Щепкин сегодня был просто красавчик. Ему повязали на шею, как будто галстук, праздничный бант цветов норвежского флага. Малыш тоже принарядился, надел матроску, но вот папа с Филиппом всё никак не могли найти, во что бы им одеться, и мама бегала, помогая им.

– До шествия ещё есть время, – сказала мама Малышу, – можешь пока погулять.

Сегодня Малыш опять пожалел, что поблизости не живут другие дети и ему некому похвалиться, какой он нарядный, и не с кем побегать и покричать «ура». Но хорошо, что у него есть Щепкин.

Малыш взял в одну руку флажок, в другую – Щепкина и побежал. Флажок он держал высоко над головой, и они с ним прекрасно смотрелись.

Потом он спустился к дороге и стал махать флажком каждой проезжающей машине. Но кричать им «ура» он не стал, потому что под аккомпанемент мотора его голос звучал очень странно.

– Надо бы нам пойти поздравить принцессу, – сказал Щепкин.

– Мы пойдём к ней попозже, и она ещё полюбуется на твой бант, Щепкин, – сказал Малыш.

– Я не об этом думал, – ответил Щепкин, но вид у него был точно такой, как будто он только о своём банте и думал.

– Давай сбегаем к столяру, – предложил Малыш.

Подходя к его дому, они ещё издали увидели, что над ним развевается огромный норвежский флаг. Он был поднят на флагштоке, прикреплённом прямо на крыше, а сам столяр стоял на крыльце в белой рубашке и тёмно-синих брюках и начищал ботинки. Доведя их до блеска, он обулся и надел синий пиджак с огромным трёхцветным бантом на лацкане.

– Ты тоже собираешься в Гампетреф смотреть шествие? – спросил Малыш.

– Нет, я лучше посижу дома и послушаю репортаж по радио, для меня это всё равно что посмотреть шествие.

– Так красиво нарядился и будешь сидеть один дома? – уточнил Малыш.

– Конечно. Как же было не нарядиться, сегодня праздник, – ответил столяр.

– Огромное спасибо за гараж, – сказал Малыш.

– Ты такой хотел? – спросил столяр.

– Ага, как раз такой. А я ещё сделал перед ним парковку.

– Велосипед у тебя всё ещё не завёлся? – спросил столяр.

– Нет, зато они завелись у папы, мамы и Филиппа, а гаража у них нет, и ночью велосипеды стоят дома в гостиной.

– Да, не все такие предусмотрительные, как ты, Малыш. Ой, Щепкин, а ты какой красавец!

– Да, – кивнул тот.

– И ты тоже, Малыш. Спасибо, что зашли. Приятно было посмотреть на вас при полном параде, – добавил столяр.

– С праздником ещё раз, – сказал Малыш. – Нам пора бежать.

– Передайте поздравления вашим безгаражным, – сказал столяр и помахал рукой.

– Передам! – крикнул Малыш, высоко поднял флажок и побежал домой.

Дома он первым делом заглянул в гараж, просто на всякий случай, мало ли что.

– Вдруг бы там стоял красный велосипед, а мы бы и не знали, – объяснил он Щепкину.

– Да уж, – сказал Щепкин.

– Мы на всякий случай будем думать, что его там нет, а он вдруг возьмёт и там окажется, – сказал Малыш.

Они осторожно заглянули в гараж. Пусто.

– Ничего странного, – рассудил Малыш. – Откуда бы он вдруг сегодня взялся?

К дому они подошли как раз в тот момент, когда мама, папа и Филипп вытаскивали на улицу свои велосипеды. Мало того, что они мучились, так ещё и всё время задевали двери и стены.

– Малыш поедет со мной, – сказал Филипп.

– Нет, со мной, мне надо тренироваться, нам же на работу ездить, – возразила мама.

– Мне кажется, Малыш должен ехать со мной, – стал настаивать папа. – Я с ним так редко вижусь.

Малыш переводил взгляд с одного на другого: это они спорят за право прокатить его, неплохо.

– Тащите жребий, – сказал наконец Малыш.

Филипп сбегал в дом и принёс кастрюлю, в которой лежали три бумажки. На одной он написал «Малыш», а на остальных ничего, но все бумажки были одинаково свёрнуты, не подглядишь. Первой тянула мама. Она расправила бумажку – пусто.

– Не я, – сказала она.

Потом настала очередь папы. Он долго думал, прежде чем взять бумажку.

– Я! – сказал он очень довольный. – Отдавай сиденье, Филипп.

– Езжай осторожно, папа, – сказала мама, – ты не катался на велосипеде уже много лет.

– Я не мог так быстро разучиться, – ответил папа, но Малышу всё-таки показалось, что папа подзабыл, как это делается, потому что сначала велосипед немного шатался, но потом папа поехал так ровно и красиво, что катиться с ним было одно удовольствие.

Первым ехал Филипп, за ним – мама, а последним – папа с Малышом и Щепкиным.

– У нас прямо праздничный велопробег, – сказал Малыш и помахал флажком.

– Как же хорошо! – поддержала мама. – Как я рада, что у меня есть велосипед.

– Прижимайся правее, – велел папа, – и, пожалуйста, смотри вперёд.

Потому что мама всё время оглядывалась на Малыша.

На дороге было много людей, и все они шли в Гампетреф смотреть школьное шествие.

Хозяин магазина разрешил маме, папе и Филиппу поставить их велосипеды в дровяной сарай, и, пока они парковали свой транспорт, Малыш и Щепкин смотрели на витрину. Красный велосипед ещё стоял на месте, к нему был прикреплён флажок, и вся витрина была очень красиво украшена трёхцветными лентами, бантами и флагами.

– Здесь настоящий праздник, а наш гараж не украшен, – сказал Малыш, – так что даже хорошо, что он стоит тут.

– Может быть, ты мог бы попросить у папы этот велосипед, – посоветовал Щепкин.

– Нет, – ответил Малыш. – У него становится такое несчастное лицо, когда с ним говорят о деньгах.

– Ясно, – кивнул Щепкин.

Появился хозяин магазина. Он был сказочно красив.

– Ты тут, Малыш? – сказал он.

– Хочу посмотреть, хорошо ли ему, – ответил Малыш. – Здорово, что ты украсил его флажком.

– Думаешь? – ответил хозяин. – Но вот и остальные, пойдём потихоньку, скоро начнётся шествие.

Филипп сразу откололся от них, он договорился встретиться с другими ребятами из школы и идти с ними.

– Надо нам найти хорошее место у дороги, чтобы всё увидеть, – сказала мама.

Зрителей собралось очень много, Малыш только успевал вертеть головой, чтобы всех рассмотреть. И детей тоже оказалось много. Тут был сердитый мальчик, которому купили синий велосипед, и две девочки, почти знакомые Малышу. Они были нарядно одетые и, судя по лицам, сегодня вроде бы хорошие.

– Вот посмотри на них, – сказал Малыш Щепкину. – Ты видишь, что бояться нечего?

– Не буду смотреть, – ответил Щепкин.

– Хочешь, подниму тебя повыше, чтобы они увидели твой бант?

– Давай, – согласился Щепкин.

По дороге проскакал конь – это прибыли Кнопка с папой. Папа привязал коня рядом с магазином, и они с Кнопкой подошли к зрителям.

– Посмотри, какая принцесса сегодня, – сказал Малыш Щепкину.

Принцесса была – глаз не отвести. Такая красавица, что Щепкин взглянул и обомлел. На ней было розовое кружевное платье, голубое пальто и белая шляпка.

– А вот я, – сказал Малыш.

И Кнопка подошла и крепко взяла его за руку, потому что вдали они услышали барабаны. Вот это да! Они молча слушали барабанную дробь, довольно долго. Наконец раздалась музыка и показались флаги во главе колонны. Их несли взрослые, но какой-то большой мальчик нёс знамя школы, а по бокам от него шли два маленьких ребёнка. Музыка приближалась, она становилась всё громче и наконец стала до того громкой, что Малышу захотелось убежать, но в то же время она была до того прекрасная, что он не мог не остаться.

– Ура! – сказала Кнопка, когда музыканты прошли и началось детское шествие.

– Ура! – крикнули дети.

И они всё время то кричали «ура», то пели, то снова кричали.

Первыми шли самые младшие, потом – дети побольше, потом – ещё побольше, а под конец – самые старшие, и среди них шёл Филипп. «Что же он так плохо держит свой флажок? – огорчился Малыш. – Его же почти не видно». Филипп едва смотрел на зрителей вдоль дороги, а потом вдруг взял и отдельно от всех крикнул «ура». Крик прозвучал очень странно, Филипп наверняка и сам смутился. Похоже, он чувствовал себя не в своей тарелке, но внезапно его осенило:

– Малыш, Кнопка, идите сюда, пойдёте с нами!

Остальные старшеклассники тоже обрадовались такой идее, потому что они смущались идти в детском шествии на глазах у всех, а так все будут смотреть на малышей, а не на них.

Мама кивнула, и Малыш с Кнопкой присоединились к колонне и пошли, держась рядом с Филиппом. Малыш старался широко шагать, чтобы попасть в такт, а Кнопка кричала «ура», потому что она думала, что так надо, если участвуешь в шествии.

Они ушли уже далеко, но Малыш готов был идти так, с музыкой впереди, хоть целый день. Тут они свернули направо на маленькую крутую дорожку, оркестру стало тяжело, и он смолк, но барабаны выбивали такт, и попадать в него было нетрудно.

Но тут Малыш почувствовал, что один ботинок падает с ноги. Малыш взглянул вниз, и оказалось, что глупый шнурок развязался и оба конца волочатся по земле. Он поджал пальцы, чтобы удержать ботинок на ноге, но теперь стало трудно идти в такт. А попросить Филиппа завязать ему шнурок он тоже не мог, тогда всё шествие остановится и будет ждать их. Вот обида, а всё было так хорошо! Малыш был совершенно уверен, что ни один ребёнок во всей колонне не думает сейчас о своих шнурках. А Малыш только о них и думал. Вот бы он сумел хотя бы быстро нагнуться и снять ботинок, а то очень боязно наступить на шнурок и упасть.

– Сними ты башмак, – сказал ему Щепкин. – И посади в него меня, я тоже хочу разок пофасонить в ботинке.

Шествие снова свернуло на главную дорогу. На повороте оказалось узко, и все невольно сбавили ход. Малыш нагнулся и стряхнул с ноги ботинок. И пошёл себе дальше. Никто ничего не заметил, даже Кнопка, хотя они шли рядом, но ей ни до чего не было дела, кроме как махать флажком и высматривать своего папу в толпе зрителей. Внезапно она сказала:

– Фу, как жарко! – А потом скинула пальто и повесила его Малышу на руку со словами: – Мужчины всегда носят всё за дамами.

– Ой, – только и сказал Малыш.

Положение его осложнилось. По правде говоря, дорога была засыпана мелкими острыми камешками, идти по ним было больно. Малыш ещё должен был высоко поднимать одну руку с флажком, а в другой нести ботинок с Щепкиным и Кнопкино пальто. Поскорее бы уже дойти до папы с мамой и остальных. Шли они очень долго, но наконец всё же дошли до магазина, а рядом с ним стояли его хозяин, мама и папа, и папа Кнопки тоже.

– Ах! – сказала мама. – Малыш, почему ты без ботинка?

Малыш выразительно посмотрел на неё. Неужели ей трудно говорить потише, чтобы не все слышали? Мама, кажется, прочитала его мысли, потому что взяла его за руку и вывела из колонны. Кнопку тоже выловил её папа.

– Теперь пойдём домой праздновать, – сказал папа. – И Малыш пойдёт с нами, а его папа и мама придут попозже.

– Нам бы надо с Малышом зайти на минутку в магазин, – сказала мама. – По-моему, у него ранка на ноге, я хочу её обработать, прежде чем отпускать его к вам.

– Конечно, конечно, – ответил папа Кнопки.

В магазине мама достала мазь и пластырь. Сначала она помыла Малышу ногу, потом помазала её вазелином и наконец заклеила ранку пластырем.

– Вот сегодня я очень рад, что ты работаешь в магазине, – сказал Малыш маме, – а то мы не смогли бы сюда зайти.

Когда они снова вышли из магазина, Кнопка уже сидела на коне впереди своего папы и он сказал:

– Малыш, сегодня ты тоже поедешь верхом. Наверняка у тебя ноги устали от такого долгого шествия.

Малыш покосился на коня. Он был очень большой, и седло виднелось далеко вверху. Малыш собирался уже сказать, что не хочет, пожалуй, но его опередила Кнопка со словами:

– Ты сядешь за мной, а папа поведёт Пегаса в поводу.

Малыша подняли в седло, конь тронулся в путь, а Щепкин сказал:

– На коне ещё интереснее ехать, чем на велосипеде.

Сперва Малыш сидел как деревянный, но, увидев, что конь ступает спокойно и аккуратно, а папа Кнопки твёрдой рукой держит его за недоуздок, Малыш наконец выдохнул и помахал рукой папе с мамой, оставшимся стоять у магазина.

– Мы сходим в школу к Филиппу, послушаем речи, а потом догоним вас, – сказала мама.

– И папа?

– Не волнуйся, я тоже люблю гоголь-моголь, – ответил папа.

И теперь было одно удовольствие сидеть так высоко, покачиваться вверх-вниз и в стороны и уже не бояться, что наступишь на шнурок, и знать, что едешь в гости праздновать семнадцатое мая и что впереди ещё целый прекрасный день.

Когда они взобрались наверх, во дворе перед домом оказалась тётушка Забота. По случаю праздника на ней был бюнад – национальный костюм. Она сняла с коня Малыша и крепко поцеловала его.

– Это тебе праздничный поцелуй, – сказала она.

Тётушка Забота уже взбила гоголь-моголь, испекла торт, но это было не всё – она припасла картофельные лепёшки с сосисками и теперь мечтала поскорей накормить их этими вкусностями. К ним подошла дама, волосы у неё были гладко-чёрные, губы красные, а платье очень синее.

– Это моя бабушка, – представила её Кнопка.

– Нет, не правда, – ответил Малыш.

– Как не правда? – удивилась дама.

– Ты, наверно, мама, – сказал Малыш.

– Она мама, но моя, – уточнил папа Кнопки, – и я очень ею горжусь.

– Ну не знаю, – ответил Малыш. – Я думал, бабушки седые и в очках.

– Какая красивая дама! – сказал Щепкин.

Бабушка, наверно, услышала его слова и улыбнулась, довольная.

– Малыш, ты удивишься, но Кнопка так много о тебе рассказывает, когда приезжает ко мне в город, что я как будто хорошо с тобой знакома. Она ещё упоминает какого-то Щепкина, но с ним мне, кажется, не удастся познакомиться.

– Достань меня! – прямо взорвался Щепкин. – Пусть она и со мной познакомится.

Малыш бережно вытащил Щепкина наружу и помог ему вежливо поздороваться с бабушкой Кнопки.

– Ты правда такой молодец и умничка, что каждый день ходишь с Малышом в магазин? – спросила бабушка.

Щепкин промолчал, но вид имел именно как молодец и умничка.

– Но сегодня у нас выходной, – сказал Малыш, – и у мамы с папой и Филиппом тоже.

– Можно я познакомлю бабушку с Филиппом? – попросила Кнопка. – А тебе останутся папа с мамой.

– Ладно, – сказал Малыш.

Они с Кнопкой встали у ворот и скоро увидели процессию из мамы, папы и Филиппа, которые взбирались к ним на горку, пыхтя и сопя, – затащить сюда велосипеды было нелегко. Но их хозяева, похоже, совсем помешались на своих новеньких велосипедиках, поэтому как только они одолели подъём, то снова уселись на них и доехали до дверей дома.

– Поздравляю с новыми велосипедами, – сказал папа Кнопки. – Гоголь-моголь готов, так что вы вовремя.

Филипп немного удивился, когда Кнопка потащила его за собой, но он вежливо поклонился, здороваясь с бабушкой, и так же поступил папа, а мама сразу завела с ней беседу, хотя видела её впервые в жизни.

– Подумать только, ваш сын – поэт, – сказала мама. – Мы все тут гордимся, что он наш сосед.

– Поздравляю с новой книгой, – сказал папа.

– Большое спасибо, – ответил папа Кнопки.

– Мне бы хотелось, чтобы они переехали в город, поближе ко мне, – сказала бабушка. – Но куда там, они и слышать не хотят о том, чтобы уехать отсюда.

– Но пойми, – ответила ей Кнопка, – мы с папой не можем жить в городе, потому что там нам не работается.

– Ах вот как! – рассмеялась бабушка.

Потом заговорили о новой книге, и, поскольку Малыш увидел её самый первый, он рассказал и как она выглядит снаружи, и что за картинки внутри. А потом он вдруг взглянул на своего папу. А тот как будто бы стоял со всеми, а был один из-за того, что он никакой книжки не написал.

– А мой папа продал сто тысяч пальто, – сказал Малыш.

– Правда? – спросила бабушка. – И я этим же занимаюсь. У меня в городе магазин пальто и платьев. Может быть, твой папа может заехать ко мне в следующую поездку?

Папа оживился и уже не стоял как будто один, все взрослые развеселились и теперь разговаривали друг с другом как старые, хорошие знакомые. Кнопка потянула Малыша за собой:

– Пойдём попросим гоголь-моголь.

Потом Малыш с Кнопкой затеяли игры, а позже они устроили маленькое праздничное шествие по двору, и тётушка Забота одолжила им две крышки, по которым они барабанили палочками, выбивая отличную дробь.

– Мы так хорошо играем, что я даже забыла о своём велосипеде, – сказала Кнопка. – Но теперь пойду принесу его.

– И я почти забыл о своём, – сказал Малыш, – том, который в витрине стоит. Знаешь, какой он сегодня был нарядный, с флажком и ленточками и бантом. Хорошо, что магазин сегодня закрыт и его точно никто не купит.

– И я о том же думал, – сказал Щепкин, выглядывая из-под матроски.

– А завтра мы снова сможем посмотреть на него, – сказал Малыш и почувствовал, что от этой мысли ему непременно надо пробежать три круга по двору принцессы.

– У меня уши закладывает, когда ты так быстро бегаешь, – пожаловался Щепкин.

– Тебе надо тренироваться, чтобы их не закладывало, – заявил Малыш. – Знаешь, как быстро мы будем ездить, если у меня будет велосипед!

– Мне кажется, неправильно разговаривать так семнадцатого мая, – сказал Щепкин и скосил глаз на свой праздничный бант.

– Ура! – крикнул Малыш, потому что был счастлив.