— Время до обеда еще есть,— тихонько сказал Чарли, но стены холла усилили его голос громким эхом.— Если вы хотите вникнуть в здешнюю атмосферу, я к вашим услугам.

Эллери удивленно оглядывался. Пожалуй, это был самый странный дом в Нью-Йорке. Он не имел определенного стиля, скорее тут присутствовали стили самые разные: мавританский, готический и еще какие-то.

У дверей стояли рыцари, стены украшали фрески. Скульптуры и статуэтки попадались на каждом шагу.

— Буду вам признателен, Чарли, если до обеда вы успеете познакомить меня со здешними обитателями.

— Не представляю себе человека, мечтающего повстречаться с Поттсами без крайней необходимости. Вы единственное исключение. Кого из Поттсов мы вспугнем первым?

Лестница парадного крыльца заканчивалась довольно широкой площадкой, От нее во все стороны разбегались дорожки.

Чарли направился к угловому, узкому и тесному, входу в башню.

— Что-то я не заметил этой колокольни снаружи. Почему, Чарли?

— Особенность сооружения. Фасад башни обращен во двор и потому не виден с улицы.

— И что там находится?

— Обитель Луэллы.

Чарли постучал в дверь со стеклянным окошком, забранным решеткой. В окошке показалось женское лицо. Женщина, узнав Пакстона, щелкнула замком. Дверь открылась.

Луэлла Поттс была не просто худой. Более высохшей фигуры Эллери не встречал и в морге. Женщина выглядела чрезвычайно опустившейся. Ее седые растрепанные волосы патлами свисали на шею и лезли в глаза. Последние же ничем не отличались от материнских. На ней болтался лабораторный халат. «Она без чулок»,— отметил про себя Эллери, рассматривая расширенные вены.

Лаборатория была круглой, на столах царил изумительный беспорядок. Всюду валялись реторты, колбы, бунзеновские горелки, бутылки, провода, приборы. Многие из предметов Эллери видел впервые.

— Квин? — Голос у нее был таким же тощим, как и она сама.— Вы. из «Мульквин дженерал лейборагриз?»

— Нет, мисс Поттс,— напряженно ответил Эллери.

— Понимаете, они ждут моего изобретения. Они, конечно, воры. Но я осторожна. Однако простите меня теперь. Я проделываю очень важный эксперимент, его нужно закончить до обеда.

— Не напоминает ли она вам сумасшедшего ученого из «Тайны Кримсона»? — спросил Чарли, когда они отошли от двери башни.

— А что она изобретает?

— Новые пластики для использования в производстве обуви,— сухо ответил Чарли.— Считает, что ее материал будет практически вечным. Люди, купившие такую обувь один раз, смогут носить ее всю жизнь.

— Но это же гибель для «Поттс шу».

— Конечно. А разве другого можно ожидать от Поттсов? Пойдемте, я познакомлю вас с Горацием.

Они снова очутились в холле. Чарли повел Эллери к высокой французской двери.

— Дом выстроен в форме буквы «П»,— пояснил он.— Внутри этого сооружения расположен двор и жилище Горация. По проекту каждый придумал себе что хотел, а архитектор уже соединил все вместе. А вон там живут Стив и майор.

— Отец Сэлли и его приятель?

Это были два краснощеких пожилых человека, на вид совершенно нормальных. Они устроились в небольшой библиотеке возле холла. Между ними стояли шашки. Дверь в задней стене библиотеки вела на крышу террасы.

Два молодых человека приблизились к игрокам. Один из стариков — светловолосый, с добрыми глазами и пушистыми усами — поднял голову и, узнав Чарли, сказал:

— Чарли, мой мальчик,— он улыбнулся,— рад тебя видеть... Майор, подожди минутку, сейчас моя очередь.

— Ну так ходи быстрее,— раздраженно буркнул майор,— а то мы до ночи не закончим.

Пакстон представил Квина, они немного поболтали, и Чарли с Эллери удалились, оставив партнеров продолжать игру.

— Они сражаются в шашки круглосуточно,— усмехнулся Чарли.— Дружески настроенные враги. Гоч — человек немного странный, властный безбожник, любит крепкие напитки.

Они снова вышли в холл и через террасу направились к домику, окруженному зеленью. Он походил на раскрашенную коробку конфет.

— Это коттедж Горация,— пояснил Чарли.

— Коттедж? — удивился Эллери.— И в нем кто-то живет? Это не мираж?

— Конечно нет.

— Тогда я знаю, кто его разукрасил,— заявил Эллери.— Уолт Дисней.

Домик и вправду был сказочным. Сверху его венчали маленькие витые башенки, парадная дверь являла собой золотую арфу, несимметричные окна тоже имели форму арф. В основном домик был розовым. Одна башенка походила на свеклу, свеклу бирюзового цвета. Дым, поднимавшийся из миниатюрной трубы, был зеленым. Эллери протер глаза. Но когда снова взглянул на трубу, дым по-прежнему зеленел на фоне неба,

— Вы не верите своим глазам? — усмехнулся Чарли.— Гораций подкладывает какие-то химикаты в огонь и получается такой цвет.

— Но зачем?..

— Он говорит, что зеленый дым гораздо забавнее.

— Настоящая страна Оз[4],— восхищенно пробормотал Эллери.— Пойдем побыстрее. Я должен видеть хозяина.

Дверь им открыл здоровенный высокий человек с рыжими волосами, которые стояли торчком, словно их владельца кто-то напугал. На носу его красовались золотые очки. Он сразу кого-то напомнил Эллери, но кого, тот никак не мог сообразить. Наконец его осенило. Санта Клаус! Гораций Поттс был копией Санта Клауса, только без бороды.

— Чарли! — рявкнул Гораций, хватая адвоката за руку так резко, что тот едва удержался на ногах.— А кто сей джентльмен?

— Эллери Квин — Гораций Поттс.

Рука Эллери немедленно попала в дьявольские тиски. Поистине хозяин домика обладал гигантской силой, которую не умел сдерживать.

— Входите! Входите!

Обстановка внутри тоже была роскошная. Эллери с интересом оглядывался, пытаясь найти хоть одну неверную деталь. Но все было правильно: детская комната для мальчика. Коробочки и ящички, игрушки и книжки с картинками. Все как подобает. На столе лежала бумага, рядом гусиные перья. Более красивую детскую Эллери никогда не видел. Но где же ребенок?

Чарли прошептал ему на ухо:

— Спросите его о взглядах на жизнь.

Эллери так и сделал.

— Чудесно,— загудел Гораций.— Похоже вы свой человек, мистер Квин. Я объясню вам все. Вы этого хотите?

— Ну... да...— промямлил Эллери.

— Но это не так просто,— продолжал Гораций.-— Мне нужен Галлипольский полуостров, Огайо или Хестер-стрит в Нью-Йорке. Однако воспитывался я здесь.— Эллери сдвинул брови.— Здесь мое детство. Люди владеют фабриками, делают обувь и рекламу. Они роют ямы и выполняют другую скучную работу, как вы, мистер Квин, и Чарли.— Чарли слабо усмехнулся.— У меня ничего этого нет. Зато я пускаю бумажных змеев, строю игрушечные дороги, мосты и самолеты. Я читаю книжки о суперменах и грабителях, детективные романы, сказки и детские стихи... Я даже пишу их...— Он разложил на столе кучу цветных брошюрок: Гораций Поттс. «Маленькая старая собачка с Догаут-стрит»; Гораций Поттс. «Пурпурная гроза».— Здесь не меньше дюжины моих произведений.

— Гораций,— почтительно произнес Чарли,— сам издает их.

— Да, теперь я работаю над лучшим своим творением, мистер Квин,— продолжал грохотать Гораций, счастливо улыбаясь.— Над новым современным изложением «Сказок матушки Гусыни». Они станут монументальным трудом.

— Во всяком случае, ему так спокойнее жить,— говорил Чарли, когда они возвращались от Горация.— И что вы о нем думаете, Эллери?

— Или это самое тупое создание,— проворчал Квин,— или он единственный нормальный человек на планете.

* * *

Сервировка стола напоминала голливудские фильмы. По крайней мере, так почудилось Эллери, который в жизни ничего подобного не видел. Потолок в гостиной был бревенчатым, и одно из бревен свисало над ними. Все выглядело невыносимо громоздким, что, несомненно, должно было подчеркивать гигантизм Поттсов. Особенно поражал необъятный стол из калифорнийского красного дерева. Серебро оказалось тяжелее, чем думал Эллери, да и фаянсовая посуда тоже, хотя Квин-младший всегда считал, что фаянс должен быть легким. Старуха же, если и была сумасшедшей, ела, как после тяжелой работы. Еду представили изобильную.

Близнецы Роберт и Маклин отсутствовали. Они позвонили матери й предупредили, что задержатся на службе.

С гостем Корнелия не любезничала. Старая леди же: лала знать все о мистере Квине, и мистер Квин, хотя и пришел сюда послушать, рассказывал. Ему не следовало говорить о себе, если он хотел выяснить правду о характере Тэрлоу Поттса.

Старуха расспрашивала его с типичным любопытством семидесятилетней женщины. Наконец она умолкла и повернулась к детям. Эллери облегченно вздохнул.

Сэлли выглядела оживленной, даже слишком оживленной. Глаза ее светились. Эллери расценивал это как свидетельство ее смущения. Корнелия полностью игнорировала девушку, словно та была ей не дочерью, а бедной презираемой родственницей. Зато Старуха целиком посвятила себя Луэлле, которая не обращала на мать ни малейшего внимания. Тощая старая дева с волчьим аппетитом угрюмо поглощала пищу и молчала.

Стефан Брент и его друг майор Гоч уже теряли последнее терпение. Глядя на них, Эллери представил себе тропический рай, явские джунгли и «добрые старые времена» на южных морях.

Тэрлоу притащил за стол сразу две книги. И теперь постоянно в них заглядывал. Эллери никак не мог рассмотреть названия фолиантов и потому шепотом обратился к Чарли Пакстону:

— Что за книги он читает?

Чарли пригляделся.

— Одна — «История дуэлей», а другая — «Ручное огнестрельное оружие».

Мистер Квин поперхнулся.

Когда подали очередное блюдо — превосходное консоме из цыпленка,— Эллери снова вполголоса спросил Чарли:

— А почему на столе нет хлеба?

— Это Старухина идея,— прошептал Чарли.— Она на строгой диете — доктор Иннис запретил ей мучное в любом виде,— потому она и не держит в доме хлеба.

Тем временем Тэрлоу с увлечением объяснял матери правила дуэлей, а майор Гоч вспоминал вслух свои восточные приключения. Воспользовавшись подходящей минутой, Эллери толкнул Чарли и прошептал ему на ухо:

— «Жила-была старуха, жила она в ботинке. У нее было так много детей, что она не знала, как с ними справиться. Вот и давала им бульон без хлеба...»[5]

Чарли усмехнулся.

— Удивительное сходство.

— Я просто поражен,— пробормотал Эллери,— Тут чувствуется определенное влияние Горация.— И он задумчиво возобновил свою трапезу.

Внезапно раздался визгливый голос Луэллы, и все вокруг притихли.

— Мама!

— Да, Луэлла! — Трудно было наблюдать рвение леди, откликающейся на призыв старшей дочери.

— Мне необходимы деньги для экспериментов.

— А предыдущую сумму ты уже истратила? — Уголки рта Старухи опустились.

Луэлла опять помрачнела.

— Она недостаточна. Мне нужна уверенность. Денег должно быть на несколько тысяч больше.

— Но, Луэлла, я же говорила...

К ужасу Эллери Квина, сорокачетырехлетняя старая дева неожиданно заплакала. Слезы капали прямо в консоме.

— Ненавижу тебя! Через несколько дней я получу миллионы... Почему ты не дашь мне немного теперь? Вынуждаешь меня ждать твоей смерти и не позволяешь закончить великое изобретение!

— Луэлла!

— Плевала я на тебя! Меня вообще от тебя тошнит!

— Луэлла, дорогая! — напряженным голосом произнесла Сэлли.— Не забудь, у нас гость!

—: Спокойно, Сэлли,— мягко сказала Старуха.

Эллери заметил, как пальцы девушки судорожно сжали ложку.

— Ты отдашь мне мои собственные деньги или нет? — продолжала кричать Луэлла матери.

— Луэлла, выйди из-за стола.

— Ни за что!

— Луэлла, выйди из-за стола и отправляйся в постель.

— Но я хочу есть, мама,— заскулила Луэлла.

— Ты ведешь себя как младенец. А младенцам суп не требуется. Уходи, Луэлла.

— Мерзкая, отвратительная старуха! — заорала Луэлла и, вскочив на ноги, выбежала в слезах из столовой.

Эллери Квин, который не знал, как ему поступить: последовать за женщиной и успокоить ее или остаться на месте, поскольку наказанию подвергся обычный ребенок, принял компромиссное решение. Он занял за столом неудобное положение — полусидя, полустоя .— и произнес про себя, как бы заканчивая то, что шепнул Чарли: «А потом порола их и отправляла в постель...» Затем, однако, он прочно устроился на стуле.

«Удивительно,— подумал он,— что можно сделать из нормального человека».

Как бы в ответ на эти мысли, из столовой вылетела рыдающая Сэлли. Чарли Пакстон сухо извинился и помчался за ней. Тут же поднялся Стив Поттс, губы его дрожали.

— Сперва закончи обедать, Стив,— спокойно произнесла Старуха.

Отец Сэлли снова сел.

Вернулся Чарли, по-прежнему бормоча извинения. Старуха уставилась на него проницательным взглядом. Он уселся рядом с Эллери и сдавленным голосом прошептал:

— Эллери, Сэлли просит прощения. Надо забрать ее из этого сумасшедшего дома.

— Что ты бубнишь, Чарльз? — строго обратилась к нему Старуха.— Где Сэлли?

— У нее разболелась голова,— пробормотал Чарли.

— Понятно.

Обед закончился в полном молчании.