Легкий ветерок шевелил золу, разгоняя дым и зловоние пожарища, и тихонько трепал перья, украшавшие плащ барабанщика. Укурти пристально смотрел на свой барабан, словно пытался что-то прочесть на туго натянутой коже. Потом он заговорил, аккомпанируя себе легкими ударами по барабану. И хотя Сторм, конечно, не мог понять его птичьего щебета, но ему показалось, что он улавливает какой-то смысл. Правда, это заклинание могло быть и благословением и проклятьем.

Затем Укурти оставил свой барабан и перешел на понятные для землянина знаки.

— Пусть будет удача с тобой, знающим песни ветра, шепот растений, думы зверей и птиц. Смело иди, ибо ты идешь исполнять свой долг. От тебя зависит, сорвутся ли с наших луков боевые стрелы, пронесется ли над миром огонь, как пронесся он по этой горе.

Это было больше, чем Сторм смел надеяться: не просто ободрение воина, идущего на опасное дело, но пожелание удачи равному, тоже владеющему невидимыми силами, и обещание прибавить к его собственным свою силу. И Остин ответил, как равный, отсалютовав старому колдуну вскинутой ладонью. Потом повернулся и уже спокойно пошел в пасть тоннеля.

Но об осторожности забывать не следовало. Укурти ничего не сказал ему о других туземцах, а между тем на горе еще могли оставаться те воины, что наблюдали сожжение шлюпки.

Никем не замеченный, Остин исчез в тоннеле и у самого входа встретил поджидавшую его Сурру. Кошка передала, что незнакомец очень поспешно отправился куда-то наружу. Может, пошел полюбоваться результатами своей атаки?

У землянина еще оставались гранаты. Но мертвец ему уже ничего не скажет, а, главное, в роли мученика он приобретет еще больший авторитет у туземцев, и это никак не остановит надвигающуюся на равнины войну. «Он нужен мне живым, — подумал Остин. — С помощью Сурры это не так уж сложно сделать. Если только…»

И тут он словно попал в невидимые путы: что-то похожее на акустический барьер, но вызывающий не боль, а полную неподвижность. Беспомощный, словно в сетях норби, поджидал он своего врага.

Но на мозг эта штука, к счастью, не действовала. Далеко ли они успели отойти — человек, поймавший его в эту сеть, и кошка, неслышной тенью скользящая за своей добычей? На всякий случай он послал Сурре приказ возвращаться и остерегаться ловушек.

Возможно, как и ожидал Остин, Укурти был на горе не один. Возможно, их кто-то подслушал, и сейчас сюда спешат норби. Сторм не верил, что старый колдун мог выдать его. Обещания, которые он дал ему перед уходом, нельзя было нарушить, иначе проклятие падет на голову обманщика. Нет, если это и ловушка, то Укурти здесь не при чем.

Сурра и Баку. Надо еще раз попробовать связаться с орлом. Теперь кошка и птица оставались его единственным оружием. С кошкой у него теперь была хорошая связь, а вот птица так и не отозвалась.

И тут у входа в тоннель появился чужак.

Он был выше землянина почти на голову, с белой кожей, просвечивающей сквозь туземную раскраску, рыжеволосый. Чужак остановился, тяжело переводя дыхание. Сторм сразу заметил, что тот обеими руками держит какой-то шарик, плотно прижимая его к груди. Шарик здорово походил на осколочную гранату.

Но тут Мастер зверей увидел его глаза и сразу забыл обо всем остальном. За год, проведенный в Реабилитационном Центре, он не раз заглядывал в такие глаза и до сих пор не мог их забыть.

Такие глаза бывали у землян, воевавших в космосе и неожиданно узнавших о гибели родной планеты. Люди сходили с ума и готовы были броситься с оружием на первого встречного, считая всех виноватыми в своем несчастье, или кончали самоубийством. Такие словно продолжали жить в прошлом, и землянин решился сыграть на этом. Придав своему голосу привычный командный тон, он резко произнес:

— Имя, звание, род войск, планета!

Что-то осмысленное мелькнуло в этих глазах. Чужак беззвучно пошевелил губами, а потом повторил вслух:

— Фарфер Дин, техник третьего класса, ЕУ-семьсот девяносто, космос.

Подумать только, техник третьего класса! Таких всего семьсот на всю армию Федерации. Для такой квалификации мало было только обучения, нужна была еще и генетическая предрасположенность. Неудивительно, что этот человек сумел разобраться в технике народа Запечатавших Пещеры.

Дин подошел ближе и принялся внимательно разглядывать Остина. Краска на лице не позволяла различить его выражение, но Сторм и так хорошо понимал его.

— Кто ты, — спросил, наконец, он.

— Остин Сторм, Мастер зверей, AM-двадцать пять, Земля. — по-уставному ответил Остин.

— Мастер зверей, — повторил чужак. — Значит, ты служил в психочастях?

— Да.

— Тогда ты, наверное, и сам понял, что для тебя здесь нет ничего интересного, — Дин покачал головой, словно сожалея об этом. — Здесь сплошная техника, ничего подходящего для детей природы.

«Дети природы» — так шутливо называли техники специалистов по психобиологии. Если Дин имел какое-то предубеждение к ним, то при его разбалансированной психике… Остин постарался не думать об этом. По крайней мере, техник вступил в разговор и, похоже, пока не собирался прибегать к крайним мерам.

— Я не получил никаких приказов относительно тебя, — заявил Дин.

Ну что ж, если он считает, что Сторм все еще на службе — тем лучше. Интересно, как это технику удалось так обездвижить его? Может, парализующая аппаратура скрыта в шаре, который он держит у груди? Хорошо бы, если так. Тогда у Остина были неплохие шансы освободиться. А вот если эта невидимая сеть управляется каким-то механизмом, скрытым в недрах горы…

— Ну, да бог с ним, — пожал плечами Дин. — Мне сейчас не до тебя. Выбирайся сам, как сможешь.

На первый взгляд, он поступал вполне разумно. Даже слишком разумно, по мнению Остина. Настолько разумно, что это выходило за рамки человеческого.

— Ты собираешься уйти и оставить меня здесь беспомощным?

Дин улыбнулся, и это движение стянуло нарисованные на щеках линии в гротескные квадраты и треугольники.

— Обычное поле, — рассмеялся он, — но дитя природы не может с ним справиться! — И тут же добавил совсем другим тоном: — Ты хотел меня обмануть. Я же знаю, что война закончилась. И я знаю, что никто тебя сюда не посылал. Ты приземлился здесь так же, как и я, по собственному желанию. Но я нашел здесь смысл жизни, настоящей жизни. — Он переложил шарик в одну руку и вскинул вторую в каком-то замысловатом жесте. — Здесь есть все, о чем только может мечтать техник! И все это мое и навсегда! — он снова рассмеялся, и это жуткий смешок совсем не вязался с предыдущими вполне разумными словами.

Сторм понял, что хоть этого человека и выпустили из Центра, он вряд ли подучил чистую карту полностью здорового.

— Навсегда! — повторил Дин. — А вы хотите отнять у меня эту планету. И ты тоже! Конечно, овладеть такой силищей… Только сначала попробуйте взять ее! — Пальцы его свободной руки сложились чашечкой, словно он пытался зачерпнуть что-то. — Только первым сюда пришел техник и только техник сумел во всем этом разобраться. И ты не первый, кто пытается встать у меня на дороге, но с тобой проще. Я знаю, как справляться с такими как ты.

Он сжал свой шарик в кулаке, и Сторм почувствовал, как силовое поле сдавило его, не давая даже вздохнуть.

— Понял, дитя природы? Я могу раздавить тебя так же просто, как мелкое насекомое. Только чего ради мне этим заниматься самому? Мои друзья уже идут сюда. Они любят такие развлечения, так что я просто отдам тебя им.

Чужак снова коснулся шарика, и невидимая веревка на горле Сторма ослабла. Потом он что-то крикнул, и Сторм опять удивился, услышав щебечущие звуки языка норби.

Остин всмотрелся в темноту тоннеля за спиной Дина.

«Пора!» — скомандовал он мысленно.

Желтое гибкое тело взвилось в воздух, и Сурра всем весом обрушилась на плечи Дина. Тот вскрикнул и упал. Управляющий полем шарик вырвался из его руки, но прежде чем Сторм смог схватить его, он перекатился за камень и скользнул вниз с уступа.

«Не убивать!» — скомандовал Сторм, глядя на сцепившихся на полу пещеры человека и кошку. Он не рискнул вмешаться в эту схватку. Все его тело онемело и плохо его слушалось, как раньше рука, которой он открывал пальцевый замок.

Сурра рычала, плевалась и фыркала, но все же ослабила свой захват. Дин завизжал пронзительным высоким голосом, и кошка от неожиданности отступила. На минуту Остин увидел его лицо, даже не лицо, а дьявольскую маску. Он еще раз крикнул и метнулся в тоннель прежде, чем Остин успел его блокировать. Остин бросил вслед за ним свое непослушное тело и даже успел, падая, схватить его за ноги, но Дин отбросил его и исчез в темноте. Только топот сапог слышался еще несколько секунд.

Сурра все еще протирала лапой глаза; видимо, они у нее болели. Сторм сгреб ее за шкирку и притянул к себе. Норби, которых вызвал Дин, были уже где-то рядом. Пора было уходить, и единственный путь отсюда вел внутрь горы, следом за Дином. Остин надеялся, что естественный страх не позволит туземцам забираться далеко в гору.

У входа появилась рогатая черноволосая голова. Норби не испугался темноты тоннеля и, не останавливаясь, с разбегу бросился на Сторма с ножом в руке. Теперь Сторму пришлось вспомнить все приемы боя без оружия, какие входили в подготовку командос. Он отбивал удары и шаг за шагом продвигался в спасительную темноту тоннеля.

Очередной удар скользнул по ребрам и обжег Сторма. Он широко размахнулся и опустил ребро ладони на шею туземца чуть выше ключицы. Норби без единого звука свалился на пол, и Сторм вырвал у него нож.

Что-то коротко свистнуло, и боевая стрела разорвала на плече рубаху. Сторм опустился на четвереньки и осторожно пополз в тоннель, стараясь забраться поглубже. Впереди он слышал грозное завывание идущей по следу Сурры. Теперь в тоннеле был уже не один лучник. Но странная темнота, державшаяся в древних пещерах мешала стрелкам целиться, и это спасало ему жизнь. Все стрелы пролетали над головой, и, как он заметил, ни один лучник не рискнул зайти в тоннель поглубже.

Первый же поворот тоннеля укрыл его от стрел, и в первую очередь он осветил фонариком Сурру. Он еще не успел выяснить, что Дин сделал с кошкой. Глаза ее еще слезились, она фыркала, но зрение, похоже, не пострадало.

Сурра все еще злилась, она рвалась догнать врага и отомстить, и Остин целиком ее в этом поддерживал. Он тоже хотел схватить свихнувшегося техника. Теперь, когда он представлял своего врага, и на поясе у него, наконец-то, оказался нож, он чувствовал себя много увереннее, хотя и понимал, что заточенный кусочек металла может показаться технику, вооруженному всей машинерией древних, просто смешным. Кошка легко и уверенно двинулась вперед. Она явно знала, куда идти. Только далеко она не ушла. Тоннель был довольно ровный, без ответвлений и проемов в стенах, но Сурра внезапно остановилась. Она прошлась по кругу, потом — от стены к стене, тщательно все обнюхала и, видимо, окончательно растерявшись, завыла. Так порой она выла, промахнувшись на охоте.

Остин посветил фонариком на пол, почти уверенный, что увидит там знакомую спираль. Но здесь не было ни спиральной тропинки, ни светящихся трубок, чтобы открыть одну из этих странных дорог, лежащих в другом измерении. Видимо, здесь была какая-то другая тайна перехода, знакомая Дину и совершенно непонятная его преследователям.

Может, Дин научился управлять этими переходами по своему желанию? Или здесь тоже спрятан какой-нибудь «прибор» переноса? Теперь Остин жалел, что не рассмотрел повнимательнее экран на платформе, с которой попал сюда.

Теперь ему оставалось только бродить по переходам в надежде наткнуться на что-то подобное или повернуть назад, прямо в руки поджидавших норби. А как же попала в гору Сурра? Может, на поверхность ведет еще один тоннель?

Землянин присел на корточки и подозвал к себе кошку. Он положил руки ей на голову и, ласково поглаживая, попросил рассказать, как она попала в переход. Но та сосредоточенность на одной цели, которая делала ее такой ценной в команде, теперь сработала против него. Кошка была целиком поглощена мыслями о враге и стремилась только к одному: догнать его и отомстить. Больше ничего ее сейчас не интересовало, так что расспрашивать о переходе было бессмысленно. Остин, работая со своей командой, давно научился терпению. Он и сейчас не стал принуждать кошку.

Так чего же он добился? Дин был по-прежнему на свободе и бродил где-то в этих норах, используя весь арсенал инопланетных приборов. И Логан… Когда он вспомнил о Логане, в душе вспыхнула боль, жгучая, как луч бластера. Но все-таки небольшая надежда у него еще оставалась. Ведь не зря же тогда вспыхнула спираль на экране. Может, Логан все же воспользовался этой дорогой, только перенесла она его не в машинный зал, а в какое-нибудь другое место, и он не погиб под палящим солнцем Великой Засухи, а бродит где-то в подземных лабиринтах.

И еще оставались где-то Баку и Горгол, но о них он вообще ничего не знал. Сторм заметил, что кошка постепенно успокаивается, и снова попытался задать свой вопрос.

«Поднялась наверх», — ответила она. Ответ был довольно туманный, но так бывало довольно часто. Слишком различно мышление человека и кошки, и им порой нелегко понять друг друга.

«Где поднялась», — попытался уточнить Мастер зверей.

На этот раз ответа не было. Сурра вдруг упрямо затрясла головой, насторожила уши и взъерошилась, словно уловила в затхлом воздухе что-то недоступное человеку.

«Этот незнакомец… он сейчас ушел, но мы еще на него поохотимся, — мысленно пообещал Сторм. — Но для такой охоты нужна команда. Ты не знаешь, где Бак у?»

Такой подход оказался верным. В конце концов, они так долго были вместе, что для Сурры их союз стал таким же привычным и необходимым, как и для него самого.

Сурра ничего не ответила, вместо этого она просто пошла вперед так же спокойно и уверенно, как раньше шла за Дином. Человек не смог бы найти и следа той дороги через горный лабиринт, по которой вела его сейчас Сурра. Они проходили из одного тоннеля в другой, пересекали пещеры и узкие расщелины. И все здесь говорило о создателях лабиринта. Несколько раз они натыкались на какие-то приборы, значения которых Сторм не мог определить, а Сурру они вообще не интересовали. Однако кошка не плутала, шла уверенно и, похоже, знала, куда идет.

Дорога шла то вниз, то вверх, что немного озадачивало Сторма, хотя какое-то чутье говорило ему, что они не особенно углубились в гору. Наконец из рукотворного, облицованного черным веществом тоннеля кошка свернула в естественную расщелину, и Сторму пришлось опуститься на четвереньки.

Через узкую щель Остин выполз на свежий воздух и с радостью вдохнул запахи свежей, неопаленной растительности. Прямо пред ним была маленькая долина, в которой Великая Засуха чувствовалась не больше, чем в деревне норби. Остин устало опустился на камни и огляделся вокруг. Теперь ему ничего не мешало спокойно разглядывать необычную для Арцора растительность. Она была не красно-зеленой, не коричнево-зеленой, не желто-зеленой, как большинство здешних растений. Нет, она была чудесного, свежего, чистого зеленого цвета. И он совсем недавно видел где-то такие же листья, как на ближайшем к нему кусте.

Словно крылатая черная молния упала с неба! Баку, покачиваясь и полураспустив крылья, с приветливым клекотом направился к Мастеру зверей. Всем своим видом орел старался показать, как он рад, что все они снова собрались вместе.

Но когда на крики орла ответил из кустов приглушенный шепот, Сторм насторожился, и его рука невольно потянулась к ножу. Таким сигналом норби предупреждали об опасности.

Сторм уже поднялся на ноги, когда ветки кустов закачались, и из них вышел Горгол. Похоже, юный норби был ранен. Припарка из разжеванных листьев была привязана к его левой руке, огромный синяк занимал половину лица, один глаз заплыл. Ожерелье из клыков йорис, которым он так гордился, было порвано и связано в нескольких местах.

— Сторм! — просигналил он и тут же осторожно коснулся руки землянина, словно, не верил своим глазам и хотел убедиться ощупью.

Баку поднялся в воздух, а затем опустился на плечо Остина. Тот радостно принял привычную тяжесть и улыбнулся, когда смертоносный клюв ласково, легонько погладил его щеку.

— Где мы? — Сторм вглядывался в гребень нависающей над долиной горы, но никак не мог сориентироваться.

— В горе, — коротко ответил Горгол. — Мы бежали далеко впереди огня.

— Кто это «мы»?

Горгол обернулся и что-то прошептал. На какой-то момент в Остине вспыхнула надежда, что он найдет здесь и Логана. Но человек, вышедший из тени кружевных листьев был ему незнаком. Лохмотья серой форменной одежды болтались на его изможденном теле, украшенном такими же синяками, как у Горгола. Сложен он был, как обычный человек и голову венчали не рога, а копна русых волос.

— Цолти был прав… Если бы у нас хватило мужества идти вперед, мы бы вышли…

Внезапно он упал на землю, словно у него неожиданно подкосились ноги и его острые плечи затряслись от тяжелых, неудержимых рыданий.