Во второй день процесса по делу Стефании Клэр в зале суда царило возбуждение. Жюль Хоумен был вызван для вторичной дачи показаний.

 Свидетель отвечал на вопросы нервно и торопливо. Эта нервозность стала еще более заметной, когда право допроса было предоставлено Мейсону.

 Не торопясь, адвокат положил перед собой на стол небольшой сверток, развернул его и достал рубашку, в которой присутствующие в зале суда Трегг и Дрейк сразу узнали ту, что накануне принесла Мейсону миссис Г рили.

 Однако при первых же словах Мейсона оба они оцепенели от изумления.

 — Это ваша рубашка, мистер Хоумен? — спокойно обратился адвокат к свидетелю.

 — Моя?

 — Да, ваша.

 — Господи боже мой, откуда вы это взяли?

 — Посмотрите на метку.

 Хоумен уставился на выпачканную красным рубашку. Глаза его, казалось, готовы были вылезти из орбит. Не мешкая, Мейсон нанес другой удар. Он извлек из кармана связку ключей на кольце и предъявил свидетелю.

 — Это ваши ключи?

 — Не знаю.

 — Но у вас, несомненно, есть в кармане другие. Могу я вас попросить показать их?

 — Я протестую!

 В дело вмешался судья Картрайт, и, повинуясь его строгому приказу, Хоумен нехотя достал из кармана связку ключей.

 — Так,— удовлетворенно изрек Мейсон, сравнивая обе связки.— Это, по-видимому, ключ от машины, а этот?

 — Это ключ от каюты моей яхты.

 На связке, предъявленной адвокатом, было три ключа. В связке свидетеля ключа, идентичного третьему, не было.

 — Что это за ключ? — еще раз спросил Мейсон.

 — Не знаю,— забормотал Хоумен.— У меня много ключей. Возможно, это старая связка, которую я случайно забыл в машине. Просто забыл, что это за ключ... И кроме того, не понимаю, какое это имеет отношение.

 Судья вопросительно взглянул на адвоката, но тот только слегка поклонился и спокойно сказал:

 — У меня нет больше вопросов, сэр.

 По рядам зрителей прошел шепот недоумения. Судья официальным тоном обратился к Хоумену:

 — Итак, вы отрицаете, что находились за рулем своей машины вечером в среду, девятнадцатого числа сего месяца?

 — Решительно отрицаю, сэр.

 — Где вы были в это время?

 — Я уже говорил и повторяю, что находился в своем доме на Беверли Хиллз.

 — Можете вы объяснить, каким образом пятно от губной помады оказалось на вашей рубашке?

 — Я не могу этого сделать, сэр.

 После краткого молчания судья Картрайт громко сказал:

 — В связи с появлением новых, весьма существенных для следствия обстоятельств судебное разбирательство будет продолжено завтра.

 — Не хотите ли вы сказать,— возопил Хоумен,— что я должен потерять и завтрашний день и снова явиться сюда?!

 — Да,— отрезал судья.

 Это было сказано таким тоном, что Хоумен сразу притих. Несколько мгновений он стоял, словно собираясь с мыслями, затем направился к выходу.

 Когда Мейсон был уже готов тоже покинуть зал суда, к нему нерешительно приблизилась миссис Грили.

 — Мистер Мейсон,— начала она,— я понятия не имела, что это рубашка не моего мужа, когда принесла ее вам. Я никак не могла предположить, что она принадлежит мистеру Хоумену. По-видимому, мой муж был связан с мистером Хоуменом гораздо теснее, чем это казалось на первый взгляд. Это так?

 — Потерпите немного, миссис Грили, и я отвечу на все ваши вопросы. А пока у меня к вам просьба. Если вы будете просматривать бумаги вашего мужа, обратите, пожалуйста, внимание, не упоминается ли в них некая миссис Уорфилд.

 — Конечно, я с удовольствием сделаю это для вас, мйстер Мейсон! — С этими словами миссис Грили наклонила в знак прощания голову и направилась своей грациозной походкой к выходу. Мейсон спокойно смотрел ей вслед.