Лео Кингшип вернулся домой в десять часов. В эту среду он много работал, чтобы наверстать упущенное за время рождественских праздников.

— Марион у себя? — спросил он, отдавая пальто камердинеру.

— Она ушла с мистером Корлисом. Сказала, что вернется рано. В гостиной вас ждет мистер Детвейлер.

— Детвейлер? — Кингшип задумался.

— Он сказал, что мисс Ричардсон прислала его с какими-то важными бумагами. Он притащил какую-то коробку.

— Детвейлер? — повторил Кингшип.

Он направился в гостиную,

В уютном кресле возле камина сидел Гордон Гант. При виде хозяина он встал.

— Хелло! — радостно приветствовал он.

Некоторое время Кингшип молча смотрел на него.

— Неужели мисс Ричардсон не поняла, что я не хочу...— Он сжал кулаки.— Вон отсюда! Если Марион войдет...

— Вещественное доказательство номер один,— сказал Гант, поднимая руки, в которых держал по брошюре,— против Бада Корлиса.

— Я не хочу...— Он не договорил. Шагнув вперед, Кингшип выхватил брошюры из рук Ганта.— Наши публикации...

— Во владении Бада Корлиса,— произнес Гант.— Он хранил их в коробке в чулане в Менассете.— Он вытолкнул вперед коробку ногой и поднял крышку. Там лежали четыре продолговатых конверта.— Я украл ее,— признался Гант.

— Украли?

Он улыбнулся.

— Борьба огня с огнем. Я не знал, где он остановился в Нью-Йорке и поэтому решил сделать вылазку в Менассет.

— Вы безумец...— Кингшип тяжело опустился на кушетку возле камина и снова взглянул на брошюры.— О боже!

Гант подсел к нему.

— Обратите внимание на это вещественное доказательство,— предложил он.— Видите, следы его пальцев? Это значит, что он не один раз смотрел их. Я бы сказал, что он постоянно просматривал их.

— Этот... этот сукин сын...— Кингшип не договорил.

Гант ногой толкнул коробку.

— История Бада Корлиса, драма в четырех конвертах,— продолжал он.— Конверт номер один: вырезки из газеты о герое, о его пребывании в университете и об общественных обязанностях. Конверт номер два: его армейские награды, «Бронзовая Звезда», «Пурпурное Сердце», несколько фотографий и закладная на часы. Конверт номер три: документы о переводе из Стоддарда в Колдуэлл. Конверт номер четыре: брошюры с описанием «Кингшип Коппер Инкорпорейтед» и вот это...— Он достал из кармана разлинованный лист бумаги и протянул его Кингшипу.

Кингшип взял бумагу, развернул ее и стал читать.

— Что это?

— Это я вас спрашиваю.

Он покачал головой.

— Это тоже имеет отношение,— сказал Гант.— Это лежало вместе с брошюрами.

Кингшип покачал головой и вернул бумагу Ганту, который убрал ее в карман. Кингшип посмотрел на брошюры.

— Как я скажу об этом Марион? — простонал он.—

Она любит его.— Он уставился на Ганта. Почему я должен верить вам, что это было в коробке? Как я узнаю, что не вы сами положили это туда?

Челюсть Ганта отвисла:

— О, для...

Кингшип встал и прошелся по комнате. Потом подошел к телефону. Сняв трубку, о*н'набрал номер. Гант смотрел на него.

— Хелло? Мисс Ричардсон? Это Кингшип. Я прошу вас об одолжении, мисс Ричардсон. Это абсолютно конфиденциально. Сходите, пожалуйста, в контору. Да, сейчас. Я не просил бы вас, если бы это не было так важно. Просмотрите все дела и узнайте, посылали ли мы наши проспекты Баду Корлису.

— Бартону Корлису,—подсказал Гант.

— Или Бартону Корлису. Да, все верно, мистеру Корлису. Позвоните мне, как только выясните. Спасибо, большое спасибо, мисс Ричардсон. Я высоко ценю это...— Он повесил трубку.

Гант криво усмехнулся.

— Мы хватаемся за соломинку,— сказал он.

— Я хочу быть уверенным,— ответил Кингшип.— Да и вам тоже нужна уверенность.— Кингшип подошел к кушетке.

— Вы уже уверены и знаете, что это так,— заметил Гант.

Кингшип снова взял брошюры и сел на кушетку,

— Вы уже уверены,— повторил Гант.

Кингшип тяжело вздохнул.

— Но как мне сказать об этом Марион? — Он потер колени.— Ах, сукин сын, проклятый сукин сын...

Гант наклонился к нему.

— Мистер Кингшип, я был прав во многом. Теперь вы согласны, что я прав и во всем остальном?

— В чем это «во всем остальном»?

— Насчет Дороти и Эллен.— Кингшип снова тяжело вздохнул, а Гант быстро сказал:—Он не говорил Марион, что учился в Стоддарде. Он должен был быть связан с Дороти. Он мог быть виновником ее беременности. Он убил ее, а затем Ноуэлла и Эллен, когда понял, что им что-то известно о нем.

— Записка...

— Он мог обманом заставить ее написать эту записку! Это было сделано заранее. Помните, в газетах, месяц назад, был аналогичный случай и такая же причина. Девушка была беременна.

Кингшип кивнул.

— Я поверил ему,— сознался он.— Но теперь я верю вам. Но в вашей теории есть большая трещина,

— Какая же? — поинтересовался Гант.

— Он сделал это из-за денег, не так ли?

Гант кивнул.

— А вы знаете, что Дороти была убита, когда на ней было «что-то новое», «что-то старое», «что-то взятое в долг» и «что-то голубое»?

Гант снова кивнул.

— Так вот, если это тот человек, который убил ее в тот день, когда она готова была выйти за него замуж, зачем он сделал это? Он ведь мог жениться на ней? Он мог жениться на ней и таким образом получил бы от меня деньги.

Гант молча посмотрел на него.

— Да, здесь вы правы,— Кингшип показал на брошюры,— но насчет Дороти вы ошибаетесь. Это неверно.

Гант встал и подошел к окну. Он перегнулся и посмотрел вниз.

— Я могу прыгнуть,— объявил он.

Когда послышался звук открываемой двери, Гант отвернулся от окна. Кингшип стоял у камина. Заметив, ч го Гант смотрит на него, он отвел глаза.

До них донеслись голоса:

— ...зайдем на немного, а?

— Не стоит, Марион. Нам завтра надо рано вставать.— И после небольшой паузы.— Я буду перед домом в половине восьмого.

— Тебе лучше надеть темный костюм. Плавильня, должно быть, ужасно грязное место.— Снова пауза.— Спокойной ночи, Бад.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась.

Кингшип свернул брошюры в трубку.

— Марион!—тихо позвал он.— Марион! — крикнул он громче.

— Иду! — послышался веселый голос.

Двое мужчин ждали ее. В наступившей тишине слышалось тиканье часов.

Она появилась в дверях веселая, оживленная, щеки ее горели.

— Мы были...— Она замолчала, увидев Ганта.

— Марион, мы...

Она повернулась и исчезла.

— Марион! — Кингшип бросился за ней.— Марион! Она остановилась на лестнице.

— Ну?

— Иди сюда. Мне надо поговорить с тобой, это очень важно. Иди сюда.

— Хорошо,— холодно отозвалась она.— Можешь говорить, а потом я уйду отсюда.

Кингшип вернулся в гостиную. Гант стоял посреди комнаты, держа руки за спиной.

Она вошла в гостиную и села в кресло возле двери, положив руки на ручки кресла и вытянув ноги.

— Ну? — проговорила она.

Кингшип вздохнул и сказал, избегая глядеть на нее:

— Мистер Гант был.., вчера он..,

— Да?

Кингшип беспомощно посмотрел на Ганта.

— Вчера без ведома вашего отца я был в Менассете. Я проник в дом вашего жениха...

— Нет!

— ...и взял из чулана коробку...

Она побледнела, глаза ее широко раскрылись.

— Я принес ее домой и вскрыл...

— И что вы там нашли? Планы атомной бомбы?

Они молчали.

— Что вы там нашли? — повторила она осторожно,

Кингшип подошел к ней и протянул брошюры.

Она взяла их и осмотрела.

— Они старые,— сказал Гант.— Он пользовался ими некоторое время.

— Они были у него до встречи с тобой,— пояснил Кингшип.

Она внимательно осмотрела брошюры.

— Эллен могла дать их ему.

— Эллен никогда не имела никаких наших изданий и проспектов, Марион. Ты это знаешь. Она этим мало интересовалась, так же, как и ты.

— Ты присутствовал при открытии коробки? Ты точно знаешь, что они лежали там?

— Я проверю это,—сказал Кингшип. — Но по какой причине мистер Гант стал бы...

Она внимательно просматривала брошюры.

— Хорошо,— согласилась она.— Возможно, вначале его привлекали деньги.— Она изобразила улыбку.— Тогда впервые я благодарна тебе за твои деньги.— Она перевернула страницу.— О чем это говорит? Что богатую девушку можно полюбить так же, как и бедную.— Она перевернула еще одну страницу.— Ты же не можешь обвинить его в том, что он родом из бедной семьи. Окружающая обстановка...— Она встала и кинула брошюры На кушетку.— Есть еще что-нибудь? — Руки ее слегка дрожали.

— Еще что-нибудь? — удивился Кингшип.— А разве этого недостаточно?

— Достаточно? — спросила она.— Достаточно для чего? Чтобы отказаться от свадьбы? — Она покачала головой.— Нет, этого недостаточно.

— Ты хочешь...

— Он любит меня,— заявила она,— Возможно, сперва его привлекали деньги, но я смею надеяться, что я довольно хороша собой. Я бы не стала отказываться от него, если бы узнала, что его привлекли мои книги. А?

— Сперва? — повторил Кингшип.— Его привлекают только деньги.

— Ты не имеешь права так говорить!

— Марион, ты не можешь теперь выйти за него замуж.

— Нет? Приходи в субботу и увидишь!

— Он интриган...

— Да? Ты всегда знаешь, кто плохой, а кто хороший! Ты знал, что мама была плохой, и ты избавился от нее! Ты знал, что Дороти была плохой, и потому она покончила с собой!

— Ты не выйдешь замуж за человека, которому нужны только твои деньги!

— Он любит меня! Ты понимаешь? Он любит меня! Я люблю его! Меня не интересует, что соединило нас! Мы думаем одинаково! Мы чувствуем одинаково! Мы любим одни и те же книги, картины, пьесы, музыку, одни и те же...

— Одну и ту же пищу,— подсказал Гант.— Вы ведь оба любите итальянскую и американскую кухню? — Она повернулась к нему, открыв рот. Он достал из кармана лист бумаги.— Вам нравятся такие книги...— сказал он, глядя в бумагу,— например, романы Пруста, Томаса Вульфа, Карсона Мак-Каллерса?

Ее глаза широко раскрылись:

— Откуда вы... Что это?

Он подошел к кушетке. Она следила за ним,

— Сядьте,— попросил он.

— Что вы...

— Сядьте, пожалуйста,— повторил Гант,

Она села.

— Что это?

— Это было в коробке с брошюрами,— объяснил Гант,—В одном и том же конверте. Надеюсь, вы узнаете его почерк? — Он протянул ей бумагу.— Простите.

Она смущенно посмотрела на него, потом уткнулась в бумагу.

«Пруст, Т. Вульф, К. Мак-Каллерс, «Мадам Бовари», «Алиса в Стране чудес», Э. Б. Броунинг — Прочесть/

Искусство (особенно современное) — Хоппи или Хоппер, Де Мейт?

Прочесть общие книги по современному искусству.

Разговор об учебе.

Ревность Э.?

Ренуар, Ван Гог.

Итальянская и американская кухня — узнать о ресторанах Ныо-Иорка.

Театр: Б. Шоу, Т. Уильямс, серьезные пьесы».

Она читала медленно, и щеки ее бледнели. Потом она свернула бумагу.

— Ну что ж,— проговорила она,— не надо быть такой доверчивой.— Она беспомощно улыбнулась. Отец подошел к ней и встал рядом.— Теперь я все знаю.— Кровь прилила к ее щекам. Она покраснела.— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой,— пробормотала она. Слезы покатились по ее щекам. Пальцы смяли бумагу.— Я действительно узнаю...— Она зарыдала.

Кингшип сел рядом с ней и поглаживал ее плечи.

— Марион, Марион, радуйся, что ты не узнала об этом гораздо позже...

— Ты не понимаешь, ты не можешь понять...

Когда она перестала плакать, Кингшип протянул ей

платок.

— Проводить тебя наверх? — спросил он.

— Нет. Пожалуйста... я только... посижу здесь...

Он встал и подошел к Ганту, стоявшему у окна. Они молча смотрели на реку.

— Я ему покажу,— проговорил наконец Кингшип.— Клянусь богом, я ему покажу.

— Она говорила о «хороших» и «плохих»,— начал Гант после паузы.— Вы были суровым с дочерьми?

— Не очень,— пробормотал Кингшип.

— Очень. Она так сказала.

— Она была сердита,— пояснил Кингшип.

— Когда мы с вами были в кафе после ухода от Марион, вы сказали, что, возможно, оттолкнули какую-то из дочерей. Что вы имели в виду?

— Дороти,— ответил Кингшип.— Может быть, если бы я не...

— Так уж прямо?

— Нет. Не очень, но я был не прав. Возможно, это из-за их матери.— Он вздохнул.— И все же Дороти не могла думать, что самоубийство единственный выход.

Гант взял сигарету.

— Мистер Кингшип, что бы вы сделали, если бы Дороти вышла замуж без вашего разрешения, а потом родился ребенок?

Кингшип помолчал немного,

— Я не знаю.

— Он бы выбросил ее,— спокойно заметила Марион. Мужчины повернулись к ней. Она неподвижно сидела на кушетке. В зеркале над камином они видели ее лицо. Она была бледна.

— Ну? — спросил Гант.

— Я не думаю, что выгнал бы ее,— запротестовал Кингшип.

— Выгнал бы,— равнодушно проговорила Марион.

Кингшип отвернулся к окну.

— Ну, при этих обстоятельствах,— сказал он наконец,— когда ответственность за брак...— он не договорил.

Гант закурил.

— Да, это так,— сказал он.— Поэтому он и убил ее. Она могла рассказать ему о вас. Он знал, что не получит ни цента, даже если и женится на ней, а если бы он не женился, то начались бы такие неприятности... Он перенес внимание на Эллеи, но она принялась за расследование смерти Дороти и слишком быстро добралась до правды. Ему ничего не оставалось делать, как убить ее и Лоуэлла. Потом он предпринял третью попытку.

— Бад? — спросила Марион. Она была удивительно спокойна, будто речь шла не о ее женихе.

— Я верю в это,— сказал Кингшип, глядя в окно.— Я верю в это.— Он повернулся к Ганту.-— Но вы все основываете на том, что он не сказал Марион о своем пребывании в Стоддарде. Мы даже не уверены, знал ли он Дороти. Нам нужна уверенность.

— Девушки в общежитии,— подсказал Гант.— Кто-то из них должен знать, с кем она дружила.

Кингшип кивнул.

— Я могу нанять кого-нибудь, чтобы выяснить все на месте...

Гант покачал головой.

— Ничего не выйдет. Сейчас каникулы. К тому времени, пока вы узнаете, будет слишком поздно.

— Слишком поздно?

— Он же узнает, что свадьба отложена? — он посмотрел на Марион. Она молчала.— Он все поймет и не станет ждать. Не так ли?

— Мы найдем его,— сказал Кингшип.

— Возможно, но, может быть, и не найдете. Люди исчезают.— Гант задумчиво выпустил дым.— У Дороти был дневник или что-нибудь в этом роде?

Зазвонил телефон.

Кингшип подошел и сиял трубку.

— Хелло! — Наступила длинная пауза. Гант посмотрел на Марион. Она вновь рассматривала бумагу.— Когда?— спросил Кингшип. Марион взглянула на него.— Спасибо.— Он положил трубку. Воцарилась тишина. Гант посмотрел на Кингшипа.

— Это звонила мисс Ричардсон,— пояснил Кингшип. Лицо его покраснело.— Эта литература была выслана Бартону Корлису в Колдуэлл в октябре 1950 года, 16 октября.

— Когда он начал кампанию против Эллен,— догадался Гант.

Кингшип кивнул.

— Но это второй раз,— добавил он.— Та же литература была выслана Бартону Корлису 6 февраля 1950 года в Блю Ривер, Айова.

— Дороти,— проговорил Гант.

Марион застонала.

Марион ушла наверх, Гант остался в гостиной.

— Мы пока не сдвинулись с места,— заметил он.— Полиция имеет «записку о самоубийстве» Дороти, и нам будет трудно переубедить их.

Кингшип взял брошюры.

— Я уверен в этом,— сказал он.

— Они не нашли ничего в доме Поуэлла? Ни отпечатков пальцев, ни следов?

— Ничего,— подтвердил Кингшип.— Ни в доме Поуэлла, ни в ресторане, где Эллен...

Гант вздохнул.

— Если вы и убедите полицию арестовать его, то даже студент первого курса юридического факультета в пять минут его оправдает.

— Я ему кое-что устрою,—пообещал Кингшип.— Теперь я убежден во всем и я ему устрою.

— Нам надо выяснить, как ему удалось заставить Дороти написать записку или найти его пистолет, из которого он убил Эллен и Поуэлла. И все это надо сделать до субботы.

Кингшип посмотрел на фото в брошюре.

— Плавильня...— пробормотал он.— Завтра мы предполагали вылететь туда. Я хотел показать ему и Марион. Она раньше никогда не интересовалась этим.

— Лучше всего сделать так, чтобы она не говорила ему об отмене свадьбы до последнего момента,

Кингшип закрыл брошюру.

— Что?

— Я говорю, что вам лучше проследить, чтобы Марион не говорила ему об отмене свадьбы до последнего момента.

— О! — воскликнул Кингшип. Его взгляд снова упал на брошюры.— Он сделал верный выбор,— произнес Кингшип, глядя на фотографию плавильни.— Но он мог бы выбрать и другого человека, у которого есть дочери.