду прогремит выстрел.

— Брось оружие! — рявкнули за спиной Кука. — И лапки вверх!

Револьвер глухо стукнул об пол. Я, если честно сказать, боялся, что он все же выстрелит, но доктор Кук оказался трусом, и потому сдался сразу.

Чего не скажешь о Клер! Она проявила завидную реакцию, выхватив пистолет «беретта» из-под подушки. Но и я оказался на высоте, так как ожидал нечто подобное. Мой выстрел прозвучал на долю секунды раньше, и ее мозги, вкупе с осколками черепа, разлетелись по всему помещению.

Это было уж слишком для обычного полицейского. Его тут же начало тошнить, едва он грохнулся на колени.

Кук подскочил к телу Клер и зарыдал, приговаривая: — Боже мой, что же я теперь буду делать. О, Клер, дорогая…

Подойдя к копу, я молча вытащил у него из-за пояса наручники, которые незамедлительно защелкнул на запястьях безутешного в своем горе Кука.