На ней были черные кожаные брюки, сильно обтягивающие ее мускулистые бедра и ляжки, и кожаная куртка. Светлые волосы вились, обрамляя запачканное лицо.

— Вот это сюрприз! — воскликнул Бассович.

— Рады меня видеть? — спокойно спросила девушка.

— Мы просто в восторге! — ответил Гунтер.

Она смотрела на них своими голубыми глазами, очень твердыми. Потом Гунтер увидел стоявшего позади нее мужчину. Старый человек, маленького роста, с серым лицом, в поношенном костюме. Увидев его глаза. Гунтер и Бассович поняли, что это профессиональный убийца. Они встречали десятки таких за годы своей службы. Профессионалы — из школ китайских, азиатских... У всех был такой же взгляд: мертвый, слишком пристальный.

— Вы немало попутешествовали в последнее время! — воскликнула Пусси Кэт.— Сицилия, Сардиния, а теперь Неаполь!

— Туризм — наша тайная слабость! — сказал Бассович.

Она тихонько засмеялась, потом ладонью похлопала по гробу.

— Значит, вы все-таки отыскали ее?!

 — Что именно?

— Мумию,— ответила Пусси Кэт.

Она встала и окинула ироническим взглядом ящик, типичный гроб бедняков, стоящий у ее ног.

— Так вот в каком ящике лежит знаменитая Мерседес! Добрая женщина, которая заставляла плакать народ, рассказывая ему сладкие сказки о том, что она — его сестра и мать одновременно! Мне не терпится посмотреть на нее! Открой ящик! — приказала она мужчине в поношенном костюме.

Тот встал на колени, достал из кармана большую отвертку и принялся за работу. Через несколько минул крышка уже лежала на полу.

Пусси Кэт нагнулась к стеклу и стала рассматривать восковое лицо на шелковой подушке.

— Как вы ее находите? — спросила она.

— Хорошо сохранилась,— ответил Бассович.— Но, безусловно, не так свежа, как вы,— галантно добавил он.

Пусси Кэт пожала плечами и посмотрела на Косту без особой нежности.

— Вы любите играть роль дамского угодника, а?

— Если дамы так же красивы, как вы,— конечно! — ответил Бассович, сохраняя свою светскую улыбку.

— Интересно знать, какое лицо вы сделаете, когда отправитесь на сотню метров ниже, с железом на ногах — заметила маленькая блондинка.— А это будет очень скоро!

— Вы собираетесь бросить нас за борт? — вежливо осведомился Гунтер.

— Укажите мне хоть одну разумную причину не делать этого,— отрезала Пусси Кэт.

— Драгоценности,— коротко бросил Гунтер.

Молодая блондинка с невероятной быстротой повернулась и остановилась перед ним.

—Что вы сказали?

— Я сказал, что если вы хотите получить драгоценности, вы не можете скормить нас рыбам.

— Какие драгоценности? — медленно переспросила она, побледнев.

 — Те, что вы ищете, — вы и все члены международной мафии,— ответил он.— Знаменитые драгоценности Мерседес Руйц- Ибарра, стоимостью в пять миллионов долларов, если быть точным.

Круглое лицо Пусси Кэт стало совсем серым, крепкие челюсти сжались.

 — Драгоценности, из-за которых вы пытали и сожгли старую мать-настоятельницу монастыря Санта-Клара ди Пиомбино, убили монсиньора ди Магистриса и монаха из монастыря Санта-Рочча,— добавил Бассович.— И главное заключается в том, что славное духовенство Ватикана, которому ничего не известно о драгоценностях в этом гробу, не может понять причин убийств добрых сестер и братьев!

— Где они находятся? -- медленно спросила Пусси Кэт.

—Там, где они были, их уже нет!

— Откройте гроб! — приказала она жестким тоном.

Старый мафиози начал действовать с помощью Этторе, который доверил свое ружье Пусси Кэт. Без особых церемоний они свернули в сторону крышку гроба и вынули манекен.

—Эй! Что вы скажете на это?! — воскликнул Этторе.

С ошеломленным видом он держал на вытянутых руках голову в светлом парике.

Пусси Кэт злобно пожала плечами.

— Мне наплевать на эту добрую женщину, из стекла она или из чего другого! Откройте двойное дно.

Так как им не удалось обнаружить секрет, оба взломали дно с помощью отвертки. Этторе вынул металлический ящик и протянул его Пусси Кэт.

— Открой его! — нетерпеливо сказала она.

Им пришлось грубо поработать над ящиком не менее четверти часа, прежде чем удалось открыть его, взломав замок. Бассович с упреком смотрел на такое варварство. Маленькая блондинка схватила мешок и высыпала гравий на пол трюма. Наступило долгое, напряженное молчание.

— Потрясающе! — похоронным голосом прошептал старый убийца.

— Где камни? — наконец придя в себя, спросила Пус-си Кэт.

— В совершенной безопасности,— ответил Гунтер.— И, разумеется, не в монастыре Санта-Маргарита ди Пула. В свое время они отправились по почте в нужном направлении.

— Они лгут! — закричал Этторе, который смотрел на Гунтера со страшной злобой.— Я уверен, они лгут! Я все время наблюдал за ними!

— Они говорят правду! — сухо оборвала его молодая блондинка.— Если бы ты на самом деле следил за ними, ты бы знал, что камни у них.

— Этот славный Этторе! — насмешливо проговорил Гунтер.— Храбрый маленький мафиози, плюющий в колодец отцов, которые кормят его! Уверен, что дядя Бенефекто не будет доволен, когда узнает об этом!

— Дайте мне его! — прошипел Этторе.— Дайте мне его, и я заставлю его сказать, куда они спрятали камни!

— Закройся! — крикнула Пусси Кэт.— Перестань трещать!

Этторе побледнел и замолчал. Он отступил и стал в углу трюма.

— Итак? — спросила Пусси Кэт.— Что вы предлагаете?

— Наконец слышу разумные слова! — воскликнул Г унтер.

— Я слушаю.

— Что нас интересует? Мумия, а не драгоценности.— Она слушала с большим вниманием, полузакрыв глаза.— Но, как вы могли заметить, у нас нет мумии — у нас только манекен, похожий на нее. Но драгоценности у нас есть. Итак, я предлагаю вам обмен: мумию — на камешки!

Маленькая блондинка задумалась.

— Вам что, не нужны драгоценности? — спросила она.

— Нет, только мумия.

— Но у нас нет мумии.

— Найдите ее! — приветливо посоветовал Гунтер.

Молодая женщина казалась озабоченной. Она не предусмотрела такой ситуации.

— Мне нужно будет получить согласие моих шефов,— угрюмо проговорила она наконец.

— Это естественно,— согласился с ней Гунтер.

Подошел Этторе, по-прежнему державший ружье в руке. Он был бледен от ярости.

—Так мы не будем убивать их?

— Нет,— сухо ответила Пусси Кэт.

— Огорчен, старина? — улыбнулся Г унтер.

Красивый малый медленно проглотил слюну. Его лицо исказилось от ненависти.

— Я... я убью вас! — медленно проговорил он, поднимая свое страшное ружье.

— Спокойно! — закричала блондинка.

Она сделала шаг к нему. Этторе быстро отступил и наставил свою ружье на нее.

Пусси Кэт замерла. Она пыталась уговорить его спокойным голосом:

— Не будь идиотом, Этторе! Дай мне свое ружье.

— Не приближайтесь! — прошипел Этторе, глаза которого сузились от ярости.

Гунтер осторожно заложил руки за спину и стал медленно вытаскивать кинжал из тайника в рукаве. Он знал, что этот молодой кретин будет стрелять в них, что он убьет их даже в том случае, если для этого ему придется убить других. Этторе жаждал смыть свое унижение и стыд. Даже его страх перед мафией и их правилами не заставит его отказаться от мести. Этторе должен убить Гунтера, который унизил его перед женщиной.

— Спокойно, малыш,— вмешался старый убийца, приближаясь.— Дай мне свое ружье.

Он говорил грубым голосом, с уверенностью и спокойствием, как старый учитель, делающий замечание ученику за нарушение дисциплины.

—Дай! — повторил он.

— Назад! — прошипел Этторе.

У него были безумные глаза, рот перекосился. Мафиози сделал еще шаг вперед — и Этторе выстрелил. Выстрел снес старому убийце половину лица. С пронзительным криком молодая блондинка бросилась вперед. Крик испугал Этторе. Он повернулся и выстрелил во второй раз, попав блондинке в живот. Пусси Кэт завертелась, прижав руки к животу, дико крича, потом повалилась и больше не двигалась.

Этторе бросил свое разряженное ружье и лихорадочно стал вытаскивать из-за пояса револьвер. Кинжал Гунтера взлетел в воздух и на три пальца вонзился в основание горла Этторе. Красавчик с удивленным видом открыл рот и вырвал кинжал. Затем посмотрел на Гунтера все с тем же выражением удивления и упал на колени. Потом уткнулся лицом в пол.

Гунтер подошел к Пусси Кэт. Она держалась обеими руками за свой разорванный живот. Кровь сочилась сквозь пальцы. На таком близком расстоянии крупный заряд проделал в теле дырку, величиной в два кулака... Между тем девушка была еще жива. Она открыла рот, явно желая что-то сказать, по смогла лишь прошептать:

— Кретин...

Потом умерла и лежала, неподвижная, с открытым ртом и устремленными вверх глазами.

— Да,— заметил Г унтер,— настоящий кретин!

Он перевернул Этторе ногой. Донжуан из Санта-Маргарита ди Пула был мертв.

Послышался шум шагов по палубе, и появился старый бородатый моряк. Он посмотрел на три распростертых тела, потом на ружье, которое Бассович подобрал и успел уже зарядить двумя патронами из кармана покойного Этторе.

— Мама миа! — пробормотал старик, крестясь.

— Это издержки производства, мой друг,— сказал Коста.— Они умерли все трое.

Бородач с опаской покосился на ружье.

— Послушайте, патрон, я всего лишь бедный рыбак...

— Знаю, знаю,— перебил его Бассович.— Не напрягайся! Что мы теперь будем делать? — обратился он к Гунтеру.

— Отправимся в Неаполь, как было условлено,— пожал тот плечами.

Близ берегов Имиа они появились на следующий день, к концу вечера. Все три тела были утоплены с достаточным грузом на ногах, чтобы не смогли всплыть. Старый моряк вспомнил все молитвы, какие знал, прежде чем опустить трупы в море.

В этом месте, как он пояснил, встречались ямы глубиной более тысячи метров. Гунтер и Бассович видели, как один за другим тела погружались в воду и исчезали в ее синей глубине.

— Прекрасная могила все же,— произнес Гунтер.

Когда наступила ночь, судно подплыло к неаполитанскому порту, к молу Боверелло, куда обычно причаливали корабли с туристами. Не успел старый моряк закрепить швартовы, как высокий молодой человек подошел к краю причала.

— Вы господа Гибсон и Андропулос? — спросил он с небольшим акцентом.

— Да.

— Я от господина Фонтини.

— Мы следуем за вами.

— Предмет, который сопровождает вас, здесь?

— Да.

— В таком случае мы можем погрузить его в наш фургон,— сказал молодой человек.

Фургон оказался закрытым черным «фиатом» с номерными знаками Ватикана. Туда и поставили гроб, в котором фальшивая мумия заняла свое место, предварительно будучи завернута в покрывало. Старый моряк с беспокойным видом ожидал окончания операции, стоя на краю пристани.

— Мне кажется, нам не о чем больше говорить друг с другом, камарад,— сказал ему Гунтер.— Попутного ветра и доброй ловли!

Тот не заставил повторять это дважды. Он поклонился, приложив два пальца к поношенной каскетке, и прыгнул на барку с легкостью юноши. Судно отчалило так резво, что лопнули канаты. Очень скоро его огни затерялись вдали.

А Гунтер и Бассович влезли в фургон, который на большой скорости покинул порт и направился к автостраде делла Марина.

Кабинет был огромен. Свет проникал сквозь маленькие окна, которые окрашивали его в золотистый цвет, отражавшийся на блестящем паркете. Между окнами фрески Мелоццо и Форли представляли группы ангелов и бородатых пророков. Громадный Христос занимал всю стену около рабочего стола. Слышен был плеск фонтана под окнами.

Гунтер и Бассович встали, когда Его Преосвященство Понти, кардинал-викарий из Государственной канцелярии папы, вошел в кабинет быстрыми шагами. Он очень был похож на доброго кюре из какого-нибудь селения, с густой порослью волос на руках и в ушах, красноватым цветом лица и двойным подбородком. Глаза его были живыми и холодными — настоящие глаза дипломата.

— Садитесь, садитесь,— очень приветливо обратился он к ним.— Мы будем говорить без церемоний, не так ли?

Кардинал пренебрег высоким стулом у рабочего стола и сел в кресло подле посетителей.

— Спасибо, что пришли. Последние дни для вас были насыщены событиями и волнениями, а? Я в курсе, в курсе дела... Мы знаем о несчастье наших сыновей Святого Франциска, в тех местах, где, кажется, мало еще почитают Христа...

Он сложил свои толстые руки на коленях и сощурил глаза.

— Но, в конце концов, вы здесь, живые, здоровые, а это главное. И вы привезли бренные христианские останки этой несчастной женщины...

— Я прошу у вас прощения, Ваше Преосвященство,— осторожно начал Г унтер.— Но мы не привезли бренных останков Мерседес Руйц-Ибарра...

Кардинал-викарий удивленно поднял одну бровь.

—Не привезли?

— Нет. То, что мы привезли,— это манекен, который находится в гробу.

Наступило молчание.

— А! — наконец произнес кардинал-викарий.— Вы знаете...

— Мы знаем, но хотели бы узнать, где находится настоящая мумия усопшей жены президента.

Толстый человек деликатно почесал себе нос, потом сложил руки на животе и понизил голос:

— Может быть, я вас ошеломлю, мои дорогие сыновья, но нет больше бренных останков Мерседес Руйц-Ибарра...

Гунтер и Бассович переглянулись.

— Я не совсем хорошо вас понял, Ваше Преосвященство,— сказал Г унтер.

— Между тем все это очень просто, увы! — сказал кардинал-викарий.— Это было в 1956 году, когда правительство, которое свергло Руйц-Ибарро, решило избавиться от усопшей: она их слишком смущала. Вы знаете о том, что отряд офицеров темной ночью проник в Дом Синдиката и унес гроб. Тогдашнее правительство пыталось потом уничтожить все следы, захоронив в различных местах похожие гробы. Но относительно захоронения настоящей мумии усопшей обратилось в Ватикан. Царствующий папа — будь благословенно его имя! — посчитал возможным исполнить эту просьбу и поручил монсиньору да Магистрису столь деликатное дело. Он решил, что забальзамированное тело должно быть похоронено секретно, под вымышленным именем, в часовне какой-нибудь маленькой духовной общины в Италии.

Кардинал-викарий говорил тихим голосом, но очень ясно и отчетливо, так что не составляло труда слушать его.

— Но несчастью было угодно, чтобы военный самолет, на котором везли тело, исчез в море и уже никогда не будет найден. Испугавшись обвинения в умышленном уничтожении этого самолета, военное правительство приказало сделать манекен, в точности похожий на усопшую, и решило, что он и будет похоронен как настоящая усопшая Мерседес Руйц-Ибарра.

— Значит, мумия покоится где-то на дне океана? — спросил Бассович.

— Теперь и до воскрешения из мертвых! — ответил кардинал-викарий.

Снова воцарилось молчание в большом позолоченном кабинете. Где-то, очень далеко, было слышно приглушенное стрекотание пишущей машинки.

— В таком случае, для чего же эти погребения в разных монастырях? — спросил Гунтер.

— Так хотел папа,— ответил Его Преосвященство.— Он чувствовал большое почтение к усопшей, считал ее замечательной женщиной и истинной христианкой. Он опасался профанации.— Кардинал-викарий понизил голос.— Усопший святой отец имел склонность к секретам,— прошептал он.

— Какое решение примете вы относительно манекена? — спросил Гунтер.

Кардинал развел руками.

— Желательно, чтобы все осталось в том же положении и никто не знал об исчезновении истинного тела усопшей. Пусть муж получит это тело, которое он любил: ведь это все же ее изображение! И пусть народ, так любивший ее, снова поклоняется ей, если, конечно, этого захочет Господь. Иллюзия часто бывает более необходима, чем жестокая правда.

Он посмотрел на обоих мужчин своим холодным, пронизывающим взглядом.

— Мы поручаем мумию вам, если вы согласны,— сказал он.— Отдайте эту имитацию усопшей тем, кто ждет ее с таким нетерпением. Ведь не жалкие останки бренного тела будут воодушевлять их — движение души и любовь, которую она испытывала к ним, вызывали у народа ответные чувства. Не мощи творят чудеса, а вера того, кто им поклоняется!

Кардинал-викарий встал и внезапно улыбнулся; его круглая и красная физиономия сморщилась от удовольствия.

— Что вы скажете о стаканчике слез Христа?.. У меня племянник — торговец вином в Риме, и он присылает мне каждый год несколько ящиков с вином.

— Необыкновенно! — воскликнул И. С. Он указал на экран телевизора. Там море голов волновалось у президентского дворца. Тут были сотни тысяч, приветствовавших мужчину с брюшком, стоявшего на балконе с розой в руке. Слышны были невероятные, несмолкающие вопли. Они заглушали голос диктора, продолжавшего, тем не менее, что-то говорить.

— Их, должно быть, не менее двухсот тысяч! — продолжал И. С., жуя свой потухший окурок.

— Может быть, даже больше,— заметил Гунтер.

На экране крупным планом появилось изображение президента Руйц-Ибарро.

Хорошо было видно его опухшее лицо, все еще красивое, сутулая фигура. Это была карикатура на великолепного трибуна, который воодушевлял ту же самую толпу пятнадцать лет назад.

— У него неважный вид,— с беспокойством заметил И. С.— Надеюсь, у Руйц-Ибарро хороший врач.

Он не хотел потерять свою новую пешку, с таким трудом водворенную на шахматную доску. Хотел, чтобы эта пешка выполнила то, что от нее ожидали.

— Внимание! — проникновенным торжественным голосом сказал репортер.— Это она!

Камера была установлена в Доме Синдиката. Сейчас он напоминал кафедральный собор, с его свечами, зеленью и цветами, светом, стеклом и особенно — детскими хорами в белых стихарях, которые окружали катафалк с дубовым гробом.

Один из прожекторов направил свой розовый луч на стекло, сквозь которое улыбалось фарфоровое лицо в короне светлых волос.

Толпы народа проходили мимо гроба, становясь на пороге на колени. Женщины рыдали и простирали руки к гробу, протягивали детей.

Мужчины передвигались по залу на коленях, как паломники в святых местах.

— Это огромное стечение народа, пришедшего приветствовать свою Мадонну, потерянную и обретенную, продолжается в течение трех дней,— слышался голос репортера.— Три дня и три ночи, когда дескамизадос снова, наконец, смогли увидеть Мерседес Руйц-Ибарра. Они пришли из всех провинций, даже самых дальних, большинство пешком, миллионы мужчин и женщин — почти все население страны, стремясь лишь к одной цели: снова обрести свою умершую королеву! Потрясающий спектакль! Который будет продолжаться еще долго, так как...

— Вы проделали отличную работу, господа! — сказал И. С.— В самом деле, прекрасная работа!

Бассович бросил быстрый взгляд на Гунтера, который не дрогнул, будучи полностью согласен с кардиналом-викарием. Мерседес Руйц-Ибарра была действительно там, потому что миллионы славных людей верили в это.

— Посмотрите-ка на драгоценности,— продолжал И. С.— Президент высоко оценил этот наш жест. И народ тоже.

В витрине, охраняемой двумя синдикатскими молодчиками, сверкали роскошные драгоценности «светловолосой Мадонны». Они ослепительно сияли в лучах прожекторов. Гунтер улыбнулся, подумав о том, какие лица сейчас у сидящих перед экраном некоторых главарей мафии в Нью-Йорке, Риме и других местах. Они тоже должны видеть эти пять миллионов долларов в камнях, сверкающих рядом с усопшей.

Хотелось бы знать, сидит ли в данный момент перед экраном телевизора Его Преосвященство кардинал-викарий Понти. Очень хотелось бы знать, о чем он подумал, если действительно смотрел на все это.

— Невероятно! — повторял И. С., который смотрел на толпу, пребывавшую в трансе, с немного ошеломленным и даже испуганным видом. Его пуританские взгляды были оскорблены таким проявлением фанатизма, латинского и католического.— Вы еще увидите: в один прекрасный день эта мумия начнет творить чудеса!