На следующий день, когда они спустились в зал, синьор ди Натто уже стоял за стойкой. Он подошел со смущенным видом и приветливой улыбкой. На скуле красовался синяк. Переминаясь с ноги на ногу, ди Натто пробурчал:

— Кажется, я немного переусердствовал с этой «Граппой» прошлой ночью... Джузеппина рассказала мне... Я должен извиниться перед вами, если я наговорил или сделал что-либо недостойное меня...

— Мы все слишком налегли на «Граппу» в прошлый вечер,— отозвался Бассович.— Не будем больше вспоминать об этом.

Выражение огромного облегчения появилось на лице мэра.

— Я ничего не помню.

— Я тоже,— сказал Гунтер.

Синьор ди Натто задумчиво ощупал свой подбородок.

— Вероятно, я упал с лестницы. Когда я пьян, то всегда нроделываю акробатические трюки.

Появилась Джузеппина с подносом: поджаренные тартинки, масло, варенье, сгущенное молоко и черный кофе. Она скромно улыбнулась.

— Синьоры хорошо спали? — шепотом спросила она.

— Очень хорошо,— ответил Гунтер.— Скажите нам, синьор ди Натто, что стоит посмотреть в Ларкара Рочча?

— У нас самые красивые развалины на всем острове, сипьор! — торжественно заявил ди Натто.— Лучше, чем в Сегесте и Агрижеате, поверьте мне! У нас есть Римский мост, цитадель, храм ди Эрколь и остатки мечети.

— Восхитительно! — сказал Бассович.— А нет ли у вас в окрестностях монастыря?

— Вы говорите о монастыре Санта-Рочча? Там есть религиозная община. Живущие там монахи принадлежат к Ордену Святого Франциска.

— И много их?— спросил Гунтер, намазывая маслом хрустящие тартинки.

— Дюжина, я полагаю. Действительно святые люди. Они сами обрабатывают свой сад и оливковые деревья. У них есть свои овощи и козы. И они занимаются гончарным делом.

— Это далеко от города? — поинтересовался Бассович.

— Около трех километров. Вы поедете по дороге на Фрадежина и сразу увидите монастырь с правой стороны.

Когда они позже направились к своей «ланчии», Джузеппина уже заканчивала протирать ее стекла. Девушка заговорщически улыбнулась им.

— Сегодня будет прекрасный день,— сказала она. Затем, понизив голос, добавила: — Патрон хорошо спал в эту ночь. Проснувшись, он ничего не помнил.

— До скорой встречи, Джузеппина! — сказал Гунтер.

— Я лриготовила «аббачио альфорно»,— улыбнулась малышка.

Она посмотрела вслед удаляющейся машине и вернулась на кухню.

Воздух был восхитительно свежим, когда машина пробиралась среди рощ миндальных деревьев. Монастырь предстал перед ними среди камней, с низкой часовней и прилегающими строениями. Решетка, обрамленная кипарисами, закрывала вход в аллею, ведущую к монастырю. Они поставили машину в тени цитрусовых деревьев и дернули за шнурок звонка. Стуча деревянной обувью, появился монах-привратник. У него было лицо старого крестьянина, высушенное солнцем.

— Мы от монсиньора ди Магистриса, хотим поговорить с отцом-настоятелем,— сказал ему Бассович.

— Войдите и подождите.— Монах отпер ворота.

Помещение, в которое он привел их, было пустым: стояла только большая статуя Христа из оливкового дерева. Свет проникал сквозь мале’нькие решетчатые окна. Со двора тянуло кисловатым запахом молока.

Через несколько секунд вошел отец-настоятель, высокий, составленный, казалось, из одних костей. У него был вид сильного малого, который не без успеха мог бы принять участие в потасовке регбистов... Энергичный подбородок, быстрый и твердый взгляд...

— Я — отец Орландо,— представился он,— настоятель этого монастыря. Мне сказали, что вы посланцы монсиньора ди Магистриса.

— Да, это так,— сказал Гунтер.

— Кто вы?

Он стоял перед ними, с руками, спрятанными в широких обшлагах монашеского одеяния, смотрел без особой приветливости, но и без враждебности. В отце Орландо не было ничего такого, что говорило бы о его особой проницательности, но ему нельзя было и пускать пыль в глаза. С ним следовало играть осторожно.

— Мы представляем американское правительство, отец мой,— сказал Г унтер.

Монах удивленно поднял брови.

— Американское правительство? — переспросил он.

—Это вас удивляет?

— Немного. Почему посланники Соединенных Штатов Америки приехали навестить настоятеля монастыря Санта-Рочча в Сицилии?

— Потому что монастырь Санта-Рочча не такой, как все остальные.

— В самом деле? И что же, по-вашему, отличает его от других монастырей Сицилии?

— Это то, что монсиньор ди Магистрис успел сказать нам, прежде чем его убили.

Лицо монаха не дрогнуло.

— И что же он сказал?

— Что здесь, в Санта-Рочча, находится то, чего больше нет в Санта-Клара ди Пиомбино.

Наступило молчание. Отец Орландо не спускал с них глаз.

— Вы, видимо, любите загадки, господа,— наконец сказал он.— Мы, бедные дети Святого Франциска, простые люди. Так что, пожалуйста, говорите проще. Чего вы хотите?

— Вы получили на сохранение гроб?

— Если бы это было так, вы считаете, я сказал бы вам об этом? Вы говорите, что приехали от монсиньора ди Магистриса, который спокойно умер в Риме два дня назад, претендуете на то, чтобы представлять Соединенные Штаты Америки, и при этом хотите, чтобы я немедленно открыл вам тайну о каком-то гробе, которая якобы была нам доверена? Это несерьезно!

— Это очень серьезно, отец мой,— возразил Гунтер.— Мать-настоятельница монастыря Санта-Клара ди Пиомбино умерла, так же как и одна из ее сестер, в результате так называемого несчастного случая с машиной. Фактически же она была убита, как это случилось и с монсиньором ди Магистрисом, и по той же причине: подозревали, что они знают, где находятся бренные останки Мерседес Руйц-Ибарра. У нас есть основания думать, что у бандитов было время заставить говорить монсиньора ди Магистриса, прежде чем убить его, и что они знают, где находится тело. Мы уверены, что тот, кто владеет этой тайной, подвергается смертельной опасности.

Отец Орландо слушал все так же внимательно.

— И вы считаете, что я владею секретом?

— Да, вы, если тело Мерседес Руйц-Ибарра покоится в монастыре.

— Я мог бы сказать, что не уверен в правдивости этой истории и что, возможно, вы и есть те убийцы, о которых шла речь.

— Действительно, мой отец, доказательств противного у нас нет.

— Ничто также не доказывает, что вы не лжете, когда уверяете, что приехали от монсиньора ди Магистриса.

— Тоже правильно,— признал Гунтер.

— Так что при всех обстоятельствах, если бы даже бренная оболочка этой женщины и находилась в монастыре, я не мог бы располагать ею иначе, как по приказу — прямому приказу — моего начальника.

— Это вполне понятно,— согласился Гунтер.— Все, что желает наше правительство, это только чтобы упомянутые останки не исчезли и не попали в нечестивые руки.

Отец-настоятель задумался. Стоя в центре приемной, он казался огромным. Потом вдруг улыбнулся.

— Весьма странную историю вы рассказали мне, господа! Признайтесь, что история просто невероятная! Она очень удивила бы братьев нашего монастыря, если бы я рассказал ее им.

— Жизнь — это цепь историй страшных и невероятных,— сказал Бассович,— и не сыну Святого Франциска, все существование которого было цепью необыкновенных событий, разуверять меня в этом.

— Разумеется! — отозвался настоятель.— Вы остановились в Ларкара Рочча?

— Да, в отеле «Августин».

— Полагаю, вы останетесь там на несколько дней? У несравненного синьора ди Натто хороший погреб. Может быть, я захочу встретиться с вами в течение этих сорока восьми часов.

— Договорились,;— Гунтер понял намек.— Мы будем ждать.

— Вполне возможно, что мне нечего будет вам сказать,— предупредил отец-настоятель.

— Позволю себе посоветовать вам, отец мой, быть очень осторожным,— сказал Гунтер.— Те, кто ликвидировали трех человек за одну неделю, не колеблясь, повторят это.

— Спасибо за совет, сын мой. Мне нечего бояться.

— И все-таки, настоятельно вам это советую.

— Я провожу вас.— Отец Орландо никак не отреагировал на последнюю фразу Гунтера.

Он провел их в коридор и покинул около двери приемной.

— А кого спросить в отеле «Августин»? — осведомился настоятель перед тем, как уйти.

— Гибсона и Андропулоса,— ответил Бассович.

— Да хранит вас Господь! — С этим словами монах удалился.

— Что вы думаете об отце-настоятеле? — обратился Бассович к Гунтеру.

— Он знает, где находится мумия.

— «Он знает!» — проворчал Бассович.— Но он ничего не скажет, если его начальство не прикажет это ему.

— В таком случае нам придется обойтись без разрешения отца-настоятеля и его начальника.

Бассович кивнул, рассматривая монастырь с его жалкой росписью, садами и угодьями, ульями в глубине сада...

— Мне хотелось бы знать, что в данный момент фабрикует наша маленькая подружка Пусси Кэт? — сказал он.— Так как мумия предположительно здесь, в Санта-Рочча, и она раньше нас узнала об этом, интересно, чего же она выжидает и почему не появляется?

— Возможно, монсиньор ди Магистрис умер до того, как заговорил? — предположил Гунтер.

— Может быть,— согласился Бассович.

Они вернулись в отель и попробовали знаменитое «аббачио альфорно», поливая его красным соусом. Джузеппина превзошла саму себя. Мясо ягненка таяло во рту. Синьор ди Натто, сияющий, покровительственно похлопывал по спине служанку, в то время как Бассович в изысканных выражениях прославлял маленькую сицилианку. Днем, после сиесты, Гунтер и Бассович заставили себя посетить руины Римского моста, цитадель и храм Эр-коль. Они провели весь день, лазая по холмам, в развалинах мрамора и стен из красного кирпича прошлых веков. Вечером за столом Бассович зевал так, что чуть не свернул себе челюсть. Он падал от усталости и засыпал на ходу.

Они поднялись к себе рано. Гунтер тоже хотел спать - чистый воздух. Он лег и мгновенно заснул. Прикосновение легкой руки и нежный шепот разбудили его. Он вскочил, увидев стоящую возле его кровати Джузеппину.

— Тс-с...— прошептала она.— Не шумите.

Распущенные волосы падали ей на плечи. На ней была полотняная ночная рубашка до пят.

— Ты что тут делаешь?!

— Говорите тихо, ради самой Мадонны! — прошептала девушка.— Если они услышат нас, то всех убьют!

— Кто убьет?

— Люди внизу.

— Кто это?

— Я не знаю. Они недавно появились, в масках и с ружьями в руках. Они разговаривают с синьором ди Натто.

Девушка дрожала от страха. Гунтер посадил ее на кровать рядом с собой.

— Успокойся и расскажи толком.

— Я собиралась ложиться спать, когда услышала, что синьор ди Натто вышел из комнаты. Я подумала, что... словом, что он собирается прийти в мою комнату.— Джузеппина отвернулась.— Только он не пришел. Он спустился по лестнице и направился к сараю в глубине двора. Тогда я приоткрыла ставни и посмотрела: он разговаривал с тремя мужчинами. Я видела их ружья и маски на лицах. А синьор да Натто сказал: «Они теперь спят... беспокоиться нечего».

Девушка схватила руку Гунтера своими маленькими жесткими руками.

— Это вас они хотят убить! Вас и вашего друга! Я слышала, как они говорили об «американос». Вы должны скорее бежать!

— Где они сейчас?

— Они все еще разговаривают во дворе.

— Хорошо,— сказал Гунтер.— Теперь отправляйся спать и ничего не бойся. Все будет хорошо.

— Но у них ружья...

— Я знаю. Спасибо, Джузеппина.

Он легко погладил ее по лицу и подтолкнул к двери. Девушка обернулась и посмотрела на него с выражением нежности и горести.

— Синьор...— прошептала она.

Гунтер улыбнулся, и девушка, легкая, как сон, убежала в вестибюль, освещенный луной. Гунтер молча оделся и взял свой «Магнум-44». Он знал, что у Косты легкий сон, как у всех, кто хорошо знает, что жизнь зависит иногда от доли секунды. Через секунду тот появился с кольтом «Кобра» в руке.

— К нам посетители,— прошептал Гунтер.

— Какого рода?

— Вооруженные.

— Вооруженные?!

— Да, ружьями.

— Вот как! Где они?

— Во дворе, вместе с нашим другом синьором ди Натто.

— Супермен в игре?

— Похоже на то.

— Кому доверять? — вздохнул Бассович.

— Джузеппине — это она меня предупредила.

— Молодец, крошка! Я всегда говорил, что в большинстве случаев женщины стоят гораздо больше, чем мужчины.

Коста щелкнул затвором своего кольта.

— Какова будет тактика?

— Самая простая: дадим им войти и нападем с тыла после того, как они уже разрядят свои ружья.

— Класс! — согласился Коста.— Фридрих и Наполеон не сманеврировали бы лучше.

Они покинули свои комнаты после того, как из одеял и подушек соорудили подобие спящих фигур. Потом проскользнули в третью комнату, совершенно пустую, и стали ждать, прижав ухо к двери.

Несколькими секундами позже скрип половиц возвестил их о появлении неизвестных. Они слышали их дыхание, когда те проходили по коридору.

—Здесь и там! — прошептал синьор ди Натто.

Очень осторожно Гунтер приоткрыл дверь.