– Остаёмся, – с нажимом сказал я, кивнув на вещмешок, – нам ещё следует прикупить сувениров…
Нехотя, но Сакаки согласился. Деньги в таком количестве из страны вывезти проблематично. Зато с сувенирами дело обстояло намного проще. Так как Сакаки явно не горел желанием оставаться в Риме, я взял вожжи нашей командировки в свои руки. Первым делом – мы словили такси и поехали в отель, где взяли номера на неделю. Сакаки застонал, так как, судя по всему, не хотел оставаться в Риме, но я его уговорил сходить на экскурсии по историческим памятникам. Он нехотя, но согласился. Я праздновал победу – мастеру не помешало бы прогуляться.
Гостиница располагалась на типично-Римской улочке, недалеко от исторического центра города. Вручив консьержу сотню долларов чаевых, впрок, так как Сакаки и его достанет, я вытолкал мастера из номера. Он уже примерялся начинать квасить, но я его остановил и дал деньги вместе с заданием:
– Сакаки-сан, у меня к вам небольшая просьба. Осмотрите лучшие магазины, торгующие вином и купите некоторое количество хороших вин. Только не дайте себя обмануть…
– Зачем нам вина? – не понял мастер Сакаки, – я вино не пью.
– Вы всё о себе да о себе, – горестно вздохнул я, – лучше купить здесь, чем в Японии. Не знаю, как вам, а мне японский, да и вообще азиатский алкоголь поперёк горла. К тому же запас карман не тянет, а портиться вино не будет ещё долго. Нам выдали гонорар в наличности, а вывезти такую сумму мы не можем – возникнут лишние вопросы, поэтому за ближайшие дни нужно ухлопать миллион долларов. И попутно получить хорошие впечатления… что скажете, может навестите винокурню?
– Ну хорошо, – Сакаки взял один брикет купюр в сотню тысяч зелёных и положив его за пазуху, отправился к таксисту.
Я же отправился за отовариванием всем ценным, что можно было
Во-первых – это одежда. Японцы конечно сколько угодно могут быть похожи на европейцев, но одежда в ходу разная. И раз уж мы в Италии, почему бы не заскочить и не заказать хорошенькое платье для Миу-сан. Сигуре обойдётся, так как по её запросам найти что-то проблематично.
первым делом я вспомнил и вытащил из подсознания мерки Миу и отправился в известную лавку…
В моде я ориентировался исключительно по колебанию курса акций, поэтому старался не понаделать косяков. Миу из похода по магазинам досталась пара вещичек с броскими названиями брендов – два платья, вечернее и обычное, повседневное, две пары туфель, пара сумочек… Я аж облизывался, представляя, как она может выглядеть в вечернем платье от миланской компании… Вообще, Миу-сан носила довольно скромный комплект одежды, который не шёл к её нескромной фигуре – школьную форму, которую она ругала почём зря за короткую юбочку, облегающий спортивный костюм тёмно-фиолетового цвета и вроде-бы стандартную одёжку, в которой была со мной на свидании… Разнообразить стиль подруги никогда не поздно, как я думаю… Помимо платья я ещё заказал по меркам пошить японскую школьную форму по образу и подобию – фотографии Миу-сан в школьной форме у меня были в наладоннике, поэтому проблем с образцом не возникло.
Следующим на раздачу слонов был Акисаме-сан. Вот с ним возникла проблема – чёрт его знает, что ему может приглянуться. Пришлось купить коллекцию из сорока холстов-репродукций известных картин эпохи возрождения.
Ма-сану взял стопку журналов эротического содержания, с местными красавицами.
Дальше путь мой лежал к часовщикам. Конечно же, логичней было бы в Швейцарии взять их, но раз уж пролетели… В часах я разбирался лучше, чем в платьях. У меня была только одна любимая марка и это не пафосный «ролекс», и не кичливый «патек филипп». Продавцы в магазине обрадовались… хотя вернее – совсем описались от счастья – я взял сразу четыре штуки часов. Vacheron Constantin – приличная марка, я такие носил уже больше тридцати лет и изменять своим привычкам не собираюсь. Хорошо, что в этом мире есть кое-что неизменное. Правда, стоили они примерно по сто с хреном тысяч долларов, но, увы, привычки требуют жертв… к тому же по работе нареканий не было вообще – это дорогого стоило.
С Апачаем проще всего – ему перед отлётом возьмём пиццу, в спецупаковке, что бы дотянула до прилёта в Японию. Ставший привычным шум туристического города и блеск бесконечных витрин постепенно вошёл в норму и остальное время мы уже целенаправленно тратили время.
С задачей растраты денег мы справились вместе с мастером Сакаки первоклассно – уже через четыре дня, когда была готова одежда для Миу, от гонорара ничего не осталось. Можно было улетать. Обратно летели, нагруженные по самое не балуй – по два чемодана на рыло, и ещё ящик вина у Сакаки-сана. Даже немного затормозились на посадке – Сакаки-сан никак не хотел выпускать из рук святое – ящик вина, но мне удалось разлучить их, хоть и ненадолго. Подарков родителям и сестре не дарил – у папы, как и у меня, было двойное гражданство и слетать в Швейцарию он мог без проблем, в любое время, поэтому не такая уж это и экзотика для нашей семьи.
Возвратились мы в Японию поздно ночью, или рано утром – это смотря с какой стороны посмотреть. Сакаки, упившись в самолёте по самое немогу, при моей помощи дошёл до такси, где и захрапел. Багаж пришлось таскать мне, пока пьяный мастер изволил храпака давить… Таксист неодобрительно поглядывал на пахнущего алкоголем громилу, но по адресу додзё нас привёз, где и выгрузил, вместе с вещичками. Сакаки сразу же отправился на морально-волевых в сторону своего домика, а я, нагруженный как вол, потащил добро в главный дом додзё. Никого не разбудили.
К моему удивлению, никто не залез в мои вещи, пока я дрых – дали поспать аж до полудня, после чего я всё таки оторвался от подушки и первым делом обнаружил в коридоре… Миу.
– Кенчи-сан, ты вернулся! – она обрадованно бросилась ко мне, ненадолго задушив своими буферами и только после этого отошла в сторону, покраснев.
– Вернулся, куда ж я денусь, – потянулся я, – Сакаки уже проспался? Ну и бухарик же он – всю дорогу только и делал, что пил.
Миу отступила на пару шагов:
– Кенчи-сан, ты наверное голодный?
– Совсем нет, зато… точно, я же Апачаю кое-что привёз… пойдём скорее, а то испортится… – я прошёл вниз и выхватив пакет с пиццей, отдал её Миу:
– Это Апачаю, десять суперброльших пицц с двойной порцией салями и грибов.
Миу улыбнулась и понесла нямку на кухню, а я, подхватив сумки, пошёл за ней следом.
Завтрак, как оказалось, перенесли на полдень – Сакаки и я отсыпались.
Войдя с сумками в обеденный зал, я застал всех мастеров додзё, сидящих за столом. Сакаки не было.
– Утречка доброго, а где Сакаки-сан?
– Сейчас придёт, – сообщил Ма Кенсей, – что за сумки ты тащишь?
– Просто парочка сувениров, – отмахнулся я, слыша, как закашлялся Ма.
Под раздачу пряников попали все – Ма взяв у меня из рук стопку журналов, тут же хотел их все зачитать до дыр, но грозный оклик старейшины заставил его спрятать стопку под стол, где он пытался украдкой посмотреть…
Акисаме-сану был вручен большой тубус с картинами – он тут же развернул их, отойдя в сторону и начал осматривать.
Апачай, получив сразу десять коробок с пиццей, чуть не задушил меня в объятьях, но аромат пиццы спас меня и великан набросился на еду как голодный зверь, поглощая куски пиццы в один присест. Старейшина на это посмотрел, усмехнувшись в усы.
– Так. С этим разобрались. Остались… – я порылся в чемодане и выудил коробки с часами, – часы. Эти Миу, – я передал подошедшей девушке коробку, – эти Ма-сану, эти… Коэтсудзи-сану, а эти – Сигуре.
Сигуре тоже присутствовала, но находилась поодаль от остальных мастеров. Она единственная, кто распечатал подарок сразу и надела часы на руку, придирчиво осмотрев:
– Спасибо.
– Не за что, – улыбнулся я в ответ.
На этом раздача сувениров закончилась и Миу подала завтрак. Апачай к своему не притронулся – к тому моменту он уже успел схарчиить пять пицц и улыбался, довольный жизнью. Вообще, японской кухней сложно насытится – она какая-то… скупая, что ли? Вернее не слишком разнообразная. Остальные тоже взяли у Апачая по кусочку, он поделился.
* * *
Миу всё же одела школьную форму, которую ей сшили в Италии. Она явно качественней серийной поделки, и удобней, судя по всему. Миу, по крайней мере, понравилось, а это уже обнадёживало.
Девушка насела на меня с расспросами о том, как прошла поездка и пришлось ли мне с кем-нибудь драться. Пришлось мне, как только мы слезли с мотоцикла и пошли в гардероб, рассказывать ей о том, как прошла поездка. Конечно же, ситуацию с трофейными деньгами я опустил, зато в красках расписал как мне пришлось подраться. К сожалению, как дрался Сакаки я не видел, но тушку наркобарона он доставил в полицию исправно.
Как только я переобулся и мы пошли в класс, я заметил поглядывающих на меня людей… Пришлось пояснить кое-что для Миу – что бы повернула часы на запястье, так, что бы снаружи был виден только ремешок. Незачем лишний раз светить слишком дорогими вещами – я то всегда их носил на внутренней стороне запястья. Не то что бы я был привязан к дорогим вещам – с таким же удовольствием я носил и советские недорогие электронные часы, но, как говорили нам мудрые люди – «хороший торговец всегда ходит в дешёвой одежде и кажется нищим». Сам смысл понтов в самоутверждении за счёт демонстрации своего материального положения, но мне было откровенно пофиг на мнение окружающих, как и на материальное положение. Поэтому в демонстрации дорогих вещей я не видел смысла вообще. С моей формы были отпороты все ярлычки с названиями фирм, часы на внутренней стороне запястья, повседневные расходы почти полностью через карты, что бы не носить в карманах стопки денег. Слава богам, в Японии карты принимали даже в придорожных забегаловках и киосках с газетами.
В школе я сразу же приступил к поискам Спока. Почуял он меня ещё на подходе, но я его догнал и схватив за шиворот, выволок из школы под удивлённые взгляды окружающих. Прижатый к стенке в прямом смысле мистер Спок начал извиваться как червь, вытащенный из земли:
– Кенчи-кун, ты уже вернулся? – изобразил он удивление.
Ответил я ударом в зубы, как и обещал, Спок взвыл и я его отпустил, собирать выбитые передние зубы.
– Я слов на ветер не бросаю, Ниидзима Харуо. Надеюсь, ты уже записался к стоматологу, прежде чем начал опять разносить обо мне грязные слухи.
– Ниффиво не ффлязные, – пршепелявил он, скривившись от боли.
– Значит, то, что я с кем-то подрался ты посчитал достаточным поводом что бы рискнуть здоровьем? Учти, если ещё раз попробуешь меня подставить, сломаю обе руки и обе ноги.
На этом расправа над балаболом была завершена и я двинулся в класс. Было откровенно скучно. Сидя в классе я кое о чём раздумывал, но решил поговорить с Миу после школы.
Случай представился, когда пора было начать клубную деятельность, но я вместо этого повёл Миу в кафетерий рядом со школой. Была небольшая кафешка, явно рассчитанная на посещение учениками. С виду как фаст-фуд, только без самого фаст-фуда, но со всеми атрибутами макдака в виде стойки кассиров-продавцов и самообслуживанием. Миу, которую я потянул после школы туда, заинтересованно поглядывала на местечко, но спросить прямо, зачем мы идём туда, не решилась. Пока девушка нашла укромный столик в углу, я взял нам чисто символический обед в виде суши.
– Угощайся, – выставил я перед Миу поднос с тарелками. Под суши было удобно разговаривать, чем я и воспользовался, быстро проглотив свою порцию:
Кстати, Миу, ты не знаешь, почему в Японии столько внимания уделяется школьникам?
– Ась? – удивилась девушка, положив палочки, – что значит «столько внимания»?
– Поясню, – я откинулся на спинку дивана и приготовился к разговору, – в аниме, какое не посмотри, герои – школьники. То есть люди, не до конца сформировавшиеся, ещё не достаточные для своей роли. Это только один пример из тысячи. С другой стороны посмотреть, так оно тоже – в кино, в театре, да и везде.
– Не знаю, – пожала плечами Миу, – я не смотрю аниме… никогда не задумывалась.
– Зато я задумывался, – кивнул я, – изучил жизнь простого японского человека, вдоль и поперёк, так сказать… Честно говоря, удовольствия у меня наблюдаемая картина не вызывает.
– Это ещё почему? – надулась девушка.
– По многим причинам. Школьника с детства учат некоторым правилам. Даже не правилам, ему вбивают в мозги надёжно некоторые установки. Он должен ходить в форме. Белый верх, чёрный низ. Не должен опаздывать, должен участвовать в коллективной деятельности, должен соперничать с другими… взять те же клубы – это конечно хорошо, правильно, но где-нибудь в английском университете клубная деятельность направлена на формирование связей между единомышленниками и всестороннее развитие личности. А что я вижу в Японии? Клубная деятельность часто замыкается тематикой клуба. Это уже не сборище людей с похожим взглядом на мир, а маленький профкружок единственной целью которого становится воспитание профессионала и прививка ему установок. Что он должен делать своё дело, что он должен подчиняться главе клуба, что он обязан конкурировать с другими клубами за новобранцев, что он должен принимать как данное бюрократию… Мне это очень не нравится.
– Чем? – только и спросила Миу, так как загрузил я её неслабо.
– Что бы понять, чем именно, надо отступить от Японии и посмотреть на жизнь других людей на всей планете. В Японии жизнь человека слишком, на мой взгляд, протоколирована, загнана в рамки традиций и даже культуры. Японец ориентирован на работу, таково его место в мире. Причём очень немногим удаётся избежать этого. После школы японец ещё учится, после чего начинает трудовую деятельность. Вот тут то и собака зарыта.
– Кто-кто? – Миу удивлённо посмотрела на меня.
– Ну, фигура речи. В этом вся суть. Со школы нас учат железной дисциплине, устраивая выбраковку тех, кто не вписывается в рамки. Вот скажи, по строгим японским меркам я вписываюсь в рамки?