Заключенные, капрал Доусон и рядовой Дауни, сидели на узкой длинной скамье в ожидании решения своей судьбы, когда в камеру стремительно вошли лейтенант Дэнни Каффи и капитан Джоан Галуэй.

— Офицер в помещении! Смирно! — прозвучала команда сержанта-охранника.

— Сэр! — огромный пухлогубый мулат в форме капрала смотрел на Каффи.

— Слушай! Не говори мне сэр так, будто тебя заставили чистить сортир. — И, не давая Доусону опомниться, Каффи быстро заговорил: — лейтенант Кендрик приказал вам устроить Сантьяго красное наказание?

— Да, сэр.

Каффи подошел к Дауни:

— Приказал?

— Да, сэр, — интеллигентное лицо Дауни моментально залилось румянцем.

— А может, вы объясните мне хоть теперь, что ж вы об этом раныпе-то не сказали? — Каффи взволнованно зашагал по камере.

— Вы не спрашивали нас об этом, сэр, — простодушно заявил великан Доусон.

— Ты болван! — возмущенно хлопнул себя по бокам Каффи. — Ты думаешь, что я так очень люблю? Я все равно получаю зарплату, сколько бы ты в тюрьме не сидел!

— Да, я знаю, сэр! — совсем детский взгляд капрала окончательно вывел Каффи из равновесия.

— Да пошел ты к чертовой матери.

— Хорошо, хватит, — Джоан прервала этот становившийся взрывоопасным диалог и, на правах старшего офицера, скомандовала:

— Вольно! Давайте разберемся спокойней.

Джоан села на стул пред стоящими на вытяжку заключенными.

— Итак, 6-го сентября было собрание взвода в четыре часа. Лейтенант Кендрик сказал вам, что он велел не трогать рядового Сантьяго. Это правда?

Капрал Доусон тяжело дышал.

— Говорите свободно, — успокоила его Джоан.

— Совершенно верно, мэм, — слова давались мулату с большим трудом. — Он нас распустил, мы разошлись по своим комнатам.

— И дальше что? — вставил Каффи.

— Лейтенант Кендрик пришел в нашу комнату… — продолжал Доусон.

— Когда? — вмешался Каффи.

— Минут через пять после того, как он распустил людей, — капрал говорил медленно, словно нехотя.

— Ну, быстрей, и что было дальше? — заторопил его Каффи.

— Лейтенант Кендрик приказал нам устроить Сантьяго красное наказание, — четко, как донесение, произнес Доусон.