Сади открыла глаза и тут же зажмурила их, ослепленная ярким светом лампы. Голову пронзила острая боль. Она никак не могла понять, где она и что с ней произошло. В таком полубессознательном состоянии она пролежала некоторое время совершенно неподвижно. К ней медленно начала возвращаться память. Она смутно вспомнила свой отъезд из дома с Лу. Затем, как из тумана, выплыло тонкое аристократическое лицо Грентома, склонившееся над ней. В руке он держал какой-то предмет. Она вспомнила свой страх, крики и горячую руку, зажавшую ей рот. Она боролась, потом острая боль в руке, ее затихающее сопротивление и… больше ничего.
Сади вновь открыла глаза и на сей раз поняла, что находится в небольшой комнате, стены которой были выкрашены в безликий серый цвет. Сердце ее бешено застучало. Это не было кошмаром. Она села на матрасе и как следует осмотрелась.
На полу лежал толстый ковер того же противного серого цвета. Мебели не было никакой, за исключением кровати, на которой она сидела. Напротив была дверь. Сади медленно поднялась, придерживая голову руками. Что-то в этой комнате было не так. Ей понадобилось около минуты, чтобы понять — в комнате не было окон! Это открытие потрясло ее. Она поняла, что ей грозит серьезная опасность. Какая? Она не знала, но чувствовала это настолько сильно, что страх сделал ее больной.
Она встала — и, пошатываясь, прошлась по комнате. Ноги утопали в толстом ковре, заглушавшем шум шагов. Она попыталась открыть дверь, но та была заперта. Безуспешно подергав ручку, она упала на ковер и расплакалась.
Голова сильно болела, ей было страшно. «Где я нахожусь?» — задавала она один и тот же вопрос и не находила ответа. Несколько минут она лежала совершенно неподвижно, потом заставила себя немного успокоиться: в создавшемся положении меньше всего могли помочь слезы.
Встав, она вновь подергала ручку. Потом начала стучать, но дверь была обита толстым слоем каучука. Кулак отскакивал, не производя никакого звука.
Пошатываясь, она подошла к противоположной стене. Там тоже был каучук. Как оказалось, им были обиты все стены, включая и пол с потолком. Сюда не проникало ни единого звука извне, равно как и наружу. Теперь уже окончательно уверившись, что ее ждет нечто ужасное, Сади отчаянно зарыдала.