Следующее судебное заседание началось с допроса доктора Стоуна.

— Рядовой Сантьяго поступил ко мне в 00 часов 12 минут и умер в 00 часов 37 минут.

Доброе лицо, ямочка на подбородке и очки как-то не вязались с темной формой морского офицера. Но четкая, без витиеватых оборотов, речь Пэрри Стоуна сразу выдавала в нем военного, привыкшего к рапортам.

— Что такое млечный ацедозис? — спросил обвинитель Росс.

— Это когда мышцы и другие клетки тела сжигают сахар, а не кислород. Получается млечный газ, который и душит человека, — последовал Ответ.

— И сколько нужно времени клеткам для этого? — уточнил Росс.

— От 12 до 15 минут, — подумав, сказал доктор.

— А как можно ускорить этот процесс, например в случае с Сантьяго?

Росс пристально взглянул на врача.

— Яд, определенный яд, — уверенно ответил Стоун.

Каффи обратился к судье:

— Мы протестуем, ваша честь! Это не факт.

— Доктор Стоун — специалист, — отчетливо произнес Росс. — Он эксперт.

— Да, — согласно кивнул Дэнни, — но он не криминолог, а лечащий врач. И мы считаем, что он не может знать точно.

— Вы можете подвергнуть сомнению его показания во время перекрестного допроса, — вмешался судья Фэл-тон.

— Сейчас мы можем продолжать? — вопрос полковника Фэлтона относился к обвинителю.

— Да, Ваша честь! — легкая усмешка пробежала по лицу Росса.

— Итак, доктор Стоун! Уильям Сантьяго умер потому, что он был отравлен? — вопрос обвинения завис на долю секунды.

— Да, конечно, да! — доктор достал из кармана стерильной белизны платок и промокнул им лоб.

— Вы понимаете, что результаты вскрытия не показали наличия яда в организме? — Росс прищурился. — Неужели такое возможно?..

— Существует огромное количество токсинов, которые невозможно засечь в человеческом теле и даже на ткани… Ацедозис — это как раз то, о чем я говорил.

— Спасибо, сэр! — Росс удовлетворенно сел.

Лейтенант Каффи, как будто рассуждая вслух, направился в сторону свидетеля:

— А возможно ли, чтобы у человека была какая-нибудь болезнь или болезненное состояние, которое смогло бы ускорить этот процесс… — Дэнни задержал свой взгляд на докторе. — Это возможно?

— Возможно, — утвердительно кивнул Стоун.

— А что это может быть, например? — поинтересовался Каффи.

— Ну, если у человека что-то не в порядке с сосудами, — начал доктор, — то такой процесс конечно ускоряется.

— Хорошо. Например, у меня, — Дэнни ткнул себя пальцем в грудь, — непорядки с сосудами. Если мне засунули кляп слишком далеко в горло, может ли быть такое, что, когда у меня кляп вынут, мои клетки будут продолжать сжигать сахар? — Каффи внимательно посмотрел на Стоуна. — Доктор, а может так быть, что со мною что-то очень не в порядке, но симптомы очень слабы, почти незаметны?..

— Ну да, конечно, — доктор ответил моментально, — таких симптомов может быть сколько угодно.

— Боли в груди? — спросил Каффи.

— Да, и боли в груди, — согласился Стоун.

— Прерывистость дыхания? — наступал Дэнни.

— Да.

— Усталость? — Дэнни замер в ожидании ответа.

— Безусловно! — теперь уже Стоун выжидательно смотрел на Дэнни.

Адвокат быстро повернулся к столу, где сидела защита, и протянул руку — Джоан моментально подала ему какой-то документ.

Дэнни положил бумагу перед Стоуном:,

— Доктор, это ваша подпись? — Каффи пальцем подчеркнул нижнюю строчку.

— Да, моя, — вглядевшись, подтвердил Стоун.

— Это приказ не отправлять рядового Сантьяго в наряды, — объяснил Каффи присутствующим на суде. — Доктор, будьте добры, зачитайте, что там написано внизу-

— Так, пациент жалуется на боль в грудной клетке, прерывистость дыхания, на усталость, — медленно читал Стоун. — Запрещено бегать на расстояние более 5 миль в неделю…

— Так, может, все-таки у Сантьяго было что-то с сосудами и именно поэтому он умер, а не какой-то таинственный яд его убил? — настойчиво спросил Дэнни.

— Нет, это невозможно, — доктор Стоун заерзал в кресле. — Я сам лично осматриваю всех людей. Сантьяго был абсолютно здоров! — сердито договорил Стоун.

— Поэтому вы считаете, что его убил яд. Конечно, — Дэнни стал говорить быстро, не давая себя перебить, — раз уж вы признали его абсолютно здоровым, а у него были неполадки с сосудами, не означает ли это, доктор, что вы оказались в полном дерьме?..

— Я протестую! — громкий окрик судьи заставил Каффи замолчать.

— У меня больше вопросов нет, Ваша честь, — Дэнни почти вырвал из рук Стоуна документы и вернул их Джоан.

Представитель обвинения капитан Росс своими вопросами налетел на доктора как коршун:

— Доктор Стоун! Вы практикуете уже 18 лет. Вы работаете в больнице, где 5419 пациентов, и вы профессионал, и вы — эксперт. Скажите, Сантьяго был отравлен?!

Джоан резко поднялась:

— Мы протестуем, Ваша честь, мы считаем, что показания доктора Стоуна не могут быть доказательством.

— Я отклонил… — Судья Фэлтон был недоволен поведением защиты.

— Но мы решительно протестуем и просим, чтобы был приглашен другой эксперт, — Джоан была неумолима. — Мы хотим, чтобы показания этого врача не были…

— Я все слышал. Я отклонил ваш протест, — судья Фэлтон повысил голос. — Я прошу вас сесть. Он эксперт. И мы считаем, что он достаточно компетентен, чтобы давать показания.

Представитель обвинения в один момент перехватил инициативу:

— Доктор Стоун! Скажите, как эксперт, как профессионал — рядовой Сантьяго был отравлен?

В зале воцарилась мертвая тишина.

— Да! — отчетливо прозвучало в ответ.

— Спасибо, сэр! — капитан Росс про себя ухмыльнулся. — У меня вопросов больше нет.

— Вы можете идти! — судья Фэлтон кивнул доктору Стоуну, потом склонился над бумагами и сделал в них пометку. — Обвинение! У вас есть сегодня еще кто-нибудь?

— Мы будем вызывать других наших свидетелей по мере необходимости, — отрапортовал Росс.

— Хорошо, — проворчал судья. — Тогда перерыв. Следующее заседание назначается на понедельник, на 10 часов утра. Защита может вызвать своего первого свидетеля.

— Всем встать! — загремел секретарь суда.

Вслед за судьей и конвоем, уводившим Доусона и Дауни, народ потянулся к дверям.

— Решительно протестуешь, да? — Сэм Уэдберг, не скрывая иронии, посмотрел на Джоан. — Ах, раз ты протестуешь, да еще решительно, — снова начал он.

— Ну хватит! — Джоан бросала в свой портфель папку за папкой. — Я все поняла…

— Слава Богу, она поняла! — огрызнулся Сэм. — А ты поняла, что теперь все решили, будто мы боимся врача… Раз заявили, что он не криминолог… Нет, она все повторяет и повторяет… — Ссора грозила перерасти в скандал. — Вот разница между законом на бумаге и законом в суде. В итоге даже судья сказал, что Стоун — эксперт, — не унимался Сэм.

— Ну все, хватит. Она поняла, — вмешался сидевший понуро Каффи.

— Я пойду позвоню жене, — и Сэм быстро направился к выходу.

— Ты почему так их ненавидишь? — вопрос Джоан заставил Уэдберга остановиться. Его лицо гневно запылало.

— Они избили слабого парня. Вот и все. Все остальное — это просто дымовая завеса. — Сэм от возмущения даже стал заикаться. — Они мучили и били слабака, они не любили его, потому и убили. А почему? Да потому, что он бегать не мог быстро.

— Тихо, тихо вы! — Дэнни решил положить конец этой перепалке. — Все, сегодня отдых. Мы и так работаем по двадцать часов уже три с половиной недели. Все, отдыхаем! Сэм! Отправляйся к жене, дочери… — Каффи помахал Уэдбергу.

— А ты, Джо, — и он ободряюще похлопал Джоан по руке, — займись тем, чем ты обычно занимаешься.

Дэнни взял свой портфель и, уже открывая огромную дубовую дверь, спросил:

— Завтра какой день?

— Суббота, — чуть слышно произнесла Джоан.

— Суббота, хорошо… — Каффи кашлянул в кулак. — Значит, завтра встречаемся в десять.

— А почему ты таких любишь? — вопрос Сэма остановил Джоан.

Она подошла к Уэдбергу так близко, что он смог увидеть маленькое родимое пятнышко на девичьем подбородке и, глядя на Сэма своими пронзительно-синими глазами, которые сейчас предательски блестели от слез, произнесла:

— Потому, что они стоят у стены и говорят нам: «Ничего с вами, ребята, не случится, пока я на дежурстве».

— Ладно, — пробурчал Сэм, — про врача — забудь. В понедельник мы начинаем битву.