Дэнни задумчиво ковырял в тарелке домашнее жаркое, находясь мыслями далеко за пределами своего дома. Парень абсолютно не замечал, что мать уже закончила еду и тревожно наблюдала за ним с противоположного края стола. Женщина молчала только по одной причине: она догадывалась, что мысли, высказанные сыном, будут ей неприятны.

Поджав губы, Тарисса не выдержала и, улыбнувшись, произнесла:

— О чем-то задумался, малыш?

— О да, — поспешно вернулся в реальность Дэнни, да так, что заставил ее встрепенуться. Дело в том, что в течение последней недели мальчик был сам не свой. — Понимаешь, мамочка… Я думаю, что мы должны сказать ему…

Тарисса почувствовала себя бабочкой, приколотой шпилькой в альбом юного натуралиста. Отведя взгляд, она безвольно смяла в руках салфетку, а затем отчаянно бросила ее на стол. Взглянув на сосредоточенное лицо сына, Тарисса тихо произнесла:

— Только подумай, что мне на это наплевать, Дэн. Я размышляла о произошедшем очень долго, особенно сразу после этого ужасного события.

Внезапно мать осенила простая мысль: она в точности знала, кого именно имеет в виду Дэн. Слегка склонив голову, женщина добавила:

— Но я не могу приложить ума, радость моя, как можно заставить его поверить в случившееся. Посмотри, что произошло с Сарой Коннор. В течение всего времени в Пескадеро… — Тарисса грустно покачала головой. — И не важно, что она говорила правду — все равно ей не поверила ни единая живая душа.

Женщина откинулась на спинку стула и сделала глубокий выдох. Посмотрев на противоположный край стола, где сидел сын, она поняла: Дэн мог с тем же успехом находиться на другом конце континента. Все равно он ее не слышал.

— Я не хочу вновь посещать это ужасное место, — произнесла сквозь зубы Тарисса. — Могу признаться: оно пугает меня до смерти. Ты не видел, во что они превратили ту женщину… — Мать положила руку себе на лоб. — Если я расскажу дяде, что произошло сразу после смерти отца, то спустя пару часов без всякого сомнения окажусь в смирительной рубашке.

Дэн кивнул:

— А я в то время был еще ребенком, чье мнение можно просто не учитывать. — Парень наклонился и протянул вперед свои руки. — Но сейчас совсем другое время! Я стал гораздо старше, и они, без сомнения, прислушаются к этим словам.

Тарисса качнула головой; на лице отразилась глубокая скорбь.

— Мамочка! — продолжал упорствовать сын. — Мы должны попытаться рассказать им всю правду. — Почувствовав себя на коне, он продолжил медленным, размеренным тоном — Неужели ты не видишь, что события прошлых дней продолжают разрушать нашу жизнь! А если он в самом деле отыщет Сару? Ей же придет конец! Ну давай же, родная, мы должны сказать им.

«Господи, — нежно подумала Тарисса, — и откуда же в нем взялся такой напор? Хотя вполне возможно, что сын прав. Кто знает, быть может, пришло то самое время…»

Женщина вздохнула.

— Ну, ладно. Однако я хочу, чтобы в момент разговора он находился здесь, среди нас. Я обязана видеть его глаза.

Скорее всего, данный вопрос и стал единственной причиной разлада их взаимоотношений. Дэнни был прав: ее деверь продолжал ужасно мучиться, и они просто не имели морального права находиться в стороне. Зная правду, они не могли не помочь. «Кто знает, — размышляла Тарисса, — быть может, это объяснение положит возрождение нашей былой дружбе».

Дэн, напустив на себя важность, кивнул:

— Хорошо. Не откладывай дело в долгий ящик. Меня терзает ощущение, что дядя сейчас способен на крутые меры. Не удивлюсь, если он решится уйти из ФБР.