— Но только на несколько минут, инспектор Квин.— Доктор Иннис был расстроен, но пытался скрыть это.

Они стояли в гостиной Корнелии Поттс.

— Как она? — полюбопытствовал Эллери Квин.

— Нервы более или менее в порядке, сердце прослушивается плохо, однако пульс нормальный. Мы войдем вместе, джентльмены...

— Ну что ж,— кивнул инспектор, и они направились в спальню Старухи.

Это была квадратная комната, обставленная в викторианском духе, с фантастической любовью к вещам, которые прежде назвали бы «произведениями искусства». Все они были дорогими и в то же время непонятно отвратительными. Салфеточки, маленькие кресла и тому подобные предметы говорили о том, что в комнате обитает пожилая женщина.

Несомненную находку для будущих археологов представляла кровать с закругленными углами и изогнутыми ножками. Передняя ее часть выдавалась вперед и тоже была закруглена, чуть менее круглое изголовье поднималось на недосягаемую высоту. Эллери сперва удивился, глядя на это сооружение... А потом понял, что кровать была сделана в форме женской туфли.

Старуха лежала в постели.

— Миссис Поттс, позвольте...— визгливо начал доктор Иннис, глядя в потолок.

— Заткнитесь, Иннис! — И старая леди разразилась бранью.

Пришедшие терпеливо ждали, пока она утихнет.

Старуха наконец замолчала, достала чистый лист бумаги, осмотрела его, клацнула челюстями, словно волчица, и взяла толстый карандаш. Написав что-то, она взглянула на гостей.

— Что нужно мужчинам в моей спальне?

— Задать кое-какие вопросы, миссис Поттс...— начал инспектор Квин.

— Я полагала, что буду от них избавлена, ну да ладно. Подождите минуту. Чарльз!

— Да, миссис Поттс?

— Вот распоряжения, которые я только что написала. Займитесь этим немедленно.

Чарли взял бумагу и начал ее просматривать. Если он и остался спокойным, то глаза, по крайней мере, расширились от удивления.

— Вы хотите продать акции «Поттс шу»?

— А что, разве неясно сказано?

— Ясно, миссис Поттс, но...

— Так что я еще должна объяснить? Ваше дело следовать приказу.

— Но я не могу, миссис Поттс,— запротестовал Чарли.— Вы потеряете контроль над ситуацией!

— Конечно. Мой сын Роберт был активным главой компании. Его убийство и скандал, которого я пыталась избежать,— голос ее звучал ожесточенно,— приведут к развалу предприятия. Если мне не удастся замять грязную историю, то уж акции удастся продать обязательно. Продажа повлечет за собой падение цен. Начните с восьмидесяти четырех утром, когда опустятся до семидесяти двух, купите все снова.— Чарли был потрясен.— Почему вы стоите? — завизжала она.— Вы не слышали, что я сказала? Ступайте и позвоните моим маклерам!

Чарли кивнул. Проходя мимо Эллери, он прошептал:

— Какова мать, а? Использует смерть сына, чтобы нажить еще несколько миллионов! — И молодой адвокат выскочил из спальни.

Доктор Иннис со стетоскопом подошел к Старухе, выслушал сердце, потом проверил пульс. Покачал головой. Затем приблизился к окну, выглянул на улицу и снова покачал головой.

— Теперь вы готовы отвечать, мадам? — спросил инспектор с любопытством.

— Да. Не тяните.

— Не... что? — Глаза инспектора заблестели.— Моя дорогая миссис Поттс! — воскликнул он.— Знаете ли вы, что я сию минуту могу упечь вас в тюрьму за попытку убить офицера?

— О да,— кивнула Старуха,— но вы этого не сделаете.

— Не сделаю, боже правый! Миссис Поттс, предупреждаю вас...

— Вздор! Я вольна распоряжаться в собственном доме по своему усмотрению. Не думайте, инспектор Квин, что вы оказываете мне любезность. Знаю я вашу доброту. Все вы проныры и взяточники...

— Миссис Поттс!

— Заткнитесь! Сколько вы хотите за то, чтобы объявить смерть моего сына случайной?

Эллери кашлянул, с удовольствием наблюдая за отцом: инспектор Квин только рассмеялся.

— Наверное, вы шикарно играете в покер, миссис Поттс: говорите одно, а поступаете по-другому. Вы боитесь, что я обо всем сообщу общественности. Попробуем понять друг друга. У меня все карты на руках. И вы это знаете. Теперь мы можем действовать либо сообща, либо по отдельности. Но в обоих случаях вы не сумеете помешать мне разобраться в происшедшем.

Старуха смотрела на него не мигая. Он выдержал ее взгляд. Наконец она отвела глаза в сторону.

— Говорите конкретно или уходите. Что вам угодно?

— Мне угодно услышать,— немедленно отозвался инспектор Квин без следа триумфа в голосе,— условия вашего завещания.

Эллери насторожился.

— Я не сообщу вам их прежде, чем вы пообещаете мне, что в газеты не попадет ни слова.

— Обещаю.

— А вы, молодой человек? Вы ведь его сын?

Эллери прямо посмотрел ей в лицо. Она перевела взгляд на доктора Инниса. Тот стоял у стены, бледный как полотно.

— В моем завещании три пункта,— холодно начала Старуха.— Первое; после моей смерти все мое состояние получат пережившие меня дети. Оно будет разделено поровну.

— Да? — живо спросил инспектор Квин.

— Второе: мой муж, Стефан Брент, в разделе не участвует. Это относится к основному имуществу и к доходам. Он исключен. Ему ни пенни.— Ее челюсти лязгнули.— Я содержала их с Гочем тридцать три года. По-моему, достаточно.

— Продолжайте, миссис Поттс.

— Третье: я— президент совета директоров компании «Поттс шу». После моей смерти совет изберет нового президента. Совет должен состоять из всех моих детей, и я специально требую, чтобы Симон Андерхилл, заведующий фабриками, тоже имел право голоса. Я не знаю, согласуется ли мое завещание с законами,— прибавила она со странным смешком,— но вряд ли им рискнут пренебречь. Меня никто не смел ослушаться при жизни, надеюсь, что не ослушаются и после смерти. Это все, джентльмены, теперь уходите.

— Необычайная женщина,— пробормотал Эллери, когда они покинули комнаты Старухи.

— Да, тут копам делать нечего,— вздохнул его отец.— Это случай для психиатров.

По дороге они столкнулись с Чарли Пакстоном, и все вместе прошли в холл.

— Доктор Иннис остался с Корнелией? — спросил Чарли.

— Да. Интересно, у него большой гонорар?

— Точно не скажу. Но этот пройдоха получает прилично.

—- Она сообщила нам содержание своего завещания,— проворчал инспектор Квин.

— Отец сумел ее обработать,— усмехнулся Эллери.—  Кстати, где хранится документ?

— Вместе с прочими бумагами, в ее спальне.

— Давно он был составлен?

— Нет, недавно. Сперва у нас возникли разногласия по поводу ее многочисленных устных «инструкций». Я не хотел их учитывать, но она не соглашалась, в результате Старуха все же настояла на своем.

— Она заявила, что не оставляет мужу ни цента,— сказал инспектор Квин.— Это верно? Я всегда считал, что такое невозможно.

— Теперь все переменилось,— пожал плечами адвокат.— Вступил в силу закон от 31 августа 1930 года, в котором подобные действия разрешаются.

— Почему отец Сэлли лишен наследства? — резко спросил Эллери.

Чарли вздохнул.

— Ты просто не понимаешь эту дьяволицу, Эллери. Хотя Корнелия Поттс и вышла замуж за Стефана Брента, он никогда не был и не будет подлинным Поттсом.

— А брачный договор? — сухо поинтересовался инспектор.

— Тут дело другое. Дети -— часть ее самой, поэтому они — Поттсы, что, однако, не относится к Стиву. Вы думаете, Тэрлоу преувеличивает почтение к имени? Нет. Но откуда это у него взялось? От Старухи. Она буквально вбила в сына фамильную гордость.— Чарли нахмурился.— Мне тяжело говорить, инспектор, но по грубым подсчетам, после уплаты налогов и всего прочего, ее наследство составит около тридцати миллионов долларов.

Эллери присвистнул.

— Но это значит,— сказал инспектор,— что при жизни Боба Поттса каждому из шести детей причиталось по пять миллионов?

— Неприятная арифметика,— тяжело вздохнул его сын.— Оставить пять миллионов долларов женщине, подобной Луэлле!

— Не забудьте Горация,— заметил Чарли,— и еще Тэрлоу. На пять миллионов Тэрлоу сможет накупить целую гору оружия.

— Итак, по смерти Роберта осталось пять наследников,— продолжал инспектор.— Убийство, следовательно, прибавило каждому по миллиону баксов.— Он потер руки.— Посмотрим, что мы имеем теперь. Наши активные подозреваемые: Корнелия, ее муженек, майор Гоч, Луэлла, Гораций и Мак.

Эллери кивнул.

— Только у кого-то из них была возможность переза: рядить револьвер.

— Верно. Корнелия — первая.— Инспектор усмехнулся.— Видит бог, я никогда не думал, что мать способна убить сына, но, столкнувшись с этой семьей, я уже ничему не удивляюсь.

Чарли покачал головой.

— Она действительно ненавидела Роберта, впрочем, как и всех детей от Стива, но чтобы убить...

— Всякое на свете бывает,— хмуро изрек Эллери.— Тем более, если дело касается сумасшедшей.

— По-моему, Старуха просто эксцентрична, но здорова.

— Она и в здоровом состоянии способна смертельно ненавидеть. А что теперь поделывает муж?

— Вряд ли у Стива был мотив для убийства,— запротестовал Чарли.— С тех пор, как он исключен из завещания...

— Кстати,— прервал его Эллери,— что известно семье о содержании документа?

— Старуха не побоялась все им открыть,— сказал Чарли.— Во всяком случае, Стив не заинтересован в наследстве. Его бы я не принимал в расчет.

— К тому же,— добавил инспектор Квин,— не стоит отбрасывать тот факт, что Стефан Брент-Поттс совершенно нормальный человек, а совершенно нормальный человек не способен хладнокровно убить собственного сына.

— Стив любил Боба,— продолжал Чарли,— по-моему, даже больше, чем Мака и Сэлли. Сейчас на него просто смотреть страшно.

— А как насчет старого нищего Гоча?— не отставал Эллери.

— Он ничего не выигрывает от смерти Боба.

— Если ему не платит кто-то из них,— добавил Эллери.

— Ты ребенок,— вздохнул инспектор.

Эллери улыбнулся.

— Кстати, у меня зреет фантастическая версия, касающаяся Гоча. Вместе с ней появится и возможный мотив.

— Что ты имеешь в виду? — хором спросили Чарли и Квин-старший.

— Пока она неопределенная. Да я и не уверен особенно. Однако тень Гоча меня тревожит.

— Ладно, я пошлю пару телеграмм в места его бывшего обитания... Теперь Луэлла.— Инспектор потер подбородок.— Не ты ли заявлял, что слышал ее разговор с матерью относительно денег, необходимых ей для лаборатории? И что Старуха Луэллу прогнала?

— Тут скорее просматривается превосходный мотив для убийства матери, а не Боба,— заметил Эллери.— Но я допускаю, что Луэлла выигрывает от смерти Боба.

— Теперь Гораций, мальчик-который-никогда-не-вы-растет...

— У него полностью отсутствует интерес к деньгам,— проворчал Чарли.— И я не вспомню, чтобы за год он обменялся с Бобом более чем десятью словами. Он, конечно, тоже выиграл, но я не представляю себе Горация в роли убийцы.

Эллери промолчал.

— А второй близнец, Маклин? — спросил инспектор.

Чарли опешил.

— Мак? Убил Боба? Это даже не смешно!

— У него была отличная возможность,— настаивал инспектор.

— Но какая причина, инспектор?

— Довольно странная,— медленно произнес Квин-старший.— Мак имел основательный теоретический мотив желать смерти Боба более, чем все остальные.

— Объясните,— воинственно сказал Чарли.

— Не раздражайтесь, Чарли,— усмехнулся инспектор.— Это только предположение. Оба близнеца были действительными вице-президентами «Поттс шу», не правда ли? — Чарли кивнул.— Когда Старуха умрет, а доктор Иннис обещает, что скоро, кто сыграет главную роль в их компании? Конечно близнец, единственный настоящий бизнесмен в семье. Смерть брата открывает Маку огромный простор для деятельности после смерти матери.

— Ты полагаешь,— удивился Эллери,— что Мак затеял довольно сомнительное убийство Боба, чтобы стать главой компании?

— Мне ужасно нравится эта версия,— признался инспектор.

Эллери уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут подошел сержант Велли, и он сдержался.

— Все, я пас,— с отвращением произнес сержант.— Мы с парнями обшарили здесь каждый дюйм, но остальной артиллерии не нашли. Мы лазали даже в комнату к Старухе.

— Ты выяснил в «Корнуэлл и Ричи» системы двух отсутствующих экземпляров? — спросил инспектор.

— Да. Номер тринадцать: карманный револьвер кольт двадцать пятого калибра...

— Но именно из такого Тэрлоу убил Боба,— вздохнул Эллери.

— А номер четырнадцать: «смит-вессон», калибр тридцать второй,— продолжал Велли.

— Как у Боба,— напряженно сказал инспектор.

— Да, сэр,— подтвердил сержант, мрачно кивая головой.— Два пропавших револьвера точно соответствуют двум использованным на дуэли.