— Я хочу, чтобы леди помогла тебе. Я хочу… — голос ее замер, а с ним и надежда. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности.

Он рассмеялся. Такое желание показалось ему нелепым.

— Я тоже этого хочу, — ему хотелось дотянуться до нее, но этим он боялся выдать себя. людям, намерения которых относительно их обоих были не самые добрые. Он спокойно закончил обед.

— Когда лодка будет готова, — сказала Лейсия, — мы уплывем отсюда туда, где нет войны.

Он поставил тарелку и не посмотрел на Гончую, уши которого, казалось, работали намного лучше, чем его язык.

— Как ты это узнала?

— Мне показала колдунья. Во сне. Я могу увидеть это место.

— А я поеду?

Лейсия качнула головой. Глаза ее налились слезами.

— Я пытаюсь. Я хочу, чтобы ты поехал. Пожалуйста, делай то, что говорит Мудрая. Делай все, что она говорит. Тогда она, возможно, и разрешит тебе, — слезы потекли по щекам. — Колдунья говорит, что ты мужчина, и можешь сам о себе позаботиться. Но они убивают всех. Они убили м-м-мо…

Он схватил ее и прижал к себе — слабое, худенькое, маленькое тельце, сотрясавшееся от рыданий. Гладил и укачивал, пока плечи ее не перестали трястись. Крепко зажмурив глаза, он старался не выпустить слезы, рвавшиеся наружу.

— Ну, ну, — сказал он, откашлявшись. Вздохнул и услышал, как вздохнула она. Затем отпустил ее, чтобы она не почувствовала его страх.

Пальцы ее дотронулись до его ресниц, до кожи под глазами.

— Мужчины плачут, — признался он.

— Я знаю, — сказала она.

Все это время Гончая не сводил с них глаз. Джерик легко оттолкнул ее от себя, взяв сначала за плечи, а потом за кисти рук. Сказать было нечего. Обещаний не было.

Он подумал и вспомнил об одном.

— Я постараюсь прийти, — сказал он.

Казалось, это ее утешило. Он улыбнулся ей и взял за подбородок.

— Там могут быть ракушки, — продолжил Джерик, — на берегу. Я однажды видел такую. И неважно, далеко ли ты от моря. Когда прикладываешь ее к уху, слышишь шум волн. Сначала думал, что это колдовство, но Мудрые женщины сказали, что такой шум издают вес ракушки. Как думаешь, можешь ты найти мне такую ракушку? Этот огромный воин вряд ли разрешит искать мне ее самому. Она обратила тревожный взгляд на Гончую. Тот не шевельнулся. Потом снова посмотрела на Джерика, внимательно вглядываясь в его глаза, желая понять, не хочет ли он сказать ей тем самым что-то секретное. Умная девочка.

— Оставь меня с колдуньей, — сказал он.

Она испугалась. Видно было, что она хочет что-то сказать, но не решается. Возможно, предупредить о чем-то.

— Иди, — сказал он одними губами.

Рука ее выскользнула из его ладони. Она взглянула на Хассала. Тот сидел с пустой тарелкой в одной руке, другая рука лежала на колене. Девочка поднялась и пошла вниз, к берегу.

— Я хочу поговорить с Мудрой, — сказал Джерик Хассалу. И когда Хассал остался неподвижен, он, упершись руками в стену хижины и в землю, поднялся на ноги. Его бросило в пот. Быть может, виной тому была еда, свинцом лежавшая в отвергавшем ее желудке. А может, маленькая косточка в ноге, которая резко отозвалась на его движение. Боль на мгновение ослепила его, и он прислонился плечом к стене.

Хассал махнул пустой миской в сторону хижины. И встал, следуя за Джериком.

Так он и думал.

Лейсии сейчас не было, и на сей раз он надеялся услышать правду. Доковыляв до двери и схватившись за нее, оглянулся на дюну.

Лейсии не было. Она ушла, попросту исчезла.

— О боги! — закричал он и дернулся в ту сторону, но Хассал подхватил его в тот самый момент, как распухшая нога его подвернулась под ним. Он тем не менее толкнул Гончую, но на берегу не было ничего, лишь догоравшее солнце, да наступавшие сумерки. — О боги, верните ее!

Гончая огромными сильными руками развернул его лицом к двери. Там, завернувшись в красные одежды, стояла колдунья.

— С ней все в порядке, — спокойно промолвила Джевэйн. — Тихо, успокойся.

Железная хватка Хассала привела его в чувство. Он вздохнул и подумал, что о местонахождении Лейсии может узнать лишь от Ведьмы, от самой Джевэйн. Потом он вздохнул второй раз и третий и затих в объятиях Гончей. Потом Гончая подтолкнул его вперед, в хижину, и подволок от дверей к очагу. Огонь освещал бедную комнату. Джевэйн медленно подошла к очагу и сделала знак пальцами.

Хассал осторожно отпустил его и, взяв за воротник, прислонил к каменной стене. Джерик, задыхаясь, схватился рукой за грубые камни.

— Где она? — спросил он.

— Она в такой же безопасности, как и я, — сказала Джевэйн. — Это для тебя достаточное предупреждение, житель Долины?

Достаточное. Он прислонился затылком к камням. Правую руку его все еще сжимал Хассал. На правую ногу наступить он не мог.

— Она ваша? — спросил он. Он подумал, что если это так, ему более нет смысла за нее сражаться. Возможно, колдунья солжет ему по какой-то причине. Но он испытает ее совесть и собственный здравый смысл.

— Нет, — сказала колдунья. — Она та, чем кажется. Садись. Сядь!

Гончая отпустил его. Он упал на очаг, потеряв опору. Ему нужна была помощь Гончей, чтобы усесться, не тряхнув ногу. От боли в глазах его вспыхивали звезды, на кожу выступил холодный пот. Задыхаясь, он прислонился головой к выступавшему камню и посмотрел искоса на Ведьму. Она, как крестьянка, уселась, сложив руки на коленях. Дорогая одежда ее опустилась в пыль. Огонь очага придавал светлым глазам тревожащую переливчатость.

Гончий улегся на полу напротив очага. Колдунья поискала что-то среди беспорядочно стоявших возле пыльного очага предметов, передвинула несколько горшочков. Затем зачерпнула жестяной кружкой воды и поставила рядом с горшками. Было заметно, что она неукоснительно соблюдает порядок в своих приготовлениях.

— Где она? — хрипло и настойчиво спросил Джерик. Притворяться было уже ни к чему.

— Ты мне солгал, — сказала она. — Как тебя зовут?

— Эслен.

— Это неправда. Джерик из Палтендэйла. Его охватила паника. Он не двигался.

— Лейсия мне сказала, — объяснила колдунья. Да ведь это же очевидно.

Было обидно. Но, с другой стороны, он доверил свое имя ребенку, а потом этого же ребенка отдал в руки врага. Разве он заслуживал лучшего? Она ведь выдала его без всякой задней мысли.

— Ну так что, — сказал он и пожал плечами. — Может, это и так. А может, и нет.

— Джерик, — уверенно назвала она его имя. — Куда ты направляешься?

Он опять пожал плечами.

— И с какой целью? — спросила она.

— А ты, — спросил он ядовитым тоном, — ты из Эсткарпа или ты от колдеров?

— Я не из Долин, — сказала она. Она помешала пальцем воду, делая круги. Потом сунула руку в круг. Он посмотрел на ее шею, чтобы увидеть какой-нибудь колдовской талисман, но ничего не заметил, лишь серебряное кольцо на красивой руке. Камень в этом кольце был бесцветным и безвкусным, как стеклышко у коробейника.

— Тогда откуда же? — настаивал он. — Тебя вырастили колдеры?

— Ты направлялся к своим родственникам, — ответила она. Голос ее был тихим и настойчивым, как шум моря за окном. — Но там нет надежды. Гончие идут и с юга, и с севера. Из Ульмспорта и Джорби. Надежды нет.

Настойчивый голос се был полон уверенности. Он бил по костям, как еще одна боль. Значит, она не могла выяснить его намерения у ребенка. Но он никому и не рассказывал о своих планах. Он наконец нарушил молчание.

— Колдеры когда-нибудь говорят правду?

— Я могу показать тебе правду, — сказала она. Магические чашки и колдовство. Он снова покачал головой. Рядом с собой он постоянно ощущал присутствие Гончей и знал, что никуда не сможет уйти против их воли.

— Ведь ты можешь показать мне все, что захочешь, — сказал он. — Вот в чем правда, госпожа. А твоих трюков мне не надо.

— Да ты не дурак, — сказала колдунья Джевэйн. Или как там ее зовут на самом деле. Затем: — Я не буду тебе мешать. Ты потерял свою лошадь. Ты украл лошадь Хассала. Больше того, ты хотел украсть ребенка, если бы я не вмешалась. В следующий раз тебе будет плохо. Тогда уже не проси меня о помощи.

— Доброта? — он этому не поверил. Сначала колдунья сказала, что для него и для таких, как он, нет надежды, а уже в следующий момент намекнула, что собирается помочь ему.

— Хассал подарит тебе лошадь. Твои доспехи там, в углу. Тебе нужно сделать выбор.

— Где она?

Наступило долгое молчание. Потом Джевэйн сняла кольцо и бросила его в кружку с водой. Поверхность замерцала в свете огня, потом успокоилась. Появился солнечный закат, море и дети, играющие на берегу.

— Лейсия, — позвала Джевэйн, и один ребенок остановился и вышел из игры. Лицо Лейсии мерцало внутри чашки, глаза ее выражали удивление, словно она прислушивалась к чему-то далекому и странному.

Рука Джевэйн погрузилась в воду и нарушила картину. Потом вынула кольцо. Джерик приподнялся на руках, но тут же остановился, когда рука Хассала ткнулась ему в грудь.

« Ответы. Лорд и госпожа, ответы. Что она сделала?»

— Ну что, где горе? — спросила Джевэйн. — Где слезы? Нет, житель Долины. Они счастливы.

— Что ты с ними сделала?

— Защитила их. Дала им убежище. Разве я не сказала, что привела тебя сюда Лейсия? Иначе ты бы уже ничего не увидел.

— Ты и твой воин…

— Хассал не просто Гончая. — Джевэйн надела кольцо на палец и положила эту руку на колено Хассала. — Колдеры терпят поражение… иногда. Редко. Но бывает. Он не может говорить. Я могла бы это исправить, но для него это будет опасно. А мы и так понимаем друг друга.

Хассал наклонил голову. Миндалевидные глаза, глянувшие на него из-под нечесаной гривы, вдруг слегка утратили свойственную им мрачность, и в них отразился ум, что обеспокоило Джерика.

— Дети… — сказал Джерик.

— Такие дети представляют большую ценность, — сказала Джевэйн. — Такие, кто слышит меня, такие, кто может прийти на этот берег, такие, у кого от рождения есть дар…

— Мудрые дети.

— Но их не десять тысяч. Их всего семнадцать.

— С этим… — Джерик махнул рукой в сторону Гончей. — Колдунья из Эсткарпа с человеком из Ализона…

— Удивительным человеком, надо сказать.

— Колдеровские проделки! — но он не хотел этому верить. Он прислонился к камню и надеялся на ответы. — Колдунья, — сказал он не своим голосом. — Колдерская колдунья… — говорили, что Эсткарп боролся за свою жизнь; Ализон отошел колдерам и теперь казалось, что колдеры взяли больше, чем Ализон, и более того, что продали сами Гончие. — На чем же вы сошлись?

— На общей границе. В старых ссорах. Я не колдер. Мы оба поссорились с колдерами… — в глазах Джевэйн на мгновение мелькнуло нечто запрещающее. — Но это старая история. Она касается Долин. Понимаешь? Эти дети, у которых дар, слишком малы, чтобы управлять им. Среди них есть те, кто обладает внутренним зрением, другие — даром исцеления. К ним относится Лейсия. Эта лодка их увезет, — когда наступит утро, а оно наступит, житель Долин! — эта лодка вернется. Их не тронет ни один меч. Ни один из них не погибнет. И все они увидят сон. Это то, что ты видел. Вот там сейчас твоя Лейсия, а ты там быть не можешь.

Он медленно и глубоко дышал. Держась рукой за выступающий камень, он ощущал его тепло. Угли со звоном падали в огонь. Каждую минуту происходили какие-то незначительные события, хотя весь мир сдвинулся. И это казалось странным.

— Вы доставили мне много хлопот, — сказала Джевэйн, — тем, что пришли сюда. Лучше было бы вас никогда не видеть. Но Хассалу лошадь не нужна. Поэтому могу отдать ее тебе. Могу залечить твои болячки. Не думай, что мне это ничего не стоит, что мне не грозит опасность. Это только кажется, что место наше защищено. На самом деле все очень хрупко. Но мы справимся — Хассал и я. Скоро мы здесь все закончим. А ты поезжай, куда хочешь. На юг, а мой совет — на запад. Я не лгала тебе насчет Джорби.

— Враг скрывается в горах, — сказал он. Правда выскочила из него. Возможно, он находился под магическим воздействием. Он боялся не за себя, а за молодые жизни.

Она сказала:

— Гончие, Волчьи щиты, люди Сервина. Я знаю его с севера.

Хассал издал грубый звук, от которого поднялись волоски на шее.

— Много их? — спросила Джевэйн.

— Достаточно. Ты получаешь свои сведения от ребенка. Лейсия не знает. Я напал на них. Они отстали. Но это значит, что Сервин не придет по нашему следу с маленьким отрядом. Мы уже в Палтендейле дали ему хороший урок. Но мы оставили мертвую лошадь, и по этому следу им ничего не стоит нас найти…

Хассал посмотрел на Джевэйн долгим-долгим взглядом. Джевэйн кивнула, открыла свои крошечные горшочки и насыпала в воду растения. Довольно часто Джерику приходилось видеть, как Мудрые женщины проводят лечение. Несколько раз его лечили самого. Еще в детстве, когда он падал, и потом, когда во время войны его ударяли мечом, или когда он вывихивал ноги. Но она не была похожа на палтендейлскую Мудрую женщину. Если бы он вздумал их сравнить, то ее он уподобил бы лесному пожару, а ту, свою, — пламени свечи. Тут была ловушка. Да, тут наверняка была ловушка. И готовила она ее для него. Он знал это по тому, что она сейчас делала. Да еще Гончий сидел здесь, молчаливый, неподвижный.

— Они идут сюда, — повторил Джерик. — У тебя есть магия против них?

— Нет, — ответила она. — Подвинь его ногу, Хассал. Джерик осторожно подвинулся и вздрогнул от боли.

— Нет. Тогда дай мне лошадь. Не надо мне твоей помощи. Я уеду отсюда.

— Значит, ты мне веришь?

Он верил и он не верил. Он тяжко вздохнул, так как в ноге у него пульсировало, а в голове шумело, и покачал головой.

— Нет. Но я верю в то, что они сделают. Дай мне мои доспехи. И дай лошадь.

— И ты пойдешь сражаться? Ты не можешь сидеть даже на полу, где уж тебе сидеть на лошади. Что ж, мы им тебя отдадим? Подвинь его, Хассал.

Джерик поднял руку, защищаясь, но Хассал бережно обхватил его и очень осторожно уложил на камни очага. Ногу его он положил на сложенное одеяло.