Он вспотел. Но пот был не холодным. Просто ему было душно стоять в этом маленьком чулане, где так мало воздуха. Кроме того, на нем теплое полупальто. Руки тоже вспотели. Перчатки из коричневой кожи с мехом плотно облегали руки.

Но автоматический пистолет (его вес весь вечер приятно оттягивал карман) был неподвижен. Он отчетливо представлял себе траекторию полета пули. Точка А: стальной ствол; точка В: сердце под карманом костюма, возможно купленного в Айове. Он покосился на свой кольт 45-го калибра, будто хотел убедиться в его существовании, настолько он был легким. Потом шагнул из чулана вперед, как бы продолжая невидимую линию АВ.

«Приятно наблюдать,— подумал он,— как на глазах глупеет лицо мистера Дуайта Поуэлла. Молчит. Не скоро заговорит. Может быть, вообще не заговорит. Может быть, у него начнется...— как это называется? — логорея после бара. Да, это хорошее слово»,

— Держу пари, что ты не знаешь, что означает слово логорея,— произнес он, чувствуя себя очень сильным с пистолетом в руке.

Поуэлл изумленно смотрел на пистолет.

— Ты тот... с Дороти,— проговорил он.

— Это значит, что ты твое получишь. А логорея — это диарея речи. Диарея — понос. Значит, у тебя начнется недержание речи. Впрочем, оно и не начнется. Ты страдаешь им. Я же все слышал в баре.— Он улыбнулся, заметив, что Поуэлл широко раскрыл глаза.— «Я чувствую ответственность за смерть бедной Дороти»,— передразнил он и подошел ближе.— Давай книжку,— приказал он и протянул левую руку.— И не вздумай выкинуть какую-нибудь шутку. ‘

Снизу доносилась мелодия песни.

Он выхватил книжку из руки Поуэлла и отступил назад.

— Мне очень жаль, что ты нашел ее,— сказал он.— Я стоял там и надеялся, что ты ее не найдешь.— Он сунул книжку в карман.

— Ты действительно убил ее? — спросил Поуэлл.

— Говори тише.— Он предупреждающе помахал пистолетом.— Не стоит вмешивать девчонку-детектива, а? — Его раздражало, что Поуэлл так глупо себя ведет.

Может быть, он слишком глуп, чтобы понять...— Может быть, ты еще не понял, что этот пистолет настоящий и громко стреляет.

Поуэлл ничего не ответил. Он продолжал глядеть на пистолет не пристально, а с каким-то отвращением. Как будто впервые увидел божью коровку,

— Послушай, я ведь убью тебя,

Поуэлл молчал.

— Ты же способен анализировать свои чувства... Скажи, что ты чувствуешь сейчас? Твои колени дрожат, не так ли? Холодный пот течет по спине?

— Она думала, что идет туда, чтобы выйти за тебя замуж,— сказал Поуэлл.

— Забудь о ней! Теперь тебе надо заботиться о себе.— «Почему он не дрожит? Наверное, так ничего и не понял...»

— Зачем ты убил ее? Теперь глаза Поуэлла оторвались от пистолета.— Если ты не хотел жениться на ней, ты мог просто бросить ее. Это было бы лучше, чем убивать,

— Заткнись! Не говори о ней! Какое тебе дело? Ты думаешь, что я шучу? Да? Ты думаешь...

Поуэлл бросился вперед.

Прежде чем он успел продвинуться на шесть дюймов, как линия АВ была проведена.

Эллен стояла на кухне, глядя в окно, и слушала передачу, которую вел Гордон Гант. Внезапно окно закрылось и ей показалось, что подул легкий ветерок.

В углу была ниша, и она подошла к ней. Там находилась дверь черного хода. До половины она была застеклена. Эллен увидела, что замок из двери вырван с корнем. «Интересно, знает ли об этом Дуайт,— подумала она.— Не может же он не...»

И тут она услышала выстрел. Он очень громко прозвучал в тихом доме, и от его звука на потолке качнулась лампа. Потом наступила тишина.

— Проверьте часы,— потребовало радио.— Центральное стандартное время —десять часов,

'— Дуайт? :— позвала Эллен.

Ответа не было.

Из гостиной она нерешительно поднялась по лестнице. Не слышно ни звука.

— Дуайт? — В горле у нее пересохло.

Снова молчание. Потом голос проговорил:

— Все в порядке, Эллен. Входи.

Она торопливо шагнула на площадку.

— Сюда,— позвал голос справа. Она медленно вошла в освещенную дверь.

Сперва она увидела Поуэлла, который лежал в середине комнаты на спине. На белой рубашке ярко выделялось красное пятно возле сердца. Она прислонилась к косяку. Потом подняла глаза на человека, который стоял возле Поуэлла, на человека, который держал в руке пистолет.

Глаза ее расширились от ужаса. Губы одеревенели, вопрос, который она собиралась задать, застрял в горле.

Он опустил пистолет.

— Я был в чулане,— сказал он, глядя ей прямо в глаза, отвечая на немой вопрос.— Он открыл чемодан и достал пистолет. Он собирался убить тебя. Я прыгнул на него. Пистолет выстрелил.

— Нет... О, боже!—Она схватилась за голову.— Но как... как ты...

Он убрал пистолет в карман.

— Я сидел в баре позади вас. Я слышал, как он звал тебя сюда. Пока ты разговаривала по телефону, я пробрался в дом

— Он сказал мне, что он...

— Я слышал, что он говорил тебе. Он отличный лжец.

— О боже, я поверила ему... я поверила ему...

— Одно беспокойство с тобой,— улыбнулся он.— Ты всем веришь.

— О боже...— она вздрогнула.

Он подошел к ней, перешагнув через Поуэлла.

— Но я пока не понимаю... Как ты оказался в баре?

— Я ждал тебя в вестибюле и видел, как вы пошли туда. Скрываться было поздно. Ну я и пошел за вами. А что мне оставалось делать?

— Но как,., как...

Он стоял перед ней, положив руки ей на плечи, как солдат, вернувшийся домой.

— Послушай, героиня не должна задавать вопросов спасителю, который вовремя спас ее. Радуйся, что ты дала мне его адрес. Я догадывался, что тебя обманут, и не хотел,-чтобы тебя ухлопали.

Она с облегчением заплакала. Руки в кожаных перчатках нежно прижали ее к груди.

— Все в порядке, Эллен,— ласково проговорил он.— Теперь все в порядке.

Она уткнулась в его грудь.

— О, Бад! — воскликнула она сквозь слезы.— Слава богу, что это ты! Слава богу, что это ты, Бад!