В Олдорандо царила тишина. На улицах было совсем немного народа. А те, кто ходил по городу, были в масках. Для этой цели лучше всего подходили маски из трав. Они отгоняли болезнь, мух, дыхание зараженных.

Высоко в небе висели два светила, почти касаясь друг друга. Они смотрели вниз как два горящих глаза. Люди города ждали. Все, что можно было сделать, было сделано. Теперь оставалось только ждать.

Вирус перемещался от одного городского квартала к другому. Когда он косил людей в одном квартале, люди остальных кварталов могли вздохнуть спокойно. Однако никто не мог гарантировать, что в следующее мгновение болезнь если не поразит его самого, то не поразит его близких, соседей, знакомых.

Тант Эйн, Фаралин Ферд — помощники правителя Эмбруддока, Райнил Лайан, мастер гильдии, Датка — лорд Западного Вельдта, сформировали Чрезвычайный Комитет, который управлял совместно с наиболее уважаемыми гражданами, такими, как Ма Скантиом. С помощью дополнительного отряда, сформированного из пилигримов, оставшихся в городе, Берущих, проповедующих твердые моральные устои, были выработаны законы борьбы с болезнью и защиты от ее распространения. Эти законы неуклонно проводились в жизнь с помощью специального полицейского отряда.

На каждой улице были вывешены объявления, предупреждающие о строгих мерах наказания за укрытие трупов, за грабежи в домах умерших. Приговор был один — укус фагора — самое строгое и страшное наказание, какое мог придумать примитивный ум человека той эпохи. За городом тоже были вывешены объявления для вновь прибывающих, что в городе болезнь. Однако те немногие, которые прибывали сюда, были настолько вымотаны и истощены, что не обращали внимания на это и входили в город.

А тех, кто приходил в город с враждебными намерениями, эти объявления вряд ли могли остановить.

В Олдорандо появились первые телеги — грубые сооружения, в которые была запряжена пара хоксни. Они регулярно ездили по улицам, перевозя скорбный груз — многочисленные трупы. Их забирали из домов, подбирали на улицах. Некоторых выбрасывали из верхних этажей башен. Даже те, кого при жизни любили, обожали, после смерти внушали страх и омерзение. Поэтому отношение к трупам было самое непочтительное.

Хотя причина лихорадки так и не была понятна, существовало множество теорий на этот счет. Однако все знали, что болезнь заразна, а некоторые полагали, что даже взгляд на труп может вызвать болезнь у здорового. Те же, кто прислушивался к учению Акха Нааба, — а сторонников его становилось все больше, — верили, что болезнь настигает тех, кто недостаточно благочестив.

Но все сходились в одном: единственная очистительная сила — это огонь. Трупы надо сжигать. Их на телегах вывозили за город и бросали в костер, который не угасал ни днем, ни ночью. Вонь сожжения и черный дым, струившийся по улицам, постоянно напоминали жителям города о бренности их существования. Люди были в постоянном напряжении, и некоторые не выдерживали, кончали жизнь самоубийством.

Однако многие уже верили, что пик болезни прошел, худшее позади. И это была надежда. Ведь на улицах появилось много людей, неестественно тощих, слабых, которые пережили болезнь. Среди них была и Ойра.

Она упала на улице. Рол Сакиль подобрала ее и стала заботиться о ней. Ойра корчилась от боли. Болезнь выгибала все ее тело. Дол со слезами смотрела на это, боясь, что заболеет сама. Но несмотря на все ожидания, она не заболела. Она осталась жива и своими глазами видела, как мучительно пробирается Ойра сквозь игольное ушко, становясь тощей, похожей на скелет. Единственная предосторожность со стороны Дол Сакиль была в том, что она отослала своего сына Растил Руна к мужу Амин Лим. Сейчас мальчик уже вернулся.

Обе женщины и ребенок проводили время дома. Ощущение ожидания — ожидания конца — было неприятным. Однако скуку и однообразие жизни всегда можно обмануть. Они играли с мальчиком в игры своего детства. Иногда и Ври присоединялась к ним, но она была слишком задумчива в эти дни. Она рассказывала женщинам о своей работе и что она хочет сделать. А однажды она разразилась страстной речью, в которой сообщила о своей связи с Райнилом Лайаном, о котором никто до сих пор не мог сказать ничего хорошего. Эта связь была мучительной для нее. Когда Райнил Лайан отсутствовал, Ври ненавидела его, но когда он появлялся, ее неотвратимо тянуло к нему.

— Мы все прошли через это, Ври, — сказала Дол. — Только ты занялась этим слишком поздно, поэтому ощущения у тебя сильнее.

— А у меня больше нет желаний, — спокойно сказала Ойра. — Они ушли от меня. Я очень хочу, чтобы они вернулись. Может, они вернутся, когда вернется Лейнтал Эй. — Она посмотрела в окно на голубое небо.

— Но я так подавлена, — сказала Ври, не желая отклоняться от своей печальной цели. — Я не могу быть спокойной, как раньше. Я больше не понимаю себя.

Ври ничего не сказала о Датке, и остальные женщины не стали ее спрашивать. Может, ее любовь протекала бы более спокойно, если бы не чувство вины перед Даткой. Он ведь не только мучил ее совесть, он постоянно следил за нею. Она боялась, что это может плохо кончиться, и легко убедила нервничающего Райнила Лайана, что им нужно иметь тайную комнату для свиданий. Там она и ее любовник предавались любви, когда весь город пребывал в ужасе, и в открытые окна доносился только скрип колес погребальной телеги.

Райнил Лайан хотел закрыть окно, потому что насекомые могли разносить болезнь, но Ври не позволила.

— Пусть, — умоляла она. — Пусть оно будет открыто. Забудь обо всем, забудь о городе, о болезни, обо всем, что тревожит тебя.

— Но как я могу — ведь это же наш город. Наша судьба зависит от него.

Он неспокойно улыбнулся ей.

— А если мы заразим друг друга?

Ври выгнулась в постели. Розовые груди с темно-коричневыми сосками бесстыдно торчали вверх.

— Тогда мы умрем вместе, в тесных объятиях, во время соития! Наберись мужества, Райнил Лайан, займи его у меня! Приди ко мне! — Она обхватила ладонями его поясницу и обвила ногами низ его спины.

— Ах ты, распутница, — с восхищением сказал он и, будучи не в силах сопротивляться ей, отдался страсти.

Датка сидел на краю постели, обхватив голову руками. Так как он ничего не говорил, девушка в его постели тоже молчала. Она отвернулась от него и подтянула колени к груди.

И только когда он внезапно встал и начал одеваться, как человек, принявший решение, она сказала сдавленным голосом:

— Ты же знаешь, я не заразная.

Он бросил на нее горький взгляд, но ничего не ответил и продолжал одеваться.

Тогда она повернулась к нему, отбросив волосы с лица.

— В чем дело, Датка?

— Ни в чем.

— Ты плохой мужчина.

Он сунул ноги в сапоги, больше заботясь о них, чем о девушке.

— Заткнись, ты не та, которую я хочу. Вбей это себе в голову и убирайся отсюда.

Из стенного шкафа он достал прекрасно отделанный кривой кинжал. Его блестящее лезвие контрастировало с серым цветом стены. Датка сунул кинжал за пояс. Девушка спросила, куда он идет. Датка не обратил на нее внимания, захлопнул за собой дверь, и вскоре послышался стук его сапог по лестнице.

Он не терял зря времени в те горькие недели с того момента, как ушел Лейнтал Эй и как он узнал о предательстве Ври. Ибо ее поступок он расценивал только как предательство. Большую часть времени он сколачивал себе поддержку среди молодежи Олдорандо, упрочивал свое положение, заключая союзы с теми чужестранцами, которые прибыли и обосновались в городе. Мастер гильдии Райнил Лайан был основным предметом его критики.

Когда он вышел на улицу, все было спокойно и на улице не было никого, кроме человека, которого он нанял охранять его дом. На рынок люди ходили теперь только в случае острой необходимости. Маленькая аптека в эти дни делала хороший бизнес. Кое-где виднелись люди с пожитками за спиной. Некоторые хотели покинуть город пока дела не стали совсем плохи.

Датка не видел ничего вокруг. Он шел как автомат, глядя пустыми глазами только вперед. Напряжение, царившее в городе, было его личным напряжением. Он уже достиг точки, когда нельзя терпеть это напряжение. Он должен убить Райнила Лайана… И Ври, если потребуется. Губы его поджались, когда он еще и еще раз проигрывал в уме смертельные удары кинжалом. Люди шарахались от него, видя его застывший взгляд и думая, что он заболел.

Он знал, где находится секретная комната, шпионы донесли ему это. Если бы я был правителем, подумал он, я бы закрыл академию. Ни у кого не хватает мужества принять такое решение. Сейчас самое время нанести удар под предлогом того, что занятия в классах способствуют распространению болезни. Это было бы для нее тяжким ударом.

— Подумай, брат, подумай, брат! Молись вместе с Берущими, слушай слово великого Акха Нааба…

Датка оттолкнул уличного проповедника. Если бы он был правителем, он изгнал бы с улиц города этих идиотов.

Возле стойл хоксни к нему приблизился человек, его наемник.

— Ну?

— Он сейчас здесь, господин.

Человек показал кивком на одно из окон деревянного дома. Это был район гостиниц, таверн, сомнительных заведений, которые скрывались под респектабельными вывесками.

Датка кивнул.

Он толкнул дверь таверны и вошел в нее. Здесь было полно народа. На стенах, скалясь, висели черепа животных. За стойкой стоял владелец, сложив руки на груди и глядя в пространство. Завидев Датку, он просто слегка опустил голову в приветствии, так что его несколько подбородков легли на грудь. Это был сигнал Датке, что он может делать, что хочет. Датка прошел мимо него и стал подниматься по ступеням.

Спертые запахи ударили ему в нос. Он пробирался вдоль стены, но доски все равно скрипели. Он прислушался возле двери. Были слышны голоса. Райнил Лайан довольно труслив, и он наверняка запер дверь на засов. Датка постучал в дверь.

— Послание для вас, сэр, — сказал он, изменив голос. — Срочно. Из гильдии.

Сардонически усмехаясь, он придвинулся к двери, слыша, как скрипит отодвигаемый засов. Как только дверь приоткрылась, он ударом ноги распахнул ее, опрокинув Райнила Лайана. Тот заверещал от ужаса и бросился к окну, крича о помощи. Датка, захлопнув дверь ударом ноги, схватил его за шею и швырнул на постель.

— Датка! — Ври села в постели, прикрывая наготу простыней. — Пошел вон отсюда, крысиное отродье.

Вместо ответа он наклонился над Райнилом Лайаном, который барахтался, отчаянно крича.

— Я знаю, что ты хочешь убить меня, — наконец дрожащим голосом сказал Райнил Лайан, подняв руку. — Пощади, я не враг тебе. Я могу оказать тебе помощь.

— Я убью тебя с такой же радостью, с какой ты убил старого мастера Датнила.

Райнил Лайан осторожно поднялся, пряча свою наготу и тревожно глядя на Датку.

— Я этого не делал. Аоз Рун приказал убить. Это было по закону. Датнил нарушил закон. А убивать меня противозаконно. Скажи ему, Ври. Послушай, старый мастер нарушил закон, он показал книгу гильдии Шей Тал. Ты должен знать об этом.

Датка приостановился.

— Тот мир мертв, как и все эти гильдии. Ты знаешь, что я думаю о гильдиях. К черту прошлое. Оно умерло, как умрешь ты.

Ври заметила его колебания. Она взяла себя в руки.

— Послушай, Датка. Позволь мне объяснить ситуацию. Мы можем тебе помочь. В этой книге есть нечто, что Датнил не раскрыл даже Шей Тал. Это случилось много лет назад, но прошлое всегда с нами, хотим мы этого или нет.

— Если бы это было так, ты была бы со мной. Я так долго хочу обладать тобой.

Райнил Лайан уже оделся и сел, стараясь взять себя в руки.

— Твой гнев обращен на меня, а не на Ври. В разных книгах гильдий мы храним прошлое Эмбруддока. Из этих записей ясно, что когда-то этот город принадлежал фагорам. Может, они и построили его, это неизвестно. Но они владели городом — и всеми людьми в нем. Люди были их рабами.

Датка стоял, сумрачно глядя на него. Все, о чем он мог сейчас думать, это то, что люди были рабами.

— Если они владели Эмбруддоком, то кто прогнал их? Король Деннис?

— Это случилось позже. В книгах об этом говорится мало. Записи велись от случая к случаю. Мы только знаем, что фагоры решили покинуть город.

— Значит, их не прогнали?

— Ты знаешь, как плохо мы понимаем поведение фагоров. Может, изменились их воздушные октавы, и они ушли прочь. Но теперь они могут вернуться снова. Если бы ты изучал изображение Вутры в старом храме, ты и сам понял бы это. Вутра — это бог фагоров.

Датка провел рукой по лбу.

— Вутра — фагор? Не может быть. Ты зашла слишком далеко. Эта проклятая наука — она делает черное белым и наоборот. Вся эта чепуха исходит из академии. Я уничтожу ее. Как только получу власть.

— Если ты хочешь власти, я буду на твоей стороне, — сказал Райнил Лайан.

— Ты не нужен мне.

— Да… конечно, — он безнадежно махнул рукой, провел пальцами по бороде. — Видишь ли, скоро загадка разрешится. Потому что фагоры возвращаются. Возможно, они хотят захватить свой старый город. Так я думаю.

— Что ты имеешь в виду?

— Все очень просто. Ты знаешь последние слухи? Ведь Олдорандо живет слухами. Приближается армия фагоров. Сходи и поговори с людьми, которые были за городом. Самое плохое в том, что Тант Эйн и Фаралин Ферд заняты своими личными делами, и им некогда думать о городе, о его защите. Они твои враги, а не я. Если сильный человек убьет заместителей и захватит власть, он спасет город. Таково мое мнение.

Он пристально смотрел на Датку, замечая смену выражений на его лице, скрытую игру чувств. Он довольно улыбнулся, понимая, что выиграл, спасся от смерти.

— Я помогу тебе, — повторил он, — я буду на твоей стороне.

— Я тоже буду за тебя, — сказала Ври.

Он бросил на них пристальный взгляд.

— Вы никогда не будете на моей стороне. Если только я не завоюю Эмбруддок для вас.

Фаралин Ферд и Тант Эйн пили в таверне «Полная кружка». Женщины и друзья были с ними, наслаждаясь вечером.

Таверна «Полная кружка» была одним из немногих мест, где сейчас можно было услышать смех и песни. Эта таверна была расположена в новом здании, где находилось правление гильдии и где снимали лавки самые богатые торговцы. Некоторые из них со своими женами и сейчас были здесь. В таверне была мебель, о какой раньше в Олдорандо никто и не слышал: овальные столы, диваны, богатые ковры на стенах.

Привозные вина лились рекой, а четыре чужеземца-музыканта играли на лютнях.

На окнах висели тяжелые шторы, чтобы в комнату не проникал холодный воздух и запах дыма и горящего человеческого мяса. На центральном столе горела лампа. На столах лежала пища, к которой никто не притрагивался. Один из торговцев рассказывал длинную историю о своем путешествии. Его повествование изобиловало предательствами, убийствами, кровью.

На Фаралине Ферде был шерстяной жакет с незастегнутым воротом, так что была видна нижняя рубашка. Он облокотился на стол, слушая рассказ в пол-уха, а его взгляд бродил по комнате.

Женщина Танта Эйна следила за тем, чтобы слуги делали все, как положено в культурных домах и у культурных народов. Фараил Муск находилась в дальнем родстве как с Тантом Эйном, так и с Фаралином Фердом, так как она происходила из рода Уолл Эйн Дена. Хотя она и не была красива, ум и природная хитрость позволяли ей пользоваться расположением многих людей. Она прошла по комнате, прикрывая свечу, которую несла в руке, от движения воздуха.

Свет, падавший на ее лицо, изменчивый, постоянно меняющий выражение лица, наполнял ее очарованием тайны. Она почувствовала на себе взгляд Фаралина Ферда, но не посмотрела на него, понимая, насколько сильнее действует четко рассчитанное безразличие.

Он почувствовал, как это чувствовал уже не раз, что Фараил Муск привлекает его гораздо сильнее, чем собственная жена, которая ему давно наскучила. Несмотря на опасность, связанную с этим, он уже не раз занимался с нею любовью. Сейчас времени у них оставалось совсем мало. Скоро они все умрут. Выпитое вино не утопило в себе понимание этого. Он снова жаждал эту женщину.

Поднявшись, он вышел из комнаты, бросив в ее сторону многозначительный взгляд. Длинная история продолжалась, и теперь рассказчик излагал один смешной эпизод так, что все в комнате покатывались со смеху. Тем не менее внимательные глаза отметили уход помощника и то, что жена другого помощника вышла вслед за ним через некоторое время.

— Я думал, что ты не осмелишься выйти за мной.

— Любопытство сильнее, чем трусость. У нас совсем мало времени.

— Давай здесь, под лестницей. Вон там темный угол.

— У тебя уже стоит, Фаралин Ферд?

— Пощупай его, женщина, стоит он или нет.

Вздохнув, женщина приникла к нему и обхватила обеими ладонями то, что он предложил ей.

— Восхитительное орудие, — прошептала она, сладострастно лаская его. Он вспомнил, какое сладкое дыхание у этой женщины.

— Идем быстрее туда.

Она поставила свечу на пол, расстегнула платье и обнажила перед ним свою божественную грудь. Обеими руками он сжал эти упругие груди и, целуя их, поволок ее в угол.

Там их и захватил отряд в двенадцать человек, с Даткой во главе, которые явились сюда с факелами и обнаженными мечами.

Несмотря на протесты, Фаралина Ферда и Фараил Муск вытащили на свет. Затем их поволокли в комнату, и там они предстали перед всеми, даже не успев привести в порядок одежду.

— Таковы ваши законы, — сказал Датка, глядя на помощников горящими глазами, какими волк смотрит на козленка. — Я беру власть в Эмбруддоке в свои руки, пока не вернется настоящий лорд, Аоз Рун. Я один из самых первых его помощников, и буду защищать город от нашествия.

За ним стоял Райнил Лайан с мечом в ножнах. Он громко сказал:

— Я поддерживаю Датку Дена. Да здравствует лорд Датка Ден.

Датка нашел глазами Танта Эйна, укрытого в тени. Помощник не поднялся со всеми. Он сидел, положив руки на стол.

— Ты осмеливаешься не подчиняться мне? — рявкнул Датка, приближаясь к нему с обнаженным мечом. — Встань, вонючка!

Тант Эйн не двинулся с места. Но вдруг все его тело выгнулось, голова запрокинулась назад. Гримаса боли исказила его лицо. Глаза закатились. Когда Датка пнул ногой кресло, Тант Эйн упал на пол, даже не делая попытки удержаться от падения.

— Это костная лихорадка! — крикнул кто-то. — Болезнь среди нас!

Фараил Муск пронзительно закричала.

К утру умерло еще двое, и запах смерти наполнил воздух Олдорандо. Тант Эйн лежал в больнице под присмотром доброй Ма Скантиом.

Несмотря на страх, много людей собралось на площади, чтобы услышать заявление Датки. Когда-то такие собрания проводились в большой башне, но с тех пор народу в Олдорандо прибавилось, и пришлось на площади выстроить специальный помост для выступления.

На платформе стоял Райнил Лайан, переминаясь с ноги на ногу. Рядом стоял Фаралин Ферд, заложив руки за спину. Шестеро молодых воинов из охраны Датки стояли тут же с обнаженными мечами и копьями наготове. В толпе шныряли торговцы, предлагая людям повязки на лицо. Здесь же бродили и проповедники-Берущие в своих бесформенных черно-белых мантиях. Неподалеку играли дети, по сути передразнивая странное поведение взрослых.

Прозвучал Свистун, и по этому знаку на платформу поднялся Датка и начал речь.

— Я взял на себя бремя власти, чтобы помочь городу. — Вся его молчаливость пропала куда-то, слова лились легко и складно. Они звучали убедительно, хотя Датка не делал никаких жестов и все его тело было неподвижно. — Я не собираюсь занимать место истинного правителя Аоза Руна. Когда он вернется, он по праву займет свое место. Я просто его временный заместитель. Те, кого он оставил вместо себя, забыли о том, что они в первую очередь должны заботиться о людях, о городе. Они погрязли в пороках. Я не мог оставаться в стороне и смотреть на это. В эти трудные времена мы все должны быть честными.

— Тогда почему же Райнил Лайан за тебя? — раздался чей-то голос. Тут же в толпе послышались крики, и Датка попытался перекричать их.

— Я знаю все ваши жалобы. Я выслушаю вас. Послушайте сначала вы меня. Судите помощников Аоза Руна. Элин Тал пропал на просторах вместе со своим лордом. Эти двое остались дома. Тант Эйн в наказание заболел костной лихорадкой. Так что остался только один, самый худший из них. Фаралин Ферд. Посмотрите, как он дрожит. Когда-нибудь он говорил с вами? Он был слишком занят своими грязными делишками.

Я охотник, как вы знаете. Вместе с Лейнталом Эй я приручил Западный Вельдт. Фаралин Ферд умрет от болезни, как и его сообщник Тант Эйн. Вы хотите, чтобы вами правили трупы? Я не заражусь болезнью. Она меня обойдет.

Первое, что я хочу, — выставить посты вокруг Эмбруддока и собрать армию. Мы можем подвергнуться нападению и должны быть готовы отразить любого врага, человека или фагора. Лучше умереть в бою, чем в постели.

Это последнее замечание вызвало шум недовольства. Датка помолчал, глядя на толпу. Ойра и Дол с ребенком в руках стояли в толпе. Ойра крикнула:

— Ты сам узурпатор власти. Чем ты лучше этих, Танта Эйна и Райнила Лайана?

Датка подошел к краю платформы.

— Я ничего не украл. Я только подобрал то, что упало. — Он показал на Ойру. — Ты, Ойра, лучше остальных должна знать, что я верну власть твоему отцу, когда он вернется.

— Ты не можешь говорить за него, пока его нет.

— Я могу и буду.

— Значит, ты говоришь неправду.

Остальные, для которых этот разговор ничего не значил и которые уже забыли Аоза Руна, тоже закричали. Кто-то бросил тухлый помидор. Охранники попытались оттеснить толпу, но безрезультатно.

Датка побледнел. Он сжал кулаки.

— Хорошо! Тогда я скажу вам публично то, о чем вы всегда молчали. Я не боюсь. Все вы превозносите Аоза Руна, восхищаетесь им. А я скажу, что он за человек. Он убийца. Более того, двойной убийца.

Все замолчали. Бледные лица были обращены к Датке. Датка вздрогнул, внезапно осознав, что он сказал.

— Как Аоз Рун завоевал власть? Благодаря убийству, двойному убийству ночью. Среди вас есть те, кто помнит Нахкри и Клилса, которые правили Эмбруддоком в те давние времена, когда Эмбруддок был маленькой деревней. Однажды ночью Аоз Рун, тогда еще совсем молодой, сбросил двух братьев с башни, когда те были пьяны. Грязное убийство. А кто свидетели? Кто видел это? Я был там. И она, дочь. — Он указал на Ойру, которая в ужасе приникла к Дол.

— Он сошел с ума, — крикнул кто-то. — Датка сумасшедший! — В толпе возникла сумятица. Все беспорядочно задвигались, закричали.

Райнил Лайан закричал, пытаясь успокоить толпу:

— Поддержите нас, и мы будем защищать вас. Мы будем защищать Олдорандо.

Все это время Фаралин Ферд молча стоял сзади, и теперь он увидел благоприятный момент.

— Гоните Датку! — закричал он. — Он никогда не пользовался благосклонностью Аоза Руна.

Датка резко повернулся и выхватил кривой кинжал. Он медленно двинулся к помощнику. Послышался пронзительный крик из толпы. Это кричала Фараил Муск, к которой присоединились и другие.

— Гоните Датку!

И вдруг все стихло, как будто резкое движение Датки заткнуло им рты. Датка стоял спиной к толпе. Фаралин Ферд некоторое время тоже стоял, но затем рухнул на землю, издав вопль. Кровь хлынула из перерезанного горла.

Это спровоцировало беспорядки. Кровь воспламенила толпу.

Когда толпа двинулась вперед, охранники разбежались, не слушая команд Датки. Фараил Муск требовала ареста убийцы.

— Они убьют нас! — закричал Райнил Лайан. Он спрыгнул с платформы и побежал. Прежде чем кто-либо успел задержать его, он скрылся в боковой улице.

Датка видел, что все потеряно, что ему уже не овладеть толпой, которая настроена к нему более чем враждебно. Он видел, что его ждет смерть. Значит, ему ничего не остается, кроме постыдного бегства, если он хочет сохранить свою жизнь. И он побежал по пустынным улицам, задыхаясь, слыша крики преследователей. Все в голове у него перепуталось. Он пытался понять, почему же он потерпел поражение?

Мимо него прошли странники. Старик, державший на руках ребенка, сказал:

— Идут фагоры.

Снова послышались крики преследователей. Толпа жаждала крови, мести. Оставалось только одно место, где он мог спрятаться, один человек, который мог помочь ему. Выругавшись, он побежал к Ври.

Она уже вернулась в свою башню и сидела, задумавшись. Все происшедшее напугало ее. Она видела, что в Эмбруддоке все идет к кризису. Когда Датка постучал в ее дверь, она впустила его почти с радостью. Ври смотрела на него без симпатии, но и без отвращения, когда Датка со стоном опустился на ее постель.

— Это чудовищно, — сказала она. — Где Райнил Лайан? — Он продолжал стонать, ударяя кулаком по постели в бессильном бешенстве.

— Прекрати, — сказала она. Она прошла по комнате, глядя на потрескавшийся потолок. — Мы живем в жуткое время. Как мне бы хотелось освободиться от эмоций. Люди такие грязные существа. Мы были лучше, когда жили в снегу, в холоде, без всякой надежды. Как бы мне хотелось, чтобы осталась только наука, чистая наука, лишенная всяких эмоций.

Он выпрямился.

— Ври…

— Не говори со мной. Ты для меня ничто. И всегда был таким. Я не хочу слышать, что ты скажешь. Я не хочу знать, что ты делаешь.

Он широко зевнул.

— Ты женщина только наполовину. Ты холодная. Я всегда знал это, и все же не мог не любить тебя…

— Холодная?.. Я такая, что об меня можно обжечься.

Шум на улице стал сильнее. Уже были слышны даже отдельные выкрики. Датка подошел к окну.

Где же его люди сейчас? Люди, которые бежали по улице, были ему незнакомы. Он не видел ни одного знакомого лица, ни одного человека, которого бы мог назвать по имени. А когда-то он знал каждого. Чужие люди хотят его крови! И тут настоящий страх проник в его сердце. Теперь он хотел только одного — погибнуть от руки друга. Быть ненавидимым чужеземцами — это невыносимо. Он отошел от окна и прижал ладони к лицу, ругаясь в бессильной злобе.

Шум на улице становился все сильнее. Датка прижался к стене и стал рассматривать руки, на которых были следы крови.

И только когда он услышал внизу голос Ври, он понял, что она вышла из комнаты. Теперь она стояла в дверях башни и говорила с людьми. Толпа медленно надвигалась вперед, так как задние давили на передних. Кто-то крикнул что-то неприличное, но остальные заставили хулигана замолчать. Голос Ври, чистый и резкий, прозвучал над толпой.

— Остановитесь и подумайте, что вы делаете. Вы не животные. Попытайтесь стать людьми. Если нам суждено умереть, так умрем с достоинством, но не стискивая руки на горле друг друга.

Все вы страдаете. Но ощущение страдания свойственно только людям. Гордитесь тем, что вы люди, и умирая, не забывайте, что вы люди. Помните, что внизу вас ждет мир призраков, где нет ничего, кроме слепой ненависти ко всему живому. Разве это не ужасно? Разве не ужасно и то, что вы, живые, испытываете ненависть к другим людям, живым? Не обращайте внимания на внешние факторы жизни, на тепло, холод, дождь, снег — перестраивайте себя внутри, сотворите покой в своих душах. Думайте. Неужели Датка, совершив убийство, смог превратить вас в зверей, заставить забыть свое предназначение?

Вы думаете, что все сейчас плохо. Я должна предупредить, что худшее только приближается. Я говорю это со всей ответственностью. Завтра в полдень наступит самое худшее из затмений. Ничто не сможет остановить его. Люди не имеют власти над небесами. Что же вы будете делать? Обезумеете и побежите по улице, громя все на своем пути, убивая, поджигая дома, как будто вы фагоры? Решайте сейчас, до какой степени низости вы опуститесь завтра.

Все переглядывались и перешептывались. Никто не кричал. Ври выжидала момент, когда ей лучше снова начать говорить.

— Много лет назад колдунья Шей Тал обратилась к жителям Олдорандо, и я до сих пор ясно помню ее слова, так как всегда почитала ее. Она предложила нам сокровище знаний. Оно может быть вашим, если только вы не поленитесь и осмелитесь протянуть руки к нему.

Поймите, что я говорю вам. Завтрашнее затмение — это не сверхъестественное явление. Что же это? Просто одно светило заходит за другое. Это те два светила, которые вы знаете с детства. Наш мир круглый, и они тоже круглые. Посмотрите, как велик наш мир, но светила еще больше. Они кажутся маленькими только потому, что далеки от нас.

Шей Тал говорила, что такое происходило и в прошлом. С тех пор мы узнали многое. Вутра устроил мир так, что наш дом движется по кругу вокруг Беталикса. И вместе с ним в небе вращаются другие миры. И в тоже время Беталикс по большому кругу движется вокруг Фреира. Вы должны понять, что наш маленький мир вовсе не центр Вселенной.

Гул протеста становился все громче. Ври повысила голос.

— Вы понимаете это? Понять труднее, чем драть глотки. Чтобы понять меня, вам придется заставить потрудиться ваши мозги, напрячь воображение. Наш год длится 480 дней. Это вы знаете. Это как раз то время, за которое наш мир делает оборот вокруг Беталикса. Но есть еще один круг, это когда Беталикс делает оборот вокруг Фреира. Этот оборот длится 1825 малых лет. Представьте себе, какой длинный год!

Все, разинув рты, стояли молча и глядели на новую колдунью.

— До сих пор лишь немногие могли представить это. Ведь каждый из нас живет не более сорока лет. Большой год занимает целых сорок пять поколений людей. Вот почему это трудно осознать людям, хотя они могут предсказать все, что ждет их.

Теперь она чувствовала, что захватила власть над этими людьми, и голос ее звучал свободно и страстно.

— Теперь мы знаем, почему столько лет мы жили в холоде, почему вся земля была под снегом. Потому что Фреир был далеко от нас и давал мало тепла и света. А завтра мы будем свидетелями затмения, когда Фреир скользнет за Беталикс. А это значит, что он приближается, что начинается весна нового большого года. Очнитесь люди! Станьте друзьями друг другу. Для нас наступают лучшие времена!

Шоатапракси не давал двигаться по прямой. Густой кустарник преграждал дорогу, цеплялся за одежду, препятствовал продвижению. Армия фагоров прошла другим путем, а им приходилось пробираться извилистыми звериными тропами. Йелкам не нравилось идти по густой траве. Их раздражал ее запах. Ветви кустов зацеплялись за рога, колючки вонзались в ноги. Поэтому люди спешились и повели животных на поводу.

— Еще далеко идти, варвар? — спросил Скитошерил.

— Не далеко, — ответил Лейнтал Эй. Это был типичный ответ на типичный вопрос.

Они переночевали в лесу, и когда утром поднялись, то еле отодрали примерзшую одежду. Лейнтал Эй чувствовал себя отдохнувшим, легким, но он видел, как устали остальные. Аоз Рун превратился в настоящую тень. Ночью он бредил на каком-то незнакомом языке.

Вскоре, к их облегчению, кустарник стал менее густым. Убедившись, что все вокруг спокойно, они пошли дальше. Из-под ног выпархивали стайки птиц. Впереди показалась узкая долина, зажатая между двумя длинными холмами. Они пошли в долину, из-за усталости не решившись подниматься на холм.

Как только они спустились в долину, на них обрушился холодный ветер, пронизывающий до самых костей. Идти стало очень трудно, так как ветер дул в лицо. Он принес с собой густой туман, который обволакивал их тела. Только головы людей виднелись над облаками тумана. Лейнтал Эй понял, что чем быстрее они минуют это жуткое место, тем лучше.

Жена Скитошерила вскрикнула и остановилась, закрывая лицо рукой. Скитошерил вернулся к ней и обнял ее, пытаясь согреть. Ледяной ветер облепил плащом его ноги.

Скитошерил тревожно посмотрел на Лейнтала Эй.

— Она не может идти.

— Если мы останемся здесь, то погибнем.

Лейнтал Эй стряхнул слезы с глаз и посмотрел вперед. Через несколько часов, подумал он, в долине будет тепло. А сейчас это смертельная ловушка. Они были в тени. Склоны холмов заслонили свет солнц, которые висели низко над горизонтом. Кое-где в долине виднелись толстые стволы раджабаралов, от которых вверх поднимались столбы пара.

Он узнал эту долину. Он бывал здесь еще тогда, когда все было покрыто снегом. Это была самая обычная долина на краю Олдорандо. Лейнтал Эй так замерз, что не мог даже дрожать. Остальные тоже были не в лучшем состоянии. Нет, так идти они не смогут.

— Пойдем к раджабаралам! — крикнул Лейнтал Эй в ухо Скитошерилу. Тот, все еще занятый женой, кивнул. Он пытался усадить жену в седло.

— Садитесь в седла! — крикнул Лейнтал Эй.

И тут он заметил, как над склоном холма взмыли вверх белые точки — птицы фагоров. А затем появились и фагоры. Воины с копьями наготове. Они встали на краю обрыва неподвижные, как камни. Фагоры смотрели вниз на людей, стоящих в клубах тумана и дрожащих от пронизывающего ветра.

— Быстрее, быстрее, пока они не напали на нас! — Лейнтал Эй увидел Аоза Руна, который стоял не двигаясь и смотрел на фагоров.

Лейнтал Эй подбежал к нему, потащил за собою.

— Идем. Нам нужно убраться отсюда.

Аоз Рун что-то прохрипел.

— Ты околдован. Ты выучил несколько слов на их проклятом языке, и это лишило тебя силы.

Он силой затащил Аоза Руна в седло. Скитошерил усадил в седло женщин, всхлипывающих и дрожащих.

— Быстрее к раджабаралам! — прокричал Лейнтал Эй. Он ударил йелка Аоза Руна и сам вскочил на своего йелка. Животные неохотно двинулись вперед. Они совсем не реагировали на понукание. Хоксни все же были послушнее, проворнее и легче.

— Они не нападут на нас, — сказал сиборнелец. — В случае чего откупимся от них служанкой.

— Им нужны наши йелки. Они убьют нас из-за йелков. Им нужны йелки для еды или для езды. Ты можешь остаться и поговорить с ними, если хочешь.

Скитошерил покачал головой и тоже сел в седло.

Он поехал первым, ведя за собой йелка, на котором ехала его жена. Разведчик и служанка замыкали шествие.

Аоз Рун часто отклонялся в сторону, хотя Лейнтал Эй кричал, чтобы все держались вместе. Он часто оглядывался.

Фагоры не двигались. Разумеется, не холодный ветер тревожил их. Они ведь были жителями севера. Их неподвижность пугала. Невозможно было понять, какие намерения имеют эти чудовища.

Путники продолжали подниматься по склону. Вскоре они вышли из зоны действия холодного ветра. Это воодушевило их, и они стали подгонять йелков.

Когда они поднялись на вершину холма, свет солнц ударил им в глаза. Оба солнца светили им, хорошо видимые между стволами деревьев. Люди со вздохом облегчения припали к толстым стволам раджабаралов. Здесь было тепло и уютно, как в Храме Бога. Из этой рощи раджабаралов открывался прямой путь в Олдорандо.

Отряд фагоров двинулся. От полной неподвижности фагоры перешли в состояние движения. Этот переход был мгновенным. Чудовища один за другим скатывались с вершины холма, где они стояли только что, неподвижные, как изваяния. Только один из их отряда был на кайдаве, он и был впереди, а белые птицы с клекотом кружили над ними.

Лейнтал Эй в отчаянии огляделся, ища путь к спасению. Спасения не было. Кроме того пути, что могли предложить раджабаралы. Он выхватил меч и поскакал к тому месту, где остановились сиборнелец с женой.

— Мы останемся и будем драться. Ты готов к этому? Фагоры будут здесь через пару минут.

Скитошерил посмотрел на него. На его лице были отчаяние и боль.

— Она заболела костной лихорадкой и умрет, — сказал он.

Глаза его жены остекленели, тело выгнулось назад.

Махнув рукой, Лейнтал Эй подозвал разведчика.

— Тогда останемся мы с тобой. Быстрее, они идут.

Вместо ответа разведчик ухмыльнулся и показал на раджабаралы. Лейнтал Эй бросился к толстым стволам, ища нору, через которую подземные жители спускались в свой мир. Он надеялся найти там внизу убежище… убежище и сноктруикс… Только той сноктруикс он уже не встретит никогда.

Но хода под землю нигде не было. Значит, оставалось только драться. Без сомнения, им придется умереть. Но он будет драться до тех пор, пока жизнь не покинет его.

Вместе с разведчиком Лейнтал Эй подошел к краю обрыва и посмотрел вниз.

Шум внутри раджабаралов, исходивший уже много месяцев, вдруг стал громче. Огромные деревья внезапно перестали испускать пар, и раздался грохот, подобный грому. Первые косые лучи солнца, проникшие в долину, высветили отряд фагоров, бредущих через густой туман навстречу холодному порывистому ветру. Они посмотрели наверх и издали торжествующий вопль, от которого кровь застыла в жилах, когда они увидели двоих врагов. Передняя шеренга уже начала взбираться по склону холма.

С Земной Станции Наблюдения внимательно следили за этим инцидентом. И вместе с ними это видели и те, кто много тысячелетий спустя, шаркая сандалиями, собирался перед большими экранами на Земле. Аудитория впервые за много лет собрала столько зрителей. Люди от всей души сочувствовали далеким собратьям, которые для них были всего лишь творениями электронной аппаратуры. Они желали жителям далекой планеты выжить. Это свойственно людям — сочувствовать тем, кому грозит опасность гибели, пусть даже эти события произошли в невообразимо далеком прошлом.

На своих экранах люди видели все, происходящее в той самой долине, где некогда Рыбье озеро превратило фагоров в ледяные статуи.

Сейчас все окрестности Олдорандо были заняты фагорами. Юный кзаххн готовился к тому, чтобы отомстить презренным Сынам Фреира за смерть своего великого родственника. Он ждал только сигнала. Хотя его армия не придерживалась воинских порядков, а скорее напоминала многочисленные стада, раскинутые по долине, одно только количество воинов делало ее устрашающей. Эта лавина должна была перекатиться через древний Эмбруддок и покатиться дальше по континенту Кампаннлат вплоть до восточного края Океана Климента, и если удастся — перехлестнуть дальше, в Геспагорат, где была древняя родина фагоров — полуостров Пеговин.

Из-за неравномерного занятия армией фагоров территории многие путники могли просачиваться сквозь ее ряды и поспешно уходить туда, откуда пришла армия. Очень часто этих беженцев вели мади, чувствительные к воздушным октавам фагоров, что помогало им избежать встречи с воинами Хрр-Брахл Йпрта. Один из отрядов беженцев, который прошел почти рядом с отрядом кзаххна, вел тощий маленький мади. В этом отряде беженцев шел и Райнил Лайан.

Юному кзаххну не было никакого дела до проходящих. Он стоял рядом с отощавшим Рукк-Ггрлом и общался с предками. Он слышал голос своего отца и великого предка, дающих ему советы и наставления. За ним стояли его генералы и две выживших из гиллот. Теперь он редко пользовал своих гиллот, но скоро настанут лучшие времена, и эти прелестные самки не будут иметь причин обижаться на его невнимание. Сначала ему нужно выбрать, по какой из октав двинуться. Одна из них — победа, а другая — смерть. И если он пойдет по октаве победы, тогда у него будет достаточно времени, чтобы полностью удовлетворить обеих гиллот.

Он ждал молча, не двигаясь. Только изредка шевелились его усы. Знак придет с небес. Октавы переплетутся в тугой узел, и тогда он со своей армией бросится вперед, чтобы сжечь, разрушить, стереть с лица земли этот проклятый город, который когда-то назывался Хррм-Бхрд Идохк.

И на этом древнем поле битвы, где люди и фагоры сражались уже много раз, гораздо больше, чем подозревали нынешние противоборствующие стороны, с мечами в руках стояли Лейнтал Эй и разведчик-сиборнелец, готовые вступить в последний бой с лезущими наверх фагорами. Раджабаралы за их спинами испускали звуки, подобные грому. Аоз Рун и служанка прислонились к одному из толстых стволов, покорно ожидая решения судьбы. Скитошерил ласково и осторожно уложил на землю тело больной жены, прикрыл ей глаза, чтобы их не слепили свет двух солнц, уже приближающихся к зениту. А затем он, выхватив меч, побежал к своим товарищам, чтобы присоединиться к ним.

Подъем расстроил ряды фагоров, и как только над обрывом показался первый из них, Лейнтал Эй бросился вперед. Убивать их по одному, по мере их появления — вот их единственная надежда. Он насчитал примерно тридцать пять чудовищ и не хотел сознавать, что их битва обречена на поражение.

Рука фагора с копьем взметнулась вверх. Лейнтал Эй уклонился от удара и нанес укол мечом. Меч с глухим звуком ударил о ребра. Желтая кровь хлынула из раны, и Лейнтал Эй вспомнил, что старые охотники говорили — жизненные органы фагоров находятся в верхней части грудной клетки. Он понял, что это правда, так как фагор рухнул с кайдава.

Фагор откинул назад костистую голову, поджавшиеся в гримасе боли губы обнажили желтые зубы. Он рухнул вниз и покатился по склону в клубы тумана.

Но наверх поднялись уже и другие фагоры. Сиборнельский разведчик дрался умело, выкрикивая время от времени ругательства на своем языке. Лейнтал Эй бросился ему на помощь.

И тут мир взорвался.

Звук взрыва был таким резким, таким близким, что сражение прекратилось. Раздался второй взрыв. Черные камни летели над головами. Многие из них падали на другой стороне долины. Началось что-то невообразимое.

Каждой сражающейся стороной управляли их инстинкты. Фагоры застыли в неподвижности, люди распластались на земле.

Это произошло как нельзя вовремя. Взрывы продолжались. Черные камни летели, как снаряды. Некоторые из них поражали тела фагоров. В воздух летели клочья тел, желтые брызги. Фагоры повернулись и бросились бежать вниз по склону. Они падали, спотыкались, катились вниз в спасительный туман, где избавление от опасности тоже было сомнительным. Белые птицы кружили в небе.

Лейнтал Эй, лежа на земле и закрывая уши, в ужасе смотрел вверх. Раджабаралы растрескивались со страшным грохотом и выбрасывали вверх черные массы вещества, будто чудовищные орудия. Они действовали как паровые пушки. Это вырывалось наверх накопившееся под землей тепло. Изменившиеся условия на поверхности нарушили веками сложившийся баланс.

Дерево возле Лейнтала Эй взорвалось с оглушительным грохотом. Черные камни были его семенами, разбрасываемыми с такой силой, что казались настоящими снарядами, летящими с громадной скоростью и на большое расстояния — почти на полмили. Везде клубился горячий пар.

Когда стало тихо, оказалось, что взорвалось одиннадцать деревьев. И из развороченных стволов уже поднималась молодая поросль, украшенная зеленой кроной.

Эта новая крона была предназначена чтобы защищать корни деревьев от свирепого излучения Фреира. Ведь пройдут годы, и Гелликония приблизится к Фреиру настолько близко, что жизнь станет мучительной для всех — и для людей, и для растений. Раджабаралы разработали свою собственную систему выживания.

Эти изменившиеся раджабаралы были новым видом растительности, который будет царить на Гелликонии, когда в ее небе будет величественно плыть Фреир. Вместе с новыми видами животных они создадут экологическую среду, отличающуюся от той среды, которая была на планете, когда та согревалась одним Беталиксом. Двойная звездная система создала двойную биологическую среду.

Семена, черные и выглядящие как камни, были размерами с человеческую голову. В течение следующих шестисот тысяч дней некоторые из них превратятся во взрослые растения.

Лейнтал Эй поднялся и пошел к разведчику, посмотреть, что с ним случилось. Тот был ранен копьем фагора. Скитошерил и Лейнтал Эй отвели его туда, где оставались Аоз Рун и служанка. Разведчик был в плохом состоянии. Он истекал кровью. Его усадили возле дерева, и жизнь медленно покидала его.

Скитошерил занялся каким-то религиозным ритуалом, но Лейнтал Эй сердито сказал:

— Нам нужно идти в Эмбруддок как можно быстрее. Неужели ты не понимаешь? Оставь тело здесь. Оставь служанку с женой, и поехали. Время не терпит.

Скитошерил показал на тело.

— Это займет немного времени. И я, во имя веры, все же должен совершить ритуал.

— Фагоры могут вернуться. Их не так просто испугать, и нам уже трудно надеяться на следующий подарок судьбы. Я уезжаю с Аозом Руном.

— Удачного тебе пути, варвар. Надеюсь еще встретиться с тобой.

Лейнтал Эй сделал несколько шагов к Аозу Руну, затем повернулся и сказал:

— Мне очень жаль, что твоя жена заболела.

Аоз Рун сохранил присутствие духа, когда взрывались деревья, и сумел удержать двух йелков. Остальные разбежались.

— Ты можешь ехать?

— Да. Помоги мне, Лейнтал Эй. Не надо списывать меня со счета — я свое еще наверстаю. Тот, кто выучил язык фагоров, видит мир совсем по-другому.

— Садись в седло, и поехали. Я боюсь, что мы и так опаздываем предупредить Эмбруддок об опасности.

Они быстро понеслись по равнине, оставляя позади рощу раджабаралов и сиборнельца, молящегося стоя на коленях.

Два йелка шли вперед, низко опустив головы. Их глаза смотрели только на землю перед собой. Когда они роняли на землю свои испражнения, мухи и другие насекомые густым роем облепляли неожиданное сокровище.

Обзор был плохим, так как долина была пересечена рядами холмов. Кое-где виднелись древние каменные мегалиты. Их кольцевой орнамент пострадал от долгой эрозии. Лейнтал Эй ехал впереди, готовый встретить опасность. Он изредка оглядывался, чтобы не потерять из вида Аоза Руна.

В долине виднелись отдельные разрозненные группы беженцев. Лейнтал Эй старался объезжать их как можно дальше. Кое-где валялись трупы, изъеденные хищниками и стервятниками. В одном месте они спугнули сабр-тонга.

Холодный фронт уже возник, как занавес, позади них на востоке и севере. Там, где небо оставалось ясным, были видны Фреир и Беталикс, почти сомкнувшиеся между собой. Они проехали мимо Рыбьего озера, где некогда Шей Тал сотворила чудо; И тут поднялся ветер. На землю опустилась тьма.

Лейнтал Эй спешился и ласково погладил морду йелка. Аоз Рун оставался в седле.

Началось затмение. Снова, как и предсказывала Ври, Беталикс откусил кусок Фреира. Процесс заглатывания был медленным и неотвратимым. И Фреир должен был исчезнуть на целых пять с половиной часов. В нескольких милях отсюда кзаххн ждал сигнала.

Оба солнца слились в одно. Жуткий страх охватил Лейнтала Эй. На небе засияли звезды. Лейнтал Эй закрыл глаза и зарылся лицом в шерсть йелка. Снова наступило затмение, и Лейнтал Эй молил Вутру, чтобы тот выиграл свою битву в небесах.

А Аоз Рун с благоговейным трепетом смотрел на небо. Он воскликнул:

— Теперь Хрм-Бххрд Идохк умрет!

Время, казалось, прекратило свой бег. Бледный свет Беталикса полностью поглотил яркий свет своего соперника, и мир окутала серая мертвенная мгла.

Лейнтал Эй с усилием взял себя в руки и обратился к Аозу Руну, тряся его худые костлявые плечи:

— Что ты сказал?

Аоз Рун ответил:

— Я буду здоровым. Я снова стану самим собой.

— Я спросил, что ты сейчас сказал?

— Видишь ли, ты знаешь запах фагоров. Он такой едкий, привязчивый. И язык такой же. Он делает все совсем иным, заставляет взглянуть на мир по-другому. Я был с Ихамм-Вхррмаром полгода. Мы много говорили с ним обо всем; Даже о таких вещах, которые для нашего разума, разума людей, кажутся не имеющими смысла.

— Я не об этом. Что ты сказал об Эмбруддоке?

— Я сказал то, что для Ихамм-Вхррмара было очевидностью, как будто это случилось в прошлом, а не предполагается быть в будущем. Фагоры должны уничтожить Эмбруддок…

— Я должен идти. Иди за мной, если хочешь. Я должен вернуться и предупредить всех — Датку, Ойру…

Аоз Рун неожиданно сильно схватил его руки.

— Подожди, Лейнтал Эй. Еще немного — и я буду самим собой. Я перенес костную лихорадку. Холод стиснул мое сердце.

— Никогда не оправдывайся перед другими. Оправдывайся только перед самим собой.

На Лейнтала Эй смотрел уже почти прежний Аоз Рун.

— Ты один из лучших людей. Я был твоим лордом. Слушай. Я сказал то, о чем никогда не думал, пока не провел полгода на острове. Люди рождаются, живут в этом мире, затем уходят в мир призраков. От этого не уйти никому. Каждый ушедший заслуживает доброго слова.

— Я скажу доброе слово о тебе, когда ты уйдешь. Но ты еще жив.

— Фагоры знают, что их время ушло. Наступило время людей. Солнца, цветов. И так будет до тех пор, пока мы все не забудем.

Лейнтал Эй выругался, не понимая, о чем говорит Аоз Рун.

— Зачем думать о завтрашнем дне? Нас должны волновать сегодняшние заботы и дела. Я еду в Эмбруддок.

Он вскочил на йелка и пришпорил его. Как человек, только что очнувшийся от летаргии, Аоз Рун последовал за ним.

Серая мгла все сгущалась, становилась плотнее, непроницаемее. Лейнтал Эй и Аоз Рун проезжали мимо групп беженцев, застывших в смертельном страхе.

Позже они увидели человека, который шел пешком. Он шел медленно, но упорно, хотя эти движения доставляли ему большие мучения, как физические, так и моральные.

Он остановился на вершине холма и посмотрел на них, будучи готовым в любую минуту пуститься в бегство. Лейнтал Эй положил руку на рукоять меча.

Даже в этом сером свете он не мог ошибиться, не мог не узнать этого человека с бородой, в которой уже виднелась седина. Лейнтал Эй окликнул его по имени и поехал к нему.

Райнилу Лайану потребовалось время, чтобы узнать Лейнтала Эй, и еще больше времени, чтобы узнать во втором худом как скелет человеке могучего Аоза Руна. Он осторожно приблизился к Лейнталу Эй и схватил его руку свой влажной ладонью.

— Я уйду к праотцам, если сделаю еще хоть один шаг. Оба вы пережили костную лихорадку и остались живыми. Может, я не буду столь счастлив. Говорят, что развратная жизнь делает человека менее устойчивым к болезни. — Он прижал руку к груди и вздохнул. — Олдорандо умирает от болезни. Я не успел бежать вовремя, идиот. Я грешник, хотя ничем не хуже тебя, Аоз Рун. Эти пилигримы говорят правду. Призраки ждут меня.

Он тяжело опустился на землю, обхватив голову, и оперевшись локтем на мешок.

— Скажи мне, что в городе, — нетерпеливо произнес Лейнтал Эй.

— Не спрашивай меня ни о чем. Дай мне умереть.

Лейнтал Эй спрыгнул на землю и пнул ногой мастера в задницу.

— Что в городе… кроме болезни?

Райнил Лайан повернулся к нему.

— Враги внутри… Будто недостаточно одной болезни… твой лучший друг, лорд Западного Вельдта, пытался захватить власть. Человеческая натура приводит меня в отчаяние.

Он сунул руку в кошелек, висевший на поясе, и достал горсть золотых монет, только что отчеканенных в городе.

— Продай мне йелка, Лейнтал Эй. Тебе всего час пути до дому. Ты обойдешься и без йелка. Но мне он нужен…

— Расскажи мне все, черт бы тебя побрал. Что с Даткой? Он убит?

— Кто знает? Возможно. Я бежал прошлой ночью.

— А отряды фагоров? Как ты прошел через них? Откупился?

Райнил Лайан сделал рукой жест, показывая, что дает кому-то монеты.

— Их очень много между нами и городом. Но мади провели меня. Интересно, как это они делают, грязные твари. — И внезапно, как будто вспомнив, он добавил. — Пойми, я бежал не ради своего спасения, а ради спасения тех, о ком должен заботиться. Остальные еще сзади. У нас украли хоксни, поэтому движемся мы медленно.

Зарычав, как зверь, Лейнтал Эй схватил его за шиворот и рывком поднял на ноги.

— Другие? Другие? Кто с тобой? Кого ты бросил, мочевой пузырь? Ври здесь?

Ехидная улыбка.

— Прости меня. Она предпочла астрономию. Она все еще в городе. Послушай, Аоз Рун, я спас друзей, твоих и Аоза Руна. Отдай мне йелка.

— Поговорим потом, — он оттолкнул Райнила Лайана и вспрыгнул в седло. Ожесточенно пришпоривая йелка, он помчался вперед, что-то выкрикивая.

И вскоре он нашел троих людей и маленького мальчика. Мади лежал, зарывшись лицом в землю, насмерть перепуганный теми зловещими явлениями, которые происходили на небе. Рядом с ним были Дол с мальчиком и Ойра. Мальчик плакал.

Две женщины в ужасе смотрели, как Лейнтал Эй спрыгнул с седла и направился к ним. И только когда он окликнул их, они узнали его.

Ойра тоже прошла сквозь игольное ушко болезни. И теперь они стояли и улыбались, рассматривая новые тощие как скелеты тела друг друга. Затем она рассмеялась и заплакала одновременно, бросилась к нему в объятия.

Они стояли, крепко обняв друг друга, прижавшись лицами друг к другу. Аоз Рун подошел сзади, взял руку сына, обнял Дол. Слезы текли по его лицу.

Женщины рассказали о неудавшейся попытке Датки захватить власть. Датка все еще в городе вместе со многими другими. Когда Райнил Лайан пришел к Ойре и Дол и предложил им уйти из города в более безопасное место, они согласились. Они согласились только потому, что боялись за жизнь маленького Ратила Руна, прекрасно понимая, что Райнил Лайан стремится бежать в основном чтобы спасти свою жизнь. Как только они выехали из города, все их пожитки и хоксни были украдены разбойниками из Борлиена.

— А фагоры? Они собираются напасть на город?

Но женщины могли сказать только то, что город стоит, несмотря на хаос в нем. И город окружен громадным количеством фагоров.

— Я должен попасть в город.

— Тогда я пойду с тобой — я не покину тебя больше, любимый, — сказала Ойра. — Райнил Лайан может делать, что хочет. Дол и мальчик останутся с отцом.

Пока они разговаривали, с запада потянуло дымом, который окутал всю долину. Однако они были слишком увлечены, слишком счастливы, чтобы заметить это.

— Вид моего сына вернул мне жизнь, — сказал Аоз Рун, прижимая к себе ребенка и вытирая рукавом слезы. — Дол, если ты забудешь прошлое, я буду для тебя хорошим мужем.

— Ты испытываешь сожаление, отец, — сказала Ойра, — но я первая должна покаяться. Я знаю, что я плохо относилась к Лейнталу Эй и потому едва не потеряла его.

Увидев слезы в ее глазах, Лейнтал Эй невольно подумал о волосатой сноктруикс, вспомнил, что только благодаря ей он и Ойра смогли встретиться вновь. Лейнтал Эй обнял девушку, которая в это время говорила сквозь слезы:

— Прости меня, я всегда буду твоей, клянусь!

Он обнял ее, улыбаясь:

— Не теряй мужества. Оно тебе понадобится. Нам нужно еще многому научиться. Время меняется, должны измениться и мы. Спасибо, что ты дала мне шанс понять это.

Они снова прижались друг к другу, целуя истончившиеся губы.

Мади стал приходить в чувство. Он поднялся, позвал Райнила Лайана, но мастер гильдии уже сбежал. Дым стал совсем густым, с неба сыпались хлопья пепла.

Аоз Рун начал рассказывать Дол о своих мытарствах на острове, но его прервал Лейнтал Эй.

— Теперь мы все снова вместе, и это настоящее чудо. Но мы с Ойрой должны как можно быстрее вернуться в Эмбруддок. Мы там нужны.

Два солнца потерялись в дыму. Поднялся ветер. Это был ветер, дующий со стороны Эмбруддока. Он принес собой вести о пожаре. Дым стал еще гуще. Он превратился в облако, где скрылось все — и друзья и враги. Все было окутано дымом. Ветер принес и вонь сожжения. Над головами летела на восток стая гусей.

Человеческие фигуры сгрудились вокруг двух йелков, олицетворяя собою три поколения. Они двинулись по долине. Их предназначением было выжить, несмотря на то, что все остальные погибли, несмотря на то, что юный кзаххн торжествовал победу, выполнение своего долга.

И в пламени, охватившем Эмбруддок, уже рождались черты нового мира. Прикрываясь маской бога-фагора Вутры, Шива — бог разрушения и возрождения — начал свою яростную работу на Гелликонии.

Затмение теперь стало полным.

Или же, напротив, можно предположить, что все такие вещи существовали ранее, но люди уничтожили все следы этого, что все это было уничтожено пожарами и стихийные бедствия не оставили ни следа от древних людских поселений. Это даже более правдоподобно, поскольку, по моему глубокому убеждению, ничто не вечно под луной. В мире существует много опасностей и напастей, и какой-нибудь сильный катаклизм вполне способен уничтожить даже руины.

Тит Лукреций Кар. О природе вещей. 55 г. до н. э.