— Сами понимаете, что весит эта махина немало. Сейчас я объясню, как она работает. Вы знаете, что вращение Земли ограничивает расстояние, на которое можно переместить груз. Пожелав попасть отсюда, скажем, в Рио-де-Жанейро, вы бы оказались подвешенными в воздухе и, кроме того, сбились бы с намеченной траектории в сторону. Но, вероятнее всего, вас подбросило бы вверх, так как Рио и эта станция находятся примерно на одинаковом расстоянии от экватора Однако, если вы воспользуетесь дальнобойным транслятором, приемник заберет кинетическую энергию и передаст ее амортизатору скорости, принадлежащему «Юнайтед Эйрлайнс». Эта масса железа будет совершать колебания вверх-вниз или в стороны до тех пор, пока ее не остановит вода… или кто-то не начнет перемещаться сюда из Рио, а корпус амортизатора автоматически охладится.

Джерибери задумался.

— А как же сохранить вращение? Получается, что вы оказываете влияние на скорость движения Земли.

— Так и есть. На ее вращение можно воздействовать, нужно только следить, чтобы куда-нибудь уходила лишняя энергия. Для охлаждения корпуса амортизатора, в случае его перегрева, предусмотрены специальные насосы.

Джерибери вынул «Минокс».

— Вы не будете против, если я произведу съемку?

— Нет, ради Бога.

Кинокамера «Минокс», конечно, не могла заменить качественный аппарат, но, в сущности, это не имело большого значения.

Если бы он располагал временем, то непременно вернулся бы сюда… однако, скорее всего, ни одной лишней секунды для этого не останется. Джансен отснял сотрудников станции за работой и запечатлел Нилса Кьерульфа на фоне окон. Почти минуту он потратил на съемку гигантского искусственного острова, надеясь запечатлеть его движение, и был вознагражден — купол погрузился в воду, отплыл немного в сторону и вскоре снова показался над водой. Волны неистово бились о стену станции. Струя молочного пара вырвалась с вершины белой громадины.

— Отлично, — радостно пробормотал себе под нос Джерибери. Он убрал складные опоры, сунул камеру обратно в карман и повернулся к Кьерульфу, который с большим интересом наблюдал за действиями репортера.

— Мистер Кьерульф, не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о контроле помещений? Такая система существует?

— Что вы имеете в виду? Таможню?

— Не совсем… а впрочем, расскажите и о таможне.

— В Лос-Анджелесе есть таможенный зал, который находится в «TWA». Вы в последнее время не выезжали за границу? Нет? В общем, в каждом крупном аэропорту существует таможенный зал. В маленьких городах он обычно всего один. Если вы набираете любой зарубежный код, вас направляют в таможенный зал, принадлежащий одной из наших компаний. Трансляторы, установленные там, не снабжены кодонабирателями. Чтобы продолжить путь, необходимо пройти пункт таможенного контроля.

— Умно придумано. А на перемещениях в пределах США предусмотрены какие-нибудь ограничения?

— Нет. В этом случае от пассажира требуется лишь оплатить рейс «шоколадными» долларами и набрать код. Другое дело, если этот человек находится под наблюдением полиции и собирается покинуть пределы города. Тогда стражи порядка имеют право установить контрольные пункты в залах с большим скоплением трансляторов. Иногда мы даже приостанавливаем работу аэропорта с тем, чтобы дать детективу возможность как следует разглядеть интересующего его пассажира.

— А «въезд» в наш город свободный?

— Да, но вообще-то существует возможность… — Кьерульф беспокойно оглянулся и только тогда продолжил: — с помощью дистанционного управления отключить любой из трансляторов от ближайшей системы эксплуатации «Джамп Штифт». Что вы имеете в виду, мятеж на улице Молл?

— Да.

Все темы для разговора были исчерпаны. Он расстался с Нилсом Кьерульфом в аэропорту «Юнайтед» в Лос-Анджелесе и набрал код таможенного зала.

В течение нескольких минут он наблюдал пассажиров, условно разделив их на две группы.

К первой относились туристы, путешествовавшие вдвоем, иногда с одним, двумя детьми. Они с любопытством поглядывали по сторонам, почти все торопились и выглядели немного испуганными, а одеты были нелепо. Перед тем как выйти из транслятора, они обычно недоверчиво оглядывали зал. Иногда такие пассажиры объединялись по несколько человек.

Вторую — составляли бизнесмены, прибывшие по одному. На них были строгие, чуть старомодные костюмы, а в руках они держали чемоданы, отличавшиеся от подобных только размером. Почти все они выглядели солиднее туристов, держались с чувством собственного достоинства, и покидали транслятор, едва появившись в нем.

У барьера стояли четверо мужчин, облаченных в одинаковые темно-синие костюмы с нашивками на рукавах. Джерибери, находившийся «по ту сторону», не привлекал их внимания. Он уже было решил набрать код Мехико, а потом вернуться… когда один из таможенников заметил Джерибери и узнал в нем сенсатора.

Его звали Грегори Шеффер. Этот невысокого роста, плотный, не молодой уже человек присел на барьер, обхватив колени обеими руками.

— Конечно, я уделю вам столько времени, сколько потребуется. Сегодня не напряженный день. Наши трансляторы работают в полную силу исключительно накануне таких праздников, как Рождество, Новый год, День Бастилии. Посмотрите вокруг, — сказал он, энергично жестикулируя пухлой рукой. — Поток пассажиров за последние полгода вырос в четыре раза. Раньше я всегда просматривал каждую сумку, просто чтобы чем-то заняться. Если количество пассажиров будет увеличиваться такими темпами и дальше, в следующем году нам придется удвоить штат таможенников.

— Почему вы так думаете?..

— Вам известно, что дальнобойные трансляторы функционируют уже целых два года без перерыва? И только последние шесть месяцев начало прибывать столько людей. Им приходится снова привыкать путешествовать. Посмотрите, сколько вокруг пустого места! До того, как создали «Джамп Штифт», тут яблоку негде было упасть. Люди просто забыли, как много разъезжали по свету двадцать лет назад. Сколько воды утекло!

— Да, конечно, — Джерибери с трудом вспомнил, зачем пришел. — Мистер Шеффер…

— Грег.

— Джерибери. Основная задача таможни — не допустить контрабанды, не правда ли?

— Ну… так было раньше. Теперь мы можем снижать ее количество, и то не очень эффективно. Ни один нормальный человек не станет проносить контрабандные товары через таможню, ведь существуют более безопасные пути.

— Какие?

— Возьмем, к примеру, бриллианты. Их ведь практически невозможно повредить. В Канзас перемещают грузовой транслятор из… ну, в южной части Тихого океана всегда находится точка с той же широтой и долготой, что и нужный район США. Стоит только бросить якорь в определенном месте, и становится ненужным амортизатор изменения скорости. Таким образом можно ввезти в страну партию швейцарских часов. Хотя для этого пришлось бы изрядно потрудиться — поместить каждую в противоударную упаковку.

— Боже милостивый! Выходит, можно запросто доставить любую контрабанду куда угодно.

— Практически да. И необязательно даже прибегать к этой «океанической» уловке. Так что, я думаю, наша служба давно устарела, — подытожил Шеффер. — Да и законы о борьбе с контрабандой тоже пора обновить. Вы ведь не будете печатать то, что я сказал?

— Я не назову вашего имени.

— Тогда все в порядке.

— Вы не могли бы проводить меня к трансляторам прибытия? Мне бы хотелось сделать несколько кадров.

— Зачем?

— Я еще сам точно не знаю.

— Позвольте посмотреть ваши документы. — Грегори Шеффер по привычке не доверял людям, дающим уклончивые ответы на конкретные вопросы. В течение нескольких секунд он внимательно изучал карточку ЦИА и вдруг воскликнул: — Джансен! Мятеж на Молл!

— Точно.

— Что там все-таки произошло?

Потратив полминуты, Джерибери вкратце описал события, невольным свидетелем которых он явился.

— Так вот, теперь я пытаюсь понять, как это случилось. Если бы существовала возможность остановить людей, не дать им толпами скапливаться на улице Молл…

— Вы пришли не по адресу. Смотрите, сейчас здесь всего-навсего дюжина пассажиров, а мы работаем не покладая рук. Представьте только, что бы мы делали, если бы сюда стали перемещаться люди сотнями?

— Однако у меня не пропало желание осмотреть трансляторы прибытия.

Шеффер задумался, пожал плечами и повел его по залу. Он, как тень, стоял за спиной Джерибери, пока тот осматривал и снимал то, что его интересовало.

Трансляторы практически ничем не отличались от уличных, вот только вместо кодонабирателя сверкала блестящая металлическая панель.

— Я не знаю, что находится под ней, — сказал Шеффер. — По мне, наши трансляторы — точные копии тех, что установлены на каждом углу. Кстати, на то, чтобы убрать из них кодонабиратели, тоже потребовалось немало труда.

В этих словах содержалось рациональное зерно, но Джерибери было от этого ничуть не легче.

6

Запись передачи «Вечерняя викторина» была намечена на два часа дня.

Через двадцать минут после начала знаменитость удобно устроилась в кресле, постукивая по подлокотникам кончиками пальцев. Он. кажется, не обращал никакого внимания на миллионы глаз, устремленных в этот момент на телеэкран. Это незаменимая и редкая привычка. На этот раз первый «вечерний» гость — ведущий одной из постоянных рубрик известного научно-популярного звукового журнала.

Он говорит:

— Вы когда-нибудь видели, чтобы вода в море была красной? На побережье в Хермоса Бич такое случается довольно часто. Я провел там последний уик-энд. Днем вода просто грязная и мутная; от нее исходит пренеприятный запах. А вот ночью…

Он говорит с таким запалом, что способен передать свои чувства через телеэкран пятидесяти миллионам умов. Его действительно волнуют поднимаемые передачей проблемы. Этот человек способен выражать то, что чувствует, более красноречиво, чем многие его соотечественники. Он подается вперед; его глаза сверкают, голос срывается.

— Эти микроорганизмы вспыхивают синим огнем! Светящийся планктон перемешался с влажными песчинками. Это свечение исходит не из поверхностного слоя. Чтобы поверить моим словам, нужно увидеть эту красоту своими глазами, — заключает он.

Эта телевизионная передача выйдет в эфир вечером, в половине девятого.

7

Стандартные трансляторы: а существуют ли параметры их стандартизации?

Какие компании, кроме «Джамп Штифт», производят их? Монополия? А надолго ли? Скачок в космос?

Исследователи космического пространства тесно связаны с проблемой телепортации. Но эта тема оказалась слишком узкой и не очень интересной. Совсем опустив эту сугубо специальную часть, он выиграет драгоценное время. Джерибери задумался, а потом заменил вопросительный знак на восклицательный.

От двенадцати часов, предоставленных ему Эвансом, осталось только девять.

Из шести наиболее посещаемых клубов квартала самым спокойным считался «Погребок де Руа». В его зале, отделанном камнем и деревом, никто не мешал посетителю думать о самом сокровенном. Задняя стенка бара была разделена на ячейки, в которых покоилось несколько сот бутылок вина. Джерибери, вглядываясь в разноцветные огоньки, отражавшиеся в стекле, сделал из прозрачного бокала маленький глоток шампанского и записал первую пришедшую ему в голову мысль.

Социология. Как открытие телепортации повлияло на развитие общества?

Автомобили.

Нефтяные компании. Нефтяные акции. Смотри последние номера «Уолл Стрит Джорнал».

Мятеж ваттов? Чикагский мятеж?

Последний пункт он сразу же вычеркнул. Чикагский мятеж, кажется, является политическим событием. Больше ему не удалось вспомнить ни одного подобного случая — слишком давно все это было. Он записал: Предупреждение мятежей. Действия полиции.

Преступления? После установки трансляторов, позволявших в считанные минуты исчезнуть с места происшествия, уровень преступности резко вырос, не правда ли?

Ему, бесспорно, придется заглянуть в полицейский участок, хотя он не хотел делать этого всеми фибрами своей души. Однако там можно узнать что-нибудь полезное.

Джерибери, естественно, не ставил перед собой задачу убедить всех в ненужности трансляторов перемещений.

Он записал. ЦЕЛЬ. Показать, что трансляторы создают опасность возникновения мятежа. Это социальная проблема, требующая безотлагательного решения. Чтобы быть до конца честным, он добавил: Толпы меня раздражают. В считанные минуты улица Молл превратилась в место скопления взбудораженных людей. В некоторых местах это может повторяться регулярно. Секунду помедлив, он написал: Таити. Иерусалим. Мекка. Остров Пасхи. Стоунхендж. Ущелье Олдовей.

Джерибери встал. Пора сделать несколько телефонных звонков.

— Доктора Уайта, пожалуйста, — попросил Джерибери, глядя на экран телефона.

Диспетчер «Семи шестерок», представшая перед его взором, была полной противоположностью сексуального символа. Эта дама по возрасту годилась Джерибери в тети; она была довольно статной, но красотой не блистала. Женщина выслушала его с холодным достоинством, которое могло в любую минуту превратиться в холодную суровость.

— Берри Джером Джансен, — представился он, стараясь быть как можно учтивее.

Увидев на экране надпись ПАУЗА и медленно двигавшиеся по верхней его части красные фигуры, он приготовился терпеливо ждать.

Опорные клубы созданы довольно давно и пользовались большой популярностью у населения. Каждый гражданин принадлежал одному из этих клубов, а некоторые являлись членами сразу нескольких.

Однако «Семь шестерок» резко отличался от своих собратьев. Его номер телефона знали все от мала до велика. Максимальное количество членов этого клуба, уже и так достаточно большое со дня его основания, на самом деле следовало увеличить в несколько раз, чтобы он смог принять всех желающих. В него вступали президенты, короли, лауреаты Нобелевской премии, люди, живущие по всему земному шару. Местонахождение клуба оставалось тайной, покрытой мраком. Где-то в умеренном поясе Земли.