Мы прошагали по берегу озера, а потом поднялись на узкую плотину. Билл Чейз шел, выбрасывая вперед свой протез и придерживаясь за веревку, заменявшую перила. В одном месте вода лениво переливалась через бетон.

— Сегодня я спустил немного воды с помощью вон того колеса,— обернувшись, сказал он.— Только за тем оно и нужно. Три года назад здесь построили декорации, снимали какой-то фильм. Волнорез по другую сторону озера — тоже работа киношников. Большую часть своих сооружений они разобрали, но Кингсли уговорил их оставить волнорез и мельничное колесо. Это создает настроение.

Мы поднялись вместе с Биллом по широким деревянным ступенькам на крыльцо дома Кингсли. Он отпер дверь, и мы словно попали в теплицу. В помещении было жарко и душно. Солнечный свет проникал между планками жалюзи и лился узкими полосами на пол. Гостиная была просторная, веселая, устланная коврами. Ее украшала мебель из гнутых металлических труб. Всюду висели кретоновые занавески. Паркетный пол был из секвойи. В одной из стен размещался бар. Комната блистала чистотой, и не верилось, что ее поспешно оставили. Мы осмотрели спальни. В двух стояло по две кровати, а в третьей — одна двухспальная, застланная кремовым покрывалам. Это была спальня хозяйки, как сообщил мне Билл Чейз. На туалетном столике теснилось множество бутылочек и баночек с различными косметическими средствами, сосуды из зеленой эмали и хромированной стали. На двух баночках с кремом красовалась фабричная марка «Джиреллен компани». Целую стену спальни занимали шкафы с раздвижными дверцами. Я открыл один и заглянул в него. Он был забит женскими летними туалетами. Чейз следил за мной с кислым видом. Закрыв дверцы, я выдвинул ящик. В нем находилась по меньшей мере дюжина совсем новых, ненадеванных туфель. Задвинув ящик, я поднялся, Билл Чейз стоял передо мной, уперев руки в боки.

— Зачем вы осматривали платья? — сердито поинтересовался он.

— На то есть основания,— ответил я.— Ведь миссис Кингсли так и не вернулась домой. Ее муж не знает, где она.

Он опустил руки.

— Сыщик,— пробормотал Билл,— Первая мысль всегда самая верная. А я-то дурак открыл ему всю душу! Исповедовался перед ним. Ну и осел!

— Постараюсь оправдать доверие, как подобает приличному человеку,— бросил я и прошел в кухню.

Там имелись большая бело-зеленая печка, водослив, автоматическое отопление. Из кухни двери вели в светлую столовую. На полках стояла посуда. Все было в идеальном порядке: ни одной грязной тарелки, невымытой рюмки или пустой бутылки. Ни следа мух. Если даже миссис Кингсли и вела цыганский образ жизни, то бедлама после себя не оставляла. Через гостиную я вышел на крыльцо, ожидая, пока Билл запрет дверь. Когда он наконец повернулся с хмурым видом, я сказал:

— Я не просил вас открывать свою душу, но и мешать не стал. Кингсли не должен знать, что его жена соблазняла вас, если за всем этим не кроется что-то еще.

— Убирайтесь к черту! — сердито проворчал он.

— Хорошо, уберусь. Но ответьте сперва, могло так случиться, что ваша жена и миссис Кингсли уехали вместе?

— Не понимаю.

— Пока вы ходили топить свое горе, они могли поругаться, а потом помириться и поплакать друг у друга в объятиях. И позднее миссис Кингсли увезла вашу жену. У жены была машина?

Это звучало изумительно глупо, но он все принимал всерьез.

— Чепуха. Мэриел не плакала ни в чьих объятиях. Она вообще никогда не плакала. А если уж захотела бы выплакаться, то не перед такой исповедницей. Что касается машины, у нее был свой «форд». Она не ездила в моей машине, поскольку управление в ней приспособлено для протеза.

— Мне только сейчас пришло это в голову,— миролюбиво пояснил я.

— Если придет еще что-нибудь подобное, лучше держите это при себе.

— Вы дьявольски обидчивы для человека, который столь рьяно стирает свое грязное белье перед чужими людьми.

Он шагнул ко мне.

— Нарываетесь на драку?

— Слушайте, вы,— произнес я.— Я изо всех сил стараюсь не терять терпения. По-моему, вы порядочный человек. Способны вы хоть немного помочь мне?

С минуту он лишь тяжело дышал, потом беспомощно опустил руки.

— Человече, если бы я мог кому-нибудь помочь...— вздохнул он.— Давайте прогуляемся по берегу озера.

— Охотно, если позволит ваша нога.

— Я уже не раз там ходил.

Мы пошли рядом, как две хорошо воспитанные собаки. Дорожка, достаточно широкая для автомобиля, тянулась вдоль берега. На половине пути я заметил маленькую хижину на скале. Чуть дальше виднелась другая такая же, Обе были заперты, и казалось, что в них давно никто не живет.

Через пару минут Чейз заговорил:

— Значит, эта баба пропала?

— Похоже на то.

— Вы настоящий полицейский или только частный?

— Только частный.

— Она удрала с каким-нибудь парнем?

— Очень возможно.

— Наверняка. Она настоящая пустышка. Кингсли должен знать об этом. У нее полно любовников.

— Здесь тоже?

Он ничего не ответил.

-— А среди них был некий Лавери?

— Понятия не имею.

—- Что до это-го парня, то тут нет никакого секрет, объяснил я.— Она послала телеграмму из Эль-Пасо, что выезжает вместе с ним в Мексику.

Я достал депешу и протянул Биллу. Он вытащил из кармана очки и остановился, чтобы прочесть текст. Возвращая мне листок, он вновь спрятал очки и посмотрел на воду.

— Как видите, я плачу доверием за доверие,— заметил я.

— Лавери приезжал сюда,— медленно произнес Билл.

— Он признался, что виделся с ней месяца два назад, возможно, здесь. Но утверждает, что с той поры ее не встречал. Нам неизвестно, заслуживает ли он доверия.

— А разве теперь она не с ним?

— Он отрицает это.

— Не думаю, чтобы она шутила с такими вещами, как брак,— убедительно заявил он.— Провести медовый месяц во Флориде — было бы в ее вкусе.

— Может, вы сообщите мне какие-нибудь сведения? Например, вы видели, как она уезжала?

— Нет,— ответил он.— А если бы видел, то вряд ли бы сказал. Я, конечно, свинья, но не до такой степени.

— Хорошо. Во всяком случае, спасибо за доброе намерение.

— Не за что меня благодарить,— проворчал он.— По мне, так пускай черти заберут всех легавых и вас заодно.

— Мы начинаем повторяться,— заметил я.

Мы подошли к берегу. Я покинул Билла и поднялся на маленький мол. Опершись на деревянные поручни, я рассмотрел предмет, казавшийся издали павильоном для оркестра: это попросту были две дощатые стены, стоявшие углом к плотине. Билл топтался сзади меня.

— Все же я благодарен за угощение,— изрек он.

— Пустяки. В озере водится рыба?

— Кое-какая мелочь. Я не любитель рыбной ловли, она меня не интересует. Но извините, я опять ответил невежливо.

Я улыбнулся и, наклонившись над перилами, стал всматриваться в воду. Она была совсем зеленая. Вдруг я заметил какое-то движение: что-то мелькнуло в глубине и мгновенно исчезло.

— Верно, рыба! — воскликнул Билл,- Ого, какая большая!

Под водой находилось что-то вроде дощатого настила, расположенного там непонятно зачем. Я спросил, о нем Чейза.

— Еще до постройки плотины здесь была лодочная пристань. Плотина поддала уровень воды метра на полтора, и старая пристань теперь затонула.

У конца волнореза тихо покачивалась привязанная плоскодонка. Пронизанный солнцем воздух был спокоен и ласков, вокруг царила такая тишина, о которой в городе нельзя и мечтать. Наверное, я простоял бы так многие часы, совершенно забыв о Деррасе Кингсли, его жене нее любовниках.

Вдруг Билл сделал резкое движение и крикнул:

— Смотрите!

Его голос прозвучал, как удар грома в горах. Своими сильными пальцами он так сжал мне руку, что я с трудом освободился. Он наклонился над перилами, глядя в воду, его' загорелое лицо побледнело. Я тоже посмотрел в направлении затопленной пристани. Из-под покрытого тиной настила что-то выглянуло, шевельнулось и снова скрылось под досками. Этот предмет очень напоминал человеческую руку. Билл резко выпрямился, развернулся и зашагал к волнорезу. Нагнувшись над кучей лежащих там камней, он с трудом поднял один из них. Я слышал его хриплое дыхание. Прижимая ношу к груди, он вновь подошел ко мне. Камень был тяжелый, килограммов, наверное, в пятьдесят. Мышцы Чейза напряглись под смуглой кожей, как веревки, зубы сжались. Дойдя до конца мола, Билл остановился и высоко поднял камень. Так простоял он несколько мгновений, взглядом измеряя расстояние. Наконец из его уст вырвался нечленораздельный звук, тело перегнулось через поручни, и тяжелый камень полетел в озеро. Струи воды взметнулись вверх. Камень попал куда нужно и ударил почти в то место затопленной пристани, где мы заметили таинственно выглянувший и исчезнувший предмет. Побурлив немного, вода стала успокаиваться, и тут послышался глухой шум, будто треснуло дерево под водой. Старая прогнившая доска выскочила на поверхность и отплыла в сторону. Вода в озере снова прояснилась. Что-то еще медленно двигалось в глубине, но только не доска. Темный предмет вращался, постепенно всплывая. Я разглядел темно-серый свитер, черную кожаную куртку и брюки. Затем ботинки и какую-то отвратительную массу между ними и манжетами брюк. Потом увидел волну светлых волос, словно для большего эффекта, извивающихся в воде.

Вскоре на поверхности появилась рука с призрачными пальцами, а вслед за ней и лицо. Оно являло собой разбухшую клейкую белесую массу, без глаз и губ, страшный призрак с человеческими волосами. Массивное ожерелье из зеленых крупных неграненых камней, соединенных чем-то блестящим, висело на том, что некогда было шеей. Билл Чейз впился в поручни, и суставы его пальцев побелели от напряжения.

— Мэриел! — хрипло крикнул он.— Великий боже, это Мэриел!

Мне показалось, что его голос доносится откуда-то издалека, из-за холма и безмолвной темной массы деревьев.