В темноте я на ощупь добрался до двери, приоткрыл ее и прислушался. Лунный свет проникал через окна, слабо освещая спальню с двумя застланными пустыми кроватями. Из спальни я проник в столовую. Воздух в обеих комнатах был затхлый. Тонкий слой пыли покрывал мебель, как обычно в запертых помещениях. В комнате находились стол, радиоприемник, большой книжный шкаф, забитый фолиантами, у которых еще уцелели обложки. Стол занимали сифон, хрустальный графин и четыре бокала, перевернутые вверх дном на подносе. Рядом с ними стояла фотография в серебряной рамке, запечатлевшая мужчину и женщину средних лет с круглыми здоровыми лицами и веселыми глазами. Они смотрели на меня так, будто мое присутствие им не мешало. Я понюхал жидкость в графине. Она оказалась шотландским виски, и я отхлебнул немного прямо из горлышка. От этого моей голове стало хуже, но общее самочувствие улучшилось. Включив свет в спальне, я заглянул в шкаф. Там висели мужские костюмы. Карточка на полке уверяла, что хозяина зовут X. Г. Тальбот. Подойдя к бельевому шкафу и порывшись в нем, я отыскал голубую рубашку. С виду она казалась немного маловатой. Я отнес ее в ванную, разделся, вымыл лицо и грудь, растер волосы мокрым полотенцем и надел обнову. Потом я вылил на себя изрядное количество одеколона мистера Тальбота и воспользовался его щеткой для головы и расческой.

Если от меня еще и воняло джином, то уже значительно меньше. Воротничок не застегивался, и я нашел в шкафу темный галстук. Надев пиджак, я взглянул на себя в зеркало. Вид у меня был чересчур бодрый для четырех утра, особенно учитывая пожилой возраст мистера Тальбота. Чересчур бодрый и трезвый. Я немного взъерошил волосы, развязал галстук, вернулся к графину и постарался свою трезвость уничтожить. Затем я закурил хозяйскую сигарету, искренне надеясь, что чета Тальбот проводит время лучше и веселее меня. Я рассчитывал, что в будущем еще сумею зайти к ним в гости. Приоткрыв дверь в коридор, я выглянул наружу, не вынимая сигареты изо рта. Конечно, я и не мечтал удрать. Просто мне казалось, что сидеть и ждать, пока полицейские обнаружат разбитое окно в ванной, нисколько не лучше.

В коридоре кто-то кашлянул, и я вздрогнул. Человек посмотрел на меня и приблизился. Это был маленький тощий мужчина в тщательно выутюженном полицейском мундире. У него были рыжие волосы и красные глаза альбиноса. Я зевнул и лениво спросил:

— Что здесь случилось, господин полицейский?

Он продолжал глядеть на меня, не отрываясь.

— Небольшое приключение в соседнем номере. Вы не слышали ничего подозрительного?

— По-моему, слышал. Я только что вернулся.

— Немного поздновато,— засмеялся он.

— Это дело вкуса,— возразил я.— Так вы говорили о приключении в соседнем номере?

— Там находится одна дама,— кивнул он.— Вы ее знаете?

— Кажется, видел.

— Ну, тогда вам придется посмотреть на нее снова.— Он сдавил свое горло пальцами, вытаращил глаза и неприятно захрипел.— Вот в таком роде. Что же вы слышали?

— Ничего особенного, кроме стука.

— Понимаю. Ваша фамилия?

— Тальбот.

— Минуточку, мистер Тальбот. Подождите немного.— Он подошел к открытой двери соседнего номера, в котором горел свет, и закричал: — Сержант! Здесь сосед обнаружился.

В коридор вышел и остановился, глядя на меня, высокий мужчина. Здоровенный блондин с голубыми глазами стального оттенка. Де Гармо. Только этого мне и не хватало.

— Вот он, человек, живущий рядом,— доложил маленький аккуратный полицейский.— Его зовут Тальбот.

Де Гармо по-прежнему смотрел на меня, но его ядовито-голубые глаза ничего не выражали. Потом он стремительно шагнул вперед и втолкнул меня своей лапой в комнату. Затем, обернувшись, приказал:

— Запри дверь, Коротышка.

Маленький полицейский подчинился.

— А теперь,— лениво процедил де Гармо,— возьми его на мушку.

Коротышка мгновенно открыл кобуру, вытащил пистолет и направил на меня.

— Ну и люди,— грустно вздохнул он.— Ну и люди! Как вы догадались, сержант?

— Значит, собирались удрать?— спросил де Гармо, не спуская с меня глаз.— Хотели сойти вниз, купить газету и смыться?

— Ну и люди! — твердил свое Коротышка.— Дегенерат! Сорвал с девушки платье и задушил, представляете, сержант? И как вы догадались?

Де Гармо молчал. Лицо его было неподвижно, как гранит.

— Конечно он убийца,— продолжал Коротышка.— Только посмотрите, сержант. Помещение уже сто лет не проветривалось. Взгляните на пыль, вот, на книжном шкафу. Часы давно остановились. Он попал сюда... позвольте мне проверить. Я через минуту вернусь, сержант.

Он поспешил в спальню и начал там рыться. Де Гармо не шевелился. Вскоре Коротышка появился опять.

— Он пробрался через окно ванной. Там лежит разбитое стекло и страшно воняет джином. Помните, сержант, как воняло джином в той комнате? А вот его рубашка. Понюхайте только!

Он потряс рубаху, и помещение тотчас наполнилось запахом джина. Де Гармо бросил на нее короткий взгляд, распахнул мой пиджак и уставился на голубую рубашку хозяина.

— Я все понял! — воскликнул Коротышка.— Он стибрил ее у того парня, который здесь обитает. А вы поняли, сержант?

— Все ясно.

Де Гармо протянул было, ко мне руку, но потом опустил. Они говорили обо мне так, словно я был куском дерева.

— Обыщи его, Коротышка.

Коротышка обшарил меня, но безрезультатно.

— Оружие не найдено,— доложил он.

— Мы выберемся все вместе через черный ход,— сказал де Гармо.— Он наш, если мы успеем убраться прежде, чем сюда прибудет Уэббер. Этот ротозей не сумеет поймать даже мухи, попавшей в кипяток.

— Но ведь дело поручили не вам,— пробормотал Коротышка с сомнением в голосе.— Я слышал, будто вас отстранили, или что-то в этом роде.

— А что я теряю, если меня отстранили? — спросил де Гармо.

— Зато я могу потерять мундир,— возразил Коротышка.

Де Гармо нахмурился. Маленький полицейский покраснел, в его глазах появилось выражение страха.

— Ладно, Коротышка. Пойди и сообщи Риду.

— Только прикажите, и я все исполню, сержант. Я же могу и не знать, что вас выставили.

— Тогда веди его,— распорядился де Гармо.

— Слушаю, сержант.

Де Гармо приподнял пальцем мой подбородок.

— Развратник,— спокойно произнес он.— Чтоб тебя холера забрала.— И улыбнулся одними уголками толстых губ.