Я была совершенно измучена, когда лейтенант поставил свою машину во дворе колледжа. На кампус опустился вечер. Мы стояли под кронами высоких деревьев. Трент закурил сигарету и посмотрел на меня при свете зажженной спички.

—  Трудный денек выдался для вас, не так ли? Так уж повезло... Но если вас это не смущает, вы можете стать неоценимым моим союзником.

— Союзником?

Эта перспектива страшно смутила меня, так как я уже вступила в союз с Мерсией и Хаднаттами против него. И я почти не сомневалась, что ему об этом известно.

—  Я не прошу вас копаться в чужом грязном белье или шпионить за друзьями... Я только прошу вас держать глаза открытыми, широко открытыми.

—  Хорошо, я буду держать глаза открытыми,— согласилась я и опрометчиво добавила: — Но вы ведь не предполагаете, что кто-то здесь, в Вентворте, убил Г рейс?

—  У полицейских весьма нестандартное мышление, Ли Ловеринг, и хороший полицейский держит свои мысли при себе.

Он вынул из кармана небольшую записную книжку.

—  Когда я работаю над делом, то всегда пользуюсь такой записной книжечкой. На левой стороне страницы записываю то, что мне известно, а справа то, чего не знаю, но что необходимо выяснить... Может, вам любопытно взглянуть на записи за сегодняшний день?

Он раскрыл книжечку и протянул ее мне.

На левой страничке была одна-единственная запись:

«ИЗВЕСТНЫЕ ФАКТЫ

Убийца либо владеет машиной, либо имеет к ней доступ.

Он использовал ее, чтобы перевезти тело от (?) к реке.

Под подозрением все машины после двух часов ночи».

Прочитав эти строчки, я с беспокойством вспомнила про две машины, проехавшие по кампусу ночью; говорить о них Тренту я не собиралась.

Правая страничка почти целиком была заполнена.

«ФАКТЫ, КОТОРЫЕ СЛЕДУЕТ ВЫЯСНИТЬ

Кто:

1) владелец красного плаща (женского);

2)  доставил три письма Грейс;

3)  получил два, пока не установленных;

4)  писал Грейс множество заказных писем.

Где:

1) была в действительности убита Грейс;

2)  находится меховая шубка Л. Л;

3)  записная книжка Грейс;

4)  была фуражка морского офицера;

5)  Хаднатт получил шрам на лбу».

Я молча вернула ему записную книжку. И в это мгновение услышала едва различимый звук у себя за спиной. Что-то прошуршало в зарослях рододендронов — как будто человек осторожно подкрадывался к нам.

Шум прекратился почти так же внезапно, как

и возник, Я взглянула на Трента: слышал ли он? Его лицо, как обычно, оставалось непроницаемым. Кивнув, он сел в свою машину, включил передние фары и направил их свет на кустарник. Затем высунулся из окошка и сказал:

—  У меня для вас задание, мисс Ловеринг. Обойдите вокруг этих рододендронов, найдите своего приятеля Стива Картериса и узнайте у него, какая часть нашего разговора его особенно заинтересовала.

С этим он и уехал.

Я посмотрела на рододендроны. Кусты уже заметно шевелились, и вскоре возле меня появилась темная фигура.

— Стив!

Стив Картерис схватил меня за руку, глядя вслед уехавшей машине Трента.

—  Газеты уверяли^ что этот парень — самый знающий детектив Нью-Йорка. Им следовало бы посмотреть, как ловко проделал он этот небольшой трюк!

Из-за угла появились несколько студентов. Стив сильнее сжал мне плечо.

Мне надо поговорить с тобой наедине, Ли! — настойчиво прошептал он.— Я пытался найти тебя весь день. Куда пойдем?

Я предложила пойти в сад возле гимнастического комплекса, не пользовавшегося популярностью у студентов. Мы отправились гуда прямиком через кусты, чтобы срезать дорогу.

Это было очаровательное местечко. Посреди мраморного бассейна журчал фонтан. В сгущающихся сумерках он выглядел особенно живописно. Вокруг — бордюр из каких-то желтых цветов, сладко пахло нарциссами, а над водяными лилиями склонилась фигурка гнома из кованого чугуна, в красном колпачке, с надменной мудрой физиономией.

Мы сели на каменную скамью возле бассейна и немного помолчали. Стив смотрел на мозаичное покрытие вокруг бассейна, нервно ероша свои черные волосы,

—  Почему, господи, я был таким болваном? — пробормотал он.— Ну и в историю же я угодил!

Я не была влюблена в Стива, но мы с ним были давнишними друзьями, и его многочисленные романы не влияли на наши добрые отношения. Естественно, мне стало его очень жаль. Я тронула его за плечо. Это помогло: мгновенно он, казалось, вновь обрел присущую ему самоуверенность.

—  Я хочу, чтобы ты знала, как я переживаю случившееся,— заговорил он почти спокойно.— Ты ведь дружила с Грейс, не так ли? Я хочу, чтобы Джерри тоже знал, как я ему сочувствую. Фактически мы с ним поссорились из-за нее...

Мне нужно также извиниться за то, что я так внезапно покинул гостей вчера вечером. Видит бог, я очутился в таком положении, про которое говорят: «попал из огня да в полымя».

Я, конечно, знала, что Стив вернулся в дортуар лишь в четыре утра, но никак не увязывала это с трагедией Грейс.

—  Мне было совершенно необходимо уйти из «Эмбер-клуба»,— горячился Стив, взяв меня за обе руки,— чтобы кое-куда отправиться и кое-что предпринять. Я никому об этом не рассказывал, но позднее случилось нечто такое, о чем нужно сообщить полиции. И тут ты должна мне помочь.

—  Ты хочешь сообщить полиции вторую часть истории, умолчав о первой и не объяснив причину твоего отъезда из клуба? — с сомнением спросила я.— Полагаю, что это снова связано с девушкой?

—  Да, в этом замешана девушка, прямо и косвенно. Я так и думал, что ты догадаешься, Ли. На этот раз все было очень серьезно. Ты, наверное, заметила, что я образумился за последнее время. Конечно, тут большую роль сыграло намерение отца выставить свою кандидатуру на выборах. Но не только это.

Он придвинулся чуть ближе ко мне, и я впервые почувствовала, насколько он опасно привлекателен.

—  Поскольку ты сама влюблена, Ли, то должна понять, что я совершенно потерял голову... А ты ведь сохнешь по Джерри Хау, да?

Приняв мое молчание как знак согласия, он продолжал:

—  А тут Норма. Отвратительное чувство, верно? Мы с тобой товарищи по несчастью, с той лишь разницей, что мне до желанного берега куда дальше, чем тебе.

—  Не отклонились ли мы в сторону? — спросила я, отнимая у него свои руки.— Что. я должна для тебя сделать, Стив?

—  Прошу тебя пересказать лейтенанту Тренту мою дикую историю, не сообщая, что я ее тебе рассказал. Сможешь ли ты это сделать?

— Попытаюсь. Что за история?

 Он отодвинулся, чтобы я не видела его лица, потом очень медленно начал свой рассказ:

— Вчера ночью я видел Грейс Хау, Ли,— через несколько часов после ее ухода из театра.

 Я была так потрясена, что на мгновение потеряла дар речи, потом все же выдавила из себя:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что у вас было назначено свидание?

Стив покачал головой.

— Я наткнулся на нее случайно примерно в половине четвертого утра, когда возвращался из Нью-Йорка и остановился неподалеку от деревни, у колонки, чтобы заправиться бензином. Там уже стояла другая машина, в которой сидели какой-то мужчина и Грейс. Сперва я ее не узнал, но, когда затормозил у колонки, она вышла из машины, сказала своему спутнику, что хочет позвонить, и зашла в помещение бензоколонки. Тут-то я и разглядел ее.

—  А мужчину, который был с ней?

— Не очень хорошо. Он нс выходил из машины. Но мне кажется, что это именно тот малый, с которым ты видела Грейс в театре, как мне сообщил Ник Додд. Он был без фуражки, и рыжие волосы отсвечивали за милю.

— Значит, морской офицер все-таки повез ее назад... Но кому, черт возьми, могла она звонить ночью?

— Не имею ни малейшего представления. Мне она показалась очень оживленной и возбужденной.

—  В каком пальто она была?

— В каком пальто? Знаешь, такая светлая меховая шубка, вроде твоей.

Профиль Стива едва различался в сгущавшихся сумерках.

 — Я надеялся, что она не заметит меня,— продолжал Стив,— однако она, вероятно, узнала мою машину, потому что подошла ко мне и заглянула в окошко.

— Ох, Стив, подожди минутку, ты мне понадобишься.

Затем она подошла к другой машине и что-то сказала рыжему. Что именно, я не разобрал, только он моментально сорвался с места и помчался в сторону Нью-Йорка.

—  То есть оставил ее с тобой?

— Вот именно, оставил ее со мной! Она влезла в машину, даже не спросив моего согласия, и сказала:

— Ты ведь согласишься немного подвезти свою старую приятельницу, Стив?

— Значит, ты ее привез в колледж?

—  Повез, но не привез,— поправил меня Стив и скривил губы в горькой усмешке.— Все вместе взятое было столь странным, что я даже подумал, не выпила ли Грейс лишнего, хотя прекрасно знал, что она не берет в рот и капли спиртного. Когда я заводил мотор, она вынула из сумочки два письма...

—  Два письма? — переспросила я.— Их же было три, Стив.

—  Нет, мне она дала только два. Одно для Джерри, а второе было официально адресовано миссис Пенелопе Хаднатт, деканше женского факультета.

Это явилось для меня настоящим потрясением: Грейс написала Пенелопе письмо, а та не соизволила сообщить об этом лейтенанту, хотя даже мне было ясно, что этот факт был крайне важен для расследования.

— Дальше, дальше, Стив!

—  Даже для Грейс это было слишком. Я тут же спросил ее, почему она сама не может отнести эти письма адресатам или опустить их в почтовый ящик, как делают все нормальные люди. Тут-то она меня и ошеломила. Оказывается, она не собиралась возвращаться в колледж! У нее еще должно было состояться свидание.

—  Свидание ночью?! — воскликнула я, потом испуганно спросила: — Где?

—  Она просила меня отвезли ее в заброшенную каменоломню. Ты знаешь это место: там, где дорога от Вентворта поворачивает к развилке с Нью-Йоркского шоссе.

Теперь уже не было никакого сомнения в том, что старый карьер имел какое-то роковое значение в судьбе Грейс. Я вспомнила белое как мел лицо Мерсии, необычайно «честные и искренние» глаза Пенелопы, которая так ловко скрывала самые важные факты от полиции. Отчетливее всех был образ Роберта Хаднатта, у которого на лбу вздулся и покраснел старый шрам.

—  И ты отвез ее к этому карьеру, Стив? — спросила я охрипшим голосом.

—  Я не хотел этого делать: решил, что она задумала какое-то безумство, понимал, что должен ее переубедить, но не смог. Не хочется об этом говорить, но она пустила в ход нечестные средства, Ли, и вынудила меня согласиться.

— Каким образом?

— Понимаешь, когда-то Грейс мне нравилась.

Помнишь, как мы бегали втроем, и Джерри вместе с нами? В то время я по глупости кое-что рассказал Грейс. Мне хотелось узнать, как будет реагировать милая девушка на один неприятный инцидент в моем сомнительном прошлом. К тому же я сообщил ей имя девушки, о которой шла речь. Разумеется, тогда я был от нее без ума. Вчера ночью Грейс пригрозила предать огласке эту грязную историю, если я стану артачиться. Кстати, именно таким образом она расстроила нашу дружбу с Джерри. Поэтому я знал, что это отнюдь не пустые угрозы.

—  Неужели Грейс грозилась поссорить тебя с твоей девушкой?

—  Если бы только это, я послал бы ее ко всем чертям. Но она могла устроить настоящий ад для всей семьи Картерис. Ты же знаешь, Ли, что папа — губернатор одного из самых пуританских штатов США. Если бы Грейс разгласила то, что знала, не представляю себе, что сталось бы с моим отцом.

Боже мой, до чего же я была слепа в отношении Грейс! Она мне казалась жалкой, неинтересной девушкой, погруженной в мир своих фантазий. И вот не только Роберт Хаднатт, но и Стив подверглись шантажу с ее стороны. Оказывается, она была очень решительна и жестока и представляла реальную угрозу для тех, против кого затаила зло.

А раз так, то причина убийства Грейс не казалась теперь такой уж невероятной!

Стив продолжал:

—  Таким образом, она связала меня по рукам и ногам. Мне пришлось отвезти ее до карьера и оставить там. Начинался ливень. Когда я видел ее в последний раз, она стояла у входа в каменоломню, под дождем, страшно возбужденная, и вглядывалась в темную дорогу, ожидая кого-то.

Стив снова сжал мне руку, и я почувствовала, как дрожат его пальцы.

— Вот и все, что я знаю о Грейс. Клянусь тебе, Ли!

Я верила ему. Я упорно не допускала мысли, что кто-то из близких мне людей может преднамеренно лгать в столь важных вопросах. Оглядываясь назад, я вижу, что это было одной из моих фатальных ошибок.

—  Ты ведь веришь мне, Ли, не так ли? — нетерпеливо спросил Стив.

—  Конечно верю. Значит, ты хочешь, чтобы я рассказала обо всем этом лейтенанту?

—  Да. Понимаешь, ему необходимо узнать не только о возвращении Грейс в Вентворт, но и о свидании в карьере. Возможно, это является кульминационным моментом всей трагедии. Конечно, она могла ожидать рыжего моряка, но мои показания исключают это. Однако если отбросить моряка, то каково будет мое положение? Когда Тренту все это станет известно, я займу первое место в его списке подозреваемых.

Я думала так же, но решила подбодрить его:

—  Не глупи, Стив. С какой стати он будет подозревать тебя? Ведь нет никакого мотива. Послушай, Стив, а почему бы тебе не отправиться прямо к нему и не объяснить, что заставило тебя уехать вчера вечером из «Эмбер-клуба»? Эго было бы куда убедительнее.

— Нет, Ли, этого я не могу ему сказать.

— И мне не скажешь?

— Не скажу даже тебе.

—  Тогда я хочу знать, Стив, почему ты вчера просил меня никому не говорить о твоем телефонном разговоре? Ты с кем-то разговаривал вчера вечером. Скажи мне, связаны ли твой отъезд и разговор по телефону?

Он подумал и ответил:

— Это не имеет прямой связи с убийством Грейс.

Впервые он достал портсигар и зажигалку, которую я подарила ему ко дню рождения. Хотя Пенелопа запретила курить студентам в кампусе, я тоже закурила, и это помогло.

—  Я хочу сообщить тебе еще кое-что, Ли. Совершенно случайно вчера ночью я подслушал странный разговор. Вообще, это не мое дело, и, конечно, я не собираюсь его ни с кем обсуждать, если ты не сочтешь это необходимым. Случилось это после того, как я расстался с Г рейс и доставил два ее письма:

Сначала я сунул письмо для Джерри под входную дверь больницы, а оттуда поехал к дому Хаднаттов. Подойдя к парадному портику, я услышал в холле голоса. Естественно, мне не хотелось, чтобы меня увидели в столь поздний час, поэтому я живо нырнул за ближайшие кусты. Отворилась дверь, и на крыльцо вышли двое. Я не мог выйти из укрытия, потому что они бы меня заметили. Это были Хаднатт и Мерсия Перриш.

Поперхнувшись, он торопливо добавил:

—  Я не хочу, чтобы ты считала меня сплетником, но как ты думаешь: не роман ли у Мерсии с Хаднаттом?

— Исключено! — возмутилась я, но тут же вспомнила, как страстно Мерсия молила меня помочь Роберту.

— Я не любитель сплетен, я спросил тебя об этом только потому, что подслушал их странный разговор. Они стояли рядом меньше чем в метре от меня. Мне хорошо было видно лицо Хаднатта в свете, падавшем из холла. Оно было бледным, как у покойника. Потом он сказал:

— Мы должны ей рассказать, Мерсия. Погибла моя работа, погибло все.

Но Мерсия возразила:

— Сейчас ей нельзя ничего говорить, Роберт. Зачем такая бессмысленная жестокость? Поверь, мне лучше знать.

Хаднатт как-то растерянно рассмеялся и пробормотал:

—  Не удивительно, если я решусь на убийство.Мерсия тоже засмеялась и ответила, что если нужно кого-либо убить, то это следует поручить ей. Женщина в подобных делах гораздо расторопнее. И добавила, что она впутана в эту историю так же, как он,-— Стив снова принялся ерошить свою густую шевелюру.— Я бы не стал дальше рассказывать даже тебе, Ли, если бы сомневался, правильно ли все понял. Но я слышал совершенно отчетливо. Хаднатт взял Мерсию за руки и проговорил:

 — Не представляю себе, что бы я делал без тебя, моя дорогая.  Я никогда не забуду, что, даже когда мои руки были обагрены кровью, ты не отвернулась и вырвала меня из того ада.

Вот и все. Я думал, что Хаднатт проводит Мерсию Перриш до машины, но он поступил по-другому: сел в машину сам, а мисс Перриш возвратилась в дом.

—  Мерсия осталась, а Роберт уехал на машине?

— Да. Я сунул письмо Грейс, адресованное деканше, в их почтовый ящик, завел свою машину в гараж колледжа и вернулся назад.

Я неуверенно пробормотала:

—  И это все? Ты больше ничего не видел?

— Меня тревожили собственные проблемы, кроме того, в то время я еще ничего не знал про Грейс и потому не особенно обращал внимание на то, что творилось кругом. -Помню только, что, когда я поставил машину в гараж, рядом со мной на бешеной скорости промчалась большая желтая машина миссис Хаднатт. Я тогда еще подумал, не отправилась ли Пенелопа на поиски своего загулявшего супруга.

Где-то в другом конце кампуса перекрикивались двое парней; жизнь колледжа текла по обычному руслу; впереди был бал старшекурсников, который всем казался куда важнее случившегося с Грейс.

Неожиданно для себя я склонилась на плечо Стива и расплакалась как малое дитя.

Он обнял меня одной рукой, а другой нежно гладил мои волосы.

— Выше голову, дорогая,— прошептал он,— я понимаю, что это безумно трудно, но с этим надо справиться...

— Извини, Стив,— пробормотала я,— но мне все вдруг показалось очень мрачным и зловещим.

Мы стояли рядом под яркими звездами. Быстрым движением Стив привлек меня к себе и нежно поцеловал в губы.

— В один прекрасный день я перестану быть мрачным и зловещим,— сказал он.

Мы повернулись спиной к фонтану и направились к кампусу.