В последний вечер перед началом процесса друзья засиделись довольно поздно. Когда начали расходиться по домам, в коридоре Дэнни задержал Сэма:

— Ты хороший парень!

— Увидимся в суде, адвокат! — Сэм нажал кнопку лифта.

Джоан, в плаще, остановилась у лифтовой кабины:

— Дэнни! — нерешительно начала девушка.

— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, — не дал ей договорить Каффи. — Не нужно. У нас были разногласия. Сначала ты сказала то, что не хотела мне говорить. Потом — я что-то не то сказал… А теперь — ты очень довольна, что занимаешься этим делом. Ты начинаешь меня уважать… За эти три недели ты прониклась ко мне определенным уважением… И, конечно, я счастлив… Так что, нечего это раздувать… Но главное, — Дэнни наклонился к Джоан так близко, будто готовился к поцелую, — я нравлюсь тебе и ты нравишься мне. Так что все о’кей!

Легонько оттолкнув Дэнни, Джоан, насмешливо глядя на распетушившегося парня, произнесла:

— Я просто хотела тебе сказать: надень свой талисман, — и, выдержав актерскую пауза, добавила: — Надень свои знаменитые носки завтра…

— Хорошо… — еле пролепетал обескураженный Дэнни.

Мгновенная улыбка озарила прекрасное лицо Джоан:

— Мы готовы! В это надо верить!

Каффи еще долго стоял, прислонившись к дверному косяку:

— Они уничтожат нас в суде… — прошептал он одними губами.