Равен придирчиво рассматривал себя в зеркало. Он видел худощавого, хорошо одетого мужчину, глаза которого были скрыты за темными линзами очков. Его волосы и небольшие усы прекрасно сочетались по цвету. Он был уверен, что даже знакомые вряд ли узнали бы его, настолько он изменился.
— У вас достаточно респектабельный вид, — заметил стоящий рядом Гошавл. — Вы спокойно можете пройти мимо любого копа.
Равен согласно кивнул.
— Скоро придется это проделать, — сказал он.
— Хотелось бы взглянуть на этот спектакль, — с легким смешком произнес Гошавл.
Они оба улыбнулись. У каждого были свои тайные планы в отношении другого. Разница заключалась лишь в том, что один из них догадывался о намерении партнера и лишь огромным усилием воли сдерживал себя от желания врезать кулаком по самодовольной роже.
Гошавл вышел. Равен, несколько взволнованный, не стал, как обычно, запирать дверь на ключ, а подошел к окну. Мари Лерой, судя по всему, намеревалась выйти на улицу и была занята примеркой шляпки перед зеркалом. Решившись, он вышел из номера и спустился по лестнице. Уличный воздух опьянил его — слишком долго ему пришлось просидеть за запертой дверью. Постояв возле дома, он несколько раз глубоко вздохнул и двинулся в конец улицы. Навстречу шел полицейский. Равен почувствовал, как у него повлажнели ладони и тревожно екнуло сердце. Однако коп не обратил на него никакого внимания. Дойдя до перекрестка, Равен повернул обратно. Мари Лерой как раз вышла из подъезда и шла навстречу. Ему понравилась ее походка. Уверенные и в то же время грациозные шаги, стройное тело, упруго двигающееся под легким платьем в такт шагам. Без сомнения, это была шикарная девушка. Он подошел к ней и учтиво приподнял шляпу. Солнце сверкало на ее длинных золотистых волосах.
— Мисс Лерой? — спросил он. — Меня зовут Юнг. Джеймс Юнг.
Она внимательно посмотрела на него удивительно синими глазами.
— Ах, да… — наконец произнесла Мари.
— Вы, наверное, думаете, что я выжил из ума, мисс? Но это не так, уверяю вас. Вы получили мое письмо?
— Да, но ничего не поняла.
— На улице разговаривать плохо. Если вы согласитесь выпить чашечку кофе в ближайшем кафе, я смог бы подробнее и, надеюсь, более убедительно объяснить вам свои намерения.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и сделал первый шаг. После секундной заминки девушка последовала за ним. Он с облегчением понял, что все же уговорит девушку совершить с ним совместную поездку.
— Мое письмо, очевидно, показалось вам несколько экстравагантным, — с извиняющейся улыбкой произнес он. — Но, когда я объясню вам, в чем дело, вы поймете, что все до банальности просто. Прежде чем продолжить, позвольте представиться: я продюсер. Приехал сюда навестить родственников, а теперь возвращаюсь обратно в Голливуд.
Он заметил, как заблестели ее глаза.
— Вы ставите фильмы?
Равен небрежно кивнул.
— Да… Но поверьте, это грязное ремесло.
Они вошли в кафе и сели за столик. Равен заказал кофе и бисквит.
— Теперь позвольте мне объяснить суть моего, может быть, несколько странного предложения. Я позволил вовлечь себя в глупое пари и хочу, чтобы вы помогли мне его выиграть. В Голливуде один мой знакомый утверждал, что все девушки в Штатах хотят стать актрисами. Я с ним не согласился и сказал, что привезу девушку, которая не помышляет о карьере актрисы. Понимаете меня?
Мари Лерой с недоумевающим видом согласно кивнула головой.
— Так вот, хотите верьте, хотите нет, но все девушки, к которым я обращался, спят и видят себя кинозвездами. Завтра или послезавтра мне пора возвращаться в Голливуд и там признать свое поражение. И тут я случайно услышал, что вы хотите поехать в Голливуд, чтобы заняться там танцами. Если вы согласны, я отвезу вас туда, но с одним условием. Мне нужно, чтобы на какое-то время вы стали моей союзницей и подтвердили, что не хотите стать актрисой. Ведь танцовщица — это совсем другое… А за это одолжение я помогу вам устроиться в одну из танцевальных трупп.
— Вы не шутите? — взволнованно спросила она. — Если это шутка, то скажите об этом сразу. Ваше предложение слишком важно для меня.
Равен покачал головой.
— Разве на такие темы шутят? Но почему вы так взволнованны? У вас неприятности?
Девушка кивнула, глядя в окно.
— Да. Я осталась совсем без средств и не представляю, что делать дальше. А о танцах я, действительно, мечтаю с детства.
— Что ж, считайте, что сегодня у вас счастливый день, — улыбнулся он, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Итак, вы согласны?
— А вы хорошо будете вести себя?
Равен едва не рассмеялся ей в лицо. Неужели она всерьез предполагает, что он протащит ее через пол-Америки и ни разу не опрокинет на постель? Действительно, она какая-то ненормальная.
— Не беспокойтесь на этот счет, — заверил Равен. — Вам не придется на меня жаловаться.
С нерешительным видом она вертела в руках чайную ложечку.
— Вы позволите мне быть с вами откровенной, мистер Юнг?
Равен кивнул.
— Я в восторге от вашего предложения. Мне очень хочется поехать в Голливуд, так как я всегда мечтала об этом. Но у меня такое впечатление, что в этой истории кроется какая-то ловушка.
— Бог мой! Я вовсе не настаиваю на своем предложении! И если вы в чем-то сомневаетесь, то лучше сразу откажитесь. Но уверяю вас, ваши опасения беспочвенны.
Она пристально посмотрела ему в глаза. Ей не нравилось его холодное лицо, безжалостные глаза и тонкий рог, но она знала, что поедет с ним, так как не было другого шанса попасть в Голливуд.
— Благодарю вас, — решилась она. — Я поеду. Не подумайте, что я неблагодарная, но девушке следует быть осторожной.
— Мне доставило удовольствие видеть ваши колебания, — проговорил Равен. — Они в вашу пользу. Когда я предлагал то же самое другим девушкам, они были готовы на все, лишь бы поехать со мной. Но мне такие не нравятся. — Он допил кофе и встал. — Благодарю вас, мисс, за готовность помочь мне, — сказал он.
Равен долго смотрел ей вслед, прежде чем направиться обратно в отель. С такой девушкой, машиной и измененной внешностью у него есть все шансы прорваться сквозь полицейские кордоны. Да, в таком виде и с такой девушкой рядом ему ничего не стоит пройти по главной улице Сан-Луи и приветственно помахать рукой всем встречным копам.