Чья-то рука схватила Мэтью за ворот и выдернула из воды. Он плевался и кашлял, отфыркивался, разбрызгивая жидкость носом и ртом. Ночь превратилась в день, и приходилось щуриться от ярости его света. По болоту метались горячие ветры, нагибая деревья и срывая зелень листьев.

— Не останавливайся! — крикнула ему Минкс, потому что только крик мог быть услышан в этой симфонии катастрофы. Ей тоже пришлось плюхнуться в этот суп, лицо и волосы потемнели от скользкой грязи. Она побежала прочь и потащила Мэтью за собой. Он, как мог, старался удержать равновесие.

Оглянувшись, юноша увидел белые вспышки и красные сердцевинки языков пламени. Главную стену форта снесло напрочь. Гром «Цимбелина» был оглушителен; в ушах звенели семнадцать воскресных колоколов, и казалось, что все время взрывается что-то под ложечкой. Взлетали в воздух горящие предметы и взрывались там с таким треском, что кости тряслись, а от вспышки едва не слепли глаза. Вот взлетел еще один пылающий предмет и тоже взорвался в небе, где кружился пепел. Бочки, подумал Мэтью. Их вынесло взрывом из здания склада, и сейчас они взрываются наверху. Вокруг сыпался дождь из пылающих деревяшек, гулко плюхались в болото куски обожженного камня.

— Вперед! Вперед! — вопила Минкс ему в ухо, чтобы он расслышал ее сквозь грохот.

Третий раз повторять не пришлось. Он двинулся, пошатываясь. Над ним пролетали птицы, спасаясь от горящих ветвей. Минкс поскользнулась, упала в воду, и Мэтью подхватил и поднял девушку, как она его перед тем. Слева рухнула пылающая бочка, и деревья разметало взрывом, вызвавшим водяной гейзер. Чаща на дальней стороне болота полыхала вовсю, и продолжали падать с неба бочки, терзая «Цимбелином» и без того изуродованный пейзаж. Метались раскаленные ветры, взрывные волны дергали Мэтью и Минкс в стороны, как бумажные фигурки. По всему полю брани извивались клубы серого дыма. Ярдах в двадцати висело в ветвях что-то, похожее на человеческий торс, черное-пречерное, как пригоршня углей.

Взрывы продолжали рвать ночь. Летели бомбами бочки, одни взрывались вверху, другие успевали упасть на лес или в болото и взрывались там. Грохот стоял такой, будто столкнулись три армии, вооруженные трехствольными пушками, и бестолково палят во все стороны света.

Еще один массивный взрыв и извержение красных огненных шаров из разбитого форта, и вдруг перед Мэтью и Минкс упал здоровенный кусок горящей телеги, опалив им брови.

— Сюда! — крикнула Минкс, хватая Мэтью за руку и направляя его влево. Он понял, что она ищет дорогу, которая выведет из этой огненной трясины, и последовал за ней — радостный, с гулом в голове.

Они шлепали по болоту под вертящимися наверху огненными кометами и под грохот взрывов, от которых вздрагивала земля.

Поглядев в сторону форта, Мэтью не увидел ничего, кроме частокола дыма и горящих сквозь него красных огней. Отлично, подумал он. Если завод и не разрушен полностью, то уж точно уничтожена следующая партия «Цимбелина». А разрушений достаточно, чтобы восстановление оказалось дорогой и долгой работой. Отлично, еще раз подумал он, в последний момент успевая притормозить перед колючим кустом, где свернулась змея.

После пятнадцати-двадцати минут пути они вышли на дорогу. Не первые ли это лучи рассвета видны на востоке? Трудно было сказать наверняка, потому что в глазах у Мэтью все еще мелькали искры.

Пламя рычало и трещало в чаще, поджигая подлесок и деревья.

— Слышишь меня? — крикнула Минкс, и он кивнул.

Ее измазанное грязью лицо разрумянилось от жара.

Девушка несколько секунд смотрела на задымленный форт, и в глазах ее блестели дикие эмоции — что-то среднее между ужасом и восторгом.

И поэтому Мэтью первым увидел двоих, шатающейся походкой вышедших перед ними на дорогу. У одного был тесак с рубящим лезвием, дюймов четырнадцати в длину. Оба были исцарапаны и окровавлены, грязная одежда в беспорядке. Первой мыслью Мэтью было то, что они сидели на сторожевой вышке, которую взрывами сбило на землю. Эти люди испытывали страх, а не внушали его, но тесак оставался тесаком.

— Что случилось? — спросил тот, что шел впереди, осекся, поняв, что задал дурацкий вопрос, и поправился: — Что вы тут делаете?

Минкс оглядела его, скривив губы в злобной улыбке:

— А ты не понял, идиот? Взорвали эту лавочку ко всем чертям.

— Что?

— Хватит вопросов, — сказала она, запуская руку под жилет за вторым ножом.

Обладатель тесака шагнул вперед, поднимая свое оружие, а Минкс уже вытащила нож и замахнулась, но в следующую минуту все мысли о встречном бое отпали.

Под ногами затряслась земля.

Это было не похоже на дрожь. Это было мотание из стороны в сторону, оправдывающее название острова. Земля колебалась так, что Мэтью, Минкс и оба их противника рухнули на колени, и в жуткой тишине после толчка слышался визгливый свист ветра да встревоженное и отчаянное завывание псов где-то вдалеке.

От второго мучительного толчка вдоль дороги зазияла трещина, и в нее хлынул поток щебня и давленых устричных раковин.

Человек с тесаком заблеял от ужаса, вскочил неловко на ноги, бросив тесак и факел, и побежал в сторону Темпльтона. Быть может, посмотреть, как там его жена и дети. Второй постоял еще секунду на коленях, оглушенно моргая, потом тоже встал и пошел, светя себе факелом, прочь от Мэтью и Минкс, трясущейся походкой, будто во сне. Вернее, в кошмаре, потому что не успел сделать и нескольких шагов, как снова раздался рокот потревоженных внутренностей острова, и его снова сшибло с ног движением земли. На этот раз трясло секунд шесть, или целую вечность, но когда тряска кончилась, человек снова встал и решительно зашагал прочь. Вскоре его факел стал еле заметной красной точкой.

Минкс поднялась на ноги, Мэтью тоже. Сдавленным от напряжения голосом она сказала:

— Мы должны…

— Да, — ответил он, потому что в этот день завтрак дьявола был сервирован рано.

Мэтью поднял брошенный тесак и факел, рассудив, что и то, и другое может пригодиться в самое ближайшее время.

Они дошли до конца дороги, где висели черепа до того, как затряслась земля, сбросив их, и какое-то время искали свои следы и лошадей, которые наверняка сорвались с привязи и куда-то сбежали. Добраться до дома Фалько у них возможности не было: либо капитан уже приготовил «Летунью» к выходу, либо нет. Мэтью поставил свою жизнь и жизнь других людей на то, что Фалько будет верен своему слову. Поэтому они с Минкс двинулись в Темпльтон со всей скоростью, которую могли развить, обходя трещины — некоторые шириной в ладонь — открывшиеся на дороге. Время от времени землю сотрясала небольшая дрожь, и Мэтью понимал, что это взрыв «Цимбелина» разбудил злых духов Маятника.

Темпльтон был иллюминирован пламенем факелов, улица запружена горожанами, пребывающими если не в состоянии крайнего ужаса, то очень близко к тому. То тут, то там какая-нибудь мужественная личность пыталась призвать сограждан к спокойствию, но всеобщее ощущение запертости на острове, обреченном на гибель, никуда не девалось. Уезжали телеги, нагруженные семейными пожитками, направляясь, очевидно, в местную гавань, — где бы она ни находилась.

Минкс показала Мэтью на телегу, в данный момент покинутую своим владельцем. Через тридцать секунд она уже щелкала кнутом над головами лошадей, и они понесли ее и всадника авангарда к замку профессора Фелла.

Луна опускалась за горизонт, первые лучи рассвета окрасили небо на востоке. Кнут Минкс не знал пощады. В конце дороги показался замок, тоже освещенный факелами.

Мэтью стиснул свой факел и тесак, подстегивая свою ярость мыслями, что, быть может, придется попортить таккеровскую кожу, чтобы вырвать Штучку из этих мерзких лап.

Телега остановилась перед входом — он не охранялся. Очевидно, толчки заставили слуг броситься к собственным домам и семьям.

В колоннах появились свежие трещины.

Минкс бросила поводья и вытащила нож, готовясь к задушевной беседе с Арией Чилени.

В освещенном свечами вестибюле находились Огастес Понс, Пупс и Сезар Саброзо в одних ночных рубахах, и лица их выражали недоумение и ужас.

— Что там случилось? — спросил Понс у прибывших, когда они проходили мимо него к лестнице. Увидел тесак и нож, измазанную болотной грязью одежду, и добавил к своему вопросу еще один — голосом испуганного ребенка: — Там опасно?

— Ага, — ответила Минкс. — Даже очень. Где мадам Чилени?

— Наверху, на самом верху, на третьем этаже. Она и Таккеры.

— А Штучка? — спросил Мэтью.

— С ними. Они шли в библиотеку на балкон, посмотреть. Что-то взорвалось, вы разве не слышали?

— Да, — ответил Мэтью. У него все еще звенело в ушах. — Еще как слышали.

— А потом как затряслось! — сказал Пупс, делая огромные глаза. — Прямо конец света.

— Для некоторых, — зловеще пообещала Минкс.

Она устремилась вверх, прыгая через две ступеньки, и пламя свечей играло на лезвии ее ножа. Мэтью не отставал от девушки, но заметил множество новых трещин в стенах, а витраж, где был изображен Темпль с налитыми кровью и полными ужаса глазами, рухнул на ступени и рассыпался на бессмысленные осколки. Мэтью и Минкс не успели еще подняться, как замок застонал от нового толчка, подобно больному старику в тяжелом сне, и где-то в стенах со звуком пистолетных выстрелов стали трескаться камни под натиском самого Господа Бога.

Мэтью решил, что только у Таккеров могло хватить глупости вылезать на самый высокий балкон замка Фелла, когда происходит землетрясение. У мадам же Чилени голова до сих пор была не совсем в порядке после того, как доктор потерял свою. Минкс распахнула пару полированных дубовых дверей, а Мэтью тем временем обнаружил именно то, что рассчитывал увидеть: Таккеры в мятой одежде, пьющие из бутылок, взятых со стола, а Штучка в темно-зеленом, зажатая между ними, глядит сквозь отрытые балконные двери на хмурый серый свет, надвигающийся на море.

— Хо-хо! — сказал Джек, качаясь, с бутылкой, приставленной к губам.

— Пацан, — добавил Мэк, раскинувшийся на черном кожаном кресле с бутылкой в одной руке и опираясь другой на пол сзади.

Братья любили выпить — и конец света вовсе не был им помехой в этом увлекательном занятии.

Мэтью заметил, что землетрясение сбросило с полок несколько десятков томов. Их топтали равнодушные сапоги Таккеров, и с разорванными страницами и продырявленными переплетами они походили на раненых солдат.

— Где Ария Чилени? — спросила Минкс.

— Тут была, — ответил Мэк.

— А теперь нету, — добавил Джек.

— Я должна ее найти, — сказала Минкс Мэтью. — Должна рассчитаться с паршивкой — от его имени. Понимаешь?

— Я тут справлюсь, — кивнул он. — Но ради Господа Бога, будь…

— Я всегда осторожна, — перебила девушка. — Ради себя самой.

Она повернулась и вышла, оставив Мэтью в обществе двух скотов и молодой женщины, которую ему предстояло вырвать из их лап.

— Ты слышал, как грохнуло? — спросил Джек. — Домишко трясся, как блядь с мандавошками. — Налитые глаза уставились на тесак. — Ты чего задумал, пацан? Недоброе?

— На самом деле, — ответил Мэтью, — очень даже доброе. Я уезжаю с этого острова через час, а ее беру с собой. — Он показал факелом на индеанку, обернувшуюся к нему. Лицо ее было лишено выражения — совершенная пустая красота. Волосы цвета воронова крыла чуть шевелились на ветру из распахнутой балконной двери. Она ждала и знала, что он не уйдет отсюда без нее.

— Блин, — сказал Джек. Мотнул головой. Едко улыбнулся. — Ну ты и тип, Спейди.

— Я не Натан Спейд. Меня зовут Мэтью Корбетт. Чтобы вы помнили, кто вас обставил.

Ошеломленное молчание было ему ответом. Потом Мэк медленно встал, держа в руке бутылку. На лицевых костях сильнее натянулась кожа, глаза заблестели.

— Корбетт, засранец ты мелкий… так вот… никуда ты Штучку не потащишь…

— …пацан, — договорил Джек, скрипнув зубами.

— Не будешь ли ты так добра подойти сюда? — спросил Мэтью у девушки.

Тут Мэк Таккер разбил бутылку о край стола, обхватил Штучку за шею сзади и приложил зазубренный край к лицу девушки. Она вздрогнула, но больше ничем не выдала своих чувств.

— А ты ее забери, — сказал Мэк. — Потому что через минуту она никому нафиг нужна не будет.

С этими словами младший Таккер провел острым краем стекла по девичьей щеке, и ярко-красная полоса крови, как предупреждающая линия, отметила лицо индеанки.

Джек фыркнул, смеясь. Девушка задрожала, не сводя грустного взгляда с Мэтью. Ее рука отчаянно отталкивала бицепс Мэка, но сил у девушки было недостаточно. Мэтью сжал факел и тесак и шагнул вперед — биться.

Минкс Каттер знала, какая дверь ведет в комнату мадам Чилени. Она постучала, дождалась, пока повернется ручка, и изо всех сил ударила в дверь ногой.

Дверь распахнулась, отбросив Арию Чилени в глубину комнаты, и женщина опрокинулась на спину, перелетев через мягкое кресло. Минкс вошла, отметив, что Ария одета в неброское серое платье, а на кровати стоит сумка, куда она собирала вещи. Кажется, мадам Чилени собиралась покинуть замок — возможно, поискать более безопасное место. При свете восьмисвечевой люстры было видно, что в стенах появились новые трещины, а на постели лежат куски штукатурки.

— Что с вами? — Ария села, потирая прикушенную окровавленную губу. — Вы с ума сошли?

Только теперь она заметила нож.

— Нет, мадам Чилени, я не сумасшедшая, а напротив, целеустремленная. Я пришла вас убить.

— Что?

— Убить, — повторила Минкс. — За моего Натана.

Послышался звук резкого вдоха.

— Да, — отреагировала на эту безмолвную реплику Минкс. — Натан был моим любовником. Моей любовью, — пояснила она. — Вы его убили, Мэтью мне это подтвердил.

— Мэтью? Какой еще…

— На вранье нет времени. Вставай и получи вот это в свое черное сердце!

Ария Чилени поднялась на ноги. Глаза у нее расширились. Она схватилась за ручку своей сумки и тем же движением махнула ею в сторону Минкс. Та успела отклониться, а Ария быстро сунула в сумку руку и вытащила короткое, но опасное лезвие. Метнув сумку в Минкс, она бросилась за ней сама с ножом, направленным в лицо девушки.

— Давай, пацан! — издевался Мэк Таккер, продолжая резать щеку Штучки разбитым стеклом. Мэтью шагнул к нему, занося тесак, а Джек Таккер внезапно бросил в него свою бутылку, метя в голову, но попал в левое плечо, потому что Мэтью уклонился.

Джек, издав вопль ярости, с налитым кровью лицом бросился через весь зал на Мэтью.

Тут ожила Штучка — красивая девочка, Бог знает сколько времени просидевшая одна. Схватив Мэка за руку, она впилась зубами в его ладонь. Он завопил от боли и захватил горсть ее волос.

Разбитое стекло очутилось возле ее горла. Она двинула ногой ему в голень и вырвалась, а братец Джек тем временем столкнулся с Мэтью и стал вырывать у него и факел, и тесак одновременно. Он попытался ударить юношу коленом в пах, а рыжая голова снова бросилась навстречу черепу Мэтью, но Мэтью уклонился от этих ударов, предвидя их, и, резко повернувшись, отбросил от себя Джека со всею силой отчаяния.

— Убей его! Убей его! — ревел Мэк, а индеанка прыгнула ему на спину и сгибом руки захватила сзади его горло. Он стряхнул ее с себя и бросился на Мэтью с разбитой бутылкой.

Но прежде, чем он мог бы допрыгнуть, остров Маятник встряхнуло еще раз. Дощатый пол библиотеки затрясся, по выражению Пупса, как при конце света, затрещало так, будто хрустнули кости гигантского чудовища. Где-то глубоко во внутренностях замка раздался гулкий звон, похожий на удар молотка по экзотическому гонгу. Разлетелись окна балкона. Лица херувимов рухнули с облаков потолка на пол, обнажив безобразные пятна серой штукатурки. Мэтью упал на колени, оба брата покатились по полу. Факел выпал из пальцев Мэтью, и рассыпанные вокруг книги объяло пламенем.

Вот тут и начался настоящий ужас, потому что трясущаяся в муках земля раскачала фундамент замка, вся библиотека разом наклонилась на двадцать градусов к обрыву, к океану, и полетели с полок бумажными нетопырями книги.

Мэтью, братья Таккеры и потерявшая равновесие Штучка заскользили по искривившемуся полу, покрытому горящими книгами. Балкон со звуком пушечной пальбы стал отваливаться от каменных скреп и кусок за куском рушиться в океан.

Оконные портьеры втянуло наружу и вниз, как в водоворот, но они зацепились за нависшую балюстраду. Землетрясение рвало замок Фелла в клочья, как гнилой пергамент. Серое утро обернулось открытой пастью, готовой поглотить Мэтью, Таккеров и Штучку.

Оставшийся на балконе одинокий морской конек кувыркнулся вниз в своей последней скачке. Мимо скользящих человеческих фигур проносилась библиотечная мебель и горящие книги, а решатель проблем из Нью-Йорка отчаянно тянулся к окровавленной Штучке, пытающейся зацепиться за разлетающиеся щепой половицы. Левой рукой он ухватил девушку за правую, но они вместе сваливались за край.

Когда раздался самый сильный толчок, Минкс Каттер и Ария Чилени были заняты дракой не на жизнь, а на смерть. Их шатало по всей комнате, и каждая, перехватив руку противницы с ножом, пыталась одновременно высвободить собственное оружие. Когда вздыбился пол и затрещали стены, битва не прекратилась, потому что смерть стояла над ними и требовала жертвы.

Мадам Чилени плюнула в глаза Минкс и попыталась ее свалить, но та оказалась слишком ловкой.

Они пинали друг друга ногами, потому что смертоносные клинки были зажаты намертво. Минкс изловчилась и толкнула своего врага спиной на комод с такой силой, что у Арии дыхание отшибло и лицо искривилось гримасой боли. Она толкнула Минкс в ответ и попыталась вывернуть руку с ножом из тисков соперницы, но Минкс не разжала пальцы. С криком ярости мадам Чилени пошла на риск выпустить руку Минкс, чтобы ткнуть ногтями в золотистые глаза. По скуле девушки потекла кровь. На Арию тут же обрушился нож — сильный неприцельный удар, — и оцарапал плечо.

Женщины разжали хватку. Замок Фелла стонал и повизгивал в муке, а они сосредоточились на том, чтобы нанести сопернице смертельный удар.

Мэтью пустил в ход тесак.

Развернув носки ботинок, чтобы увеличить трение об пол, он с силой отчаяния всадил острое лезвие в доски пола. Другой рукой он держал Штучку. Сползание к нависшим над водой руинам балкона остановилось.

Но тут какая-то тяжесть нависла на его лодыжках, и рука, которой он держался за рукоять тесака, чуть не вывернулась из плеча. Оглянувшись, Мэтью увидел потную багровую морду Джека Таккера — бандит полз по его ногам вверх. Мэк успел зацепиться за края треснувшей половицы и держался за одну ногу Джека. На миг Мэтью показалось, что сейчас у него хребет разломится от тянущего веса, и он едва не разжал пальцы. Пот брызгал из пор напряженного лица, словно из губки. Еще немного — и он не выдержит, отпустит тесак. Еще одна секунда — и связки плеча порвутся, да и лезвие начало расшатываться в половице.

Штучка двинула Мэка в лицо жестким ботинком. Потом еще раз, и снова, и в четвертый раз — в нос и в рот. Физиономию младшего Таккера отменно перекроило этими ударами. Выплюнув полный рот крови и пару выбитых зубов, он одной рукой потянулся к ногам Штучки, чтобы прижать их к полу. Она извернулась и двинула еще раз — в горло, пока он пытался ее схватить. Мэк издал жуткий безобразный звук, прозвучавший как слово «Братик!» и исходящий, казалось, из самых глубин отчаяния, тяжело заморгал, выпустил ноги Джека и заскользил среди огненных страниц разорванных книг, среди всполохов разбитого оконного стекла, наружу, на склонившийся балкон.

— Братик! — завопил в ответ Джек полным муки голосом.

Мэк Таккер ухватился за перехлестнувшую через балюстраду штору, мгновение покачался на ней, — такой же маятник, как остров Фелла. А потом сука по имени Судьба — женщина, которую он ублажал и проклинал на протяжении всей своей беспутной жизни, — предала его. Она смеялась последней — штора оборвалась, и Мэк, вцепившись скрюченными пальцами в ткань, рухнул в океан, издав пронзительный вопль. Вслед за его головой вошли в воду несколько каменных балюстрад — смертельный сюрприз для головы с выбитыми зубами, рассеченными губами и помятой глоткой.

— Братик! — снова крикнул Джек, и Мэтью увидел, как из мутных зеленых глаз хлынули слезы.

Но старший Таккер тут же пришел в себя, ярость вспыхнула в нем с новой силой, и он полез вверх по спине Мэтью, — а тесак дрожал, готовый вот-вот вывернуться из ослабевшей руки.

Ария Чилени захватила в горсть волосы Минкс и швырнула ее спиной на потрескавшуюся стену. На сей раз дыхание отшибло у Минкс, и Ария налетела на нее с ножом. Минкс запамятовала, что среди выполняемых Арией для профессора заданий случались и убийства, и, скорее всего, в кровавых искусствах ее тоже натаскивала Лира Такк.

Блеснул нож, распоров на Минкс жилет — девушка успела уклониться, но ощутила поцелуй лезвия собственными ребрами. Сделала резкий выпад — и теперь отскочила Ария. Женщины вновь схлестнулись в неразберихе битвы жизни со смертью, забыв о каких-либо боевых приемах, и остались только жажда убийства и желание выжить.

Ария полоснула ножом — порез появился у Минкс на лбу. Она ответила ударом в левое плечо мадам Чилени, и раздался резкий вскрик боли. Женщины полосовали друг друга ножами, уклонялись, отскакивали, сплетались, зубы Арии щелкнули возле левого уха Минкс, вцепились в щеку, Минкс ударила противницу в челюсть свободной рукой, Ария отшатнулась назад, Минкс шагнула вперед — и взмах ножа мадам Чилени разминулся с ее горлом всего на полдюйма.

Холодные глаза мадам горели жаждой убийства, на губах засыхала кровь. Она сделала выпад, другой и тут же третий, пока Минкс отбивала второй. Но девушка не отступила, а, подгадав движения Арии, сама подалась вперед, занося нож для удара. Они схлестнулись. Ария метила в глаз, но лезвие лишь оставило на левой щеке Минкс порез, теряющийся в волосах, и женщины снова закружились в бешеном танце безумия.

Но Минкс знала, чувствовала, что противница устает, ее ноги начинают подламываться. И когда смертельный танец стих, Ария обратилась к Минкс внезапно пожелтевшим лицом, и рот ее раскрылся в потрясенном вздохе. Сапфировые глаза смотрели вниз, на нож, что вошел в сердце, на кровь, заструившуюся по серому платью.

Минкс повернула лезвие — потому, что это было в ее власти.

Нож Арии взлетел в дрожащей руке, чтобы вонзиться во впадину на горле Минкс. Но девушка подняла руку, перехватила нож и сказала хрипло:

— С тобой все.

Ария улыбнулась — и плюнула Минкс в лицо кровавой пеной.

Потом глаза ее стали западать в орбиты, и через пару секунд это была просто мертвая женщина, еще не успевшая отдать душу тому, кто ждал ее на той стороне раздела. Минкс отпустила ее запястье, нож упал на пол. Упершись рукой в подбородок убитой, Минкс толкнула ее и сбросила труп в океан, спиной вперед, прочь из жизни.

Но лезвие в сердце оставила — на память.

Джек оказался проворным и цепким. Он вскарабкался по спине Мэтью, схватил его за горло, другой рукой пытаясь выцарапать глаза.

— Ах ты гад, — сказала Штучка, и уверенность в ее голосе заставила Джека обернуться к ней — как раз вовремя, чтобы увидеть, как подобранный на полу факел устремляется ему в лицо. — Оближи-ка вот это!

Полыхнули искры, обжигая Мэтью голову, юноша отчетливо услышал треск обуглившихся волос. Услышал и вопль Джека Таккера, когда факел выжег ему глаза и опалил губы, как бифштексы на гриле. Рука Джека отпустила горло Мэтью, пальцы потянулись к собственным обожженным глазам, и Мэтью, дернув плечами, сбросил с себя тяжкий груз. Оглянувшись, он увидел, как рыжий мерзавец скользит по балкону вниз, и лицо его краснеет вспухающим ожогом под оранжевыми волосами с седой прядкой, и нечто багровое мокреет на месте невидящих глаз. С криком боли и злости Джек вылетел за край, и вслед за ним с не менее громким шумом рухнул последний кусок балкона. И, ставя точку в судьбе Джека Таккера, бросила факел в его водяную могилу Красивая-Девочка-Которая-Сидит-Одна.