Робот СРОНП был коротким и прямоугольным. Самым привлекательным в нем была яркая лакированная поверхность корпуса. СРОНП шагал на четырех ногах, еще четыре конечности болтались без дела в верхней части блока управления. В целом, он смахивал на тарантула, маскировавшегося под робота.

— Ну, сынок, — сказал он Мишкину, — двинемся?

— А это очень опасно? — поинтересовался Мишкин.

— Ерунда, семечки. Я проделал бы это с завязанными глазами.

— А на что мне обращать внимание?

— Я тебе дам знать.

Мишкин пожал плечами и двинулся вслед за роботом. Они прошли мимо регистратуры, через вращающиеся двери, и вот они на поверхности Гармонии. Мишкин решил не переживать и положиться на робота — тот знал свое дело. Однако Мишкин ошибался. Его невежество в этом отношении было поразительным и по-своему трогательным. Поспорить с Мишкиным в тупости могла разве что небезызвестная девственница верхом на единороге.

(Разумеется, и его приятель робот тоже не был верхом совершенства. Приплюсуйте его невежество к идиотскому безрассудству Мишкина — и вы получите большое отрицательное число, равное количеству случаев плеврита, зарегистрированных со времен второй пелопонесской войны.)

Джем, горячие булочки, ярко накрашенные губки — все это смешалось в сознании Мишкина, когда он в возбужденном состоянии вступил на подозрительно загадочную поверхность Гармонии.

— И долго будут продолжаться эти галлюцинации? — спросил Мишкин.

— Откуда я знаю? — удивился добродушный шеф-повар с потрепанной гармоникой. — Я же и сам галлюцинация.

— Но как же мне отличить реальное от нереального?

— Попробуйте лакмусовую бумажку, — предложил Хуан Цзу.

— Дело вот в чем, — заявил робот. — Делай все в точности так, как я скажу, иначе ты здесь быстро протянешь ноги. Дошло?

— Дошло, — ответил Мишкин. Они пересекали долину, окрашенную в пурпурный цвет. Восточный ветер дул со скоростью пять миль в час, и было слышно электронное пение птиц.

— Если я тебе скажу «ложись», — продолжал робот, — то ты должен тут же брякнуться. Моргать шарами и крутить шурупами времени уже не будет. Надеюсь, у тебя рефлексы в порядке?

— Мне показалось, будто ты говорил, что здесь нет опасностей, — заметил Мишкин.

— Значит ты, умник, поймал меня на противоречии, — хмыкнул робот. — А может, у меня были причины наврать тебе?

— Причины? Какие же?

— А может, у меня есть причины не болтать с тобой об этих причинах, — ответил робот. — Слушай мою команду; ложись!

Мишкин и сам услышал тонкий, пронизывающий душу звук Он бросился ничком на траву, разбив себе при этом нос от излишнего усердия. Он поднял голову и увидел, что робот встал рядом, держа в двух конечностях по бластеру.

— Что это? — спросил Мишкин.

— Брачный призыв шестиногого протобронтозавра. Когда эти чертовы чучела возбудятся, они готовы проделывать это с кем угодно.

— Но разве они не видят, что я неподходящий объект для подобных забав?

— Конечно же, видят, но пока это дойдет до их мозга, то не успеешь опомниться, как очутишься под двадцатью тремя тоннами разгоряченного самца, взгромоздившегося на тебя.

— Н-ну, и где же он? — спросил Мишкин.

— Приближается, — угрюмо ответил робот, вертя бластеры на предохранителях.

Звук усиливался, он стал выше и громче. И тут Мишкин увидел нечто, удивительно напоминающее бабочку с размахом крыльев в шесть футов. Существо это пролетело мимо, беззаботно посвистывая, и свернуло налево, не обратив на них никакого внимания.

— Что же это было? — спросил с удивлением Мишкин.

— Это чертовски напоминает мне бабочку с размахом крыльев в шесть футов, — ответил робот.

— И я об этом подумал. Но ведь ты говорил…

— Да, да, да, — раздраженно отозвался робот. — Ежу понятно, что произошло. Эта дерьмовая бабочка научилась имитировать брачный призыв протобронта. Мимикрия — это явление, распространенное во всей Галактике.

— Распространенное? Но ведь это даже тебя застало врасплох?!

— А что в этом особенного? Просто я впервые столкнулся с этой дерьмовой бабочкой.

— Ты должен был знать об этом, — настаивал Мишкин.

— Вовсе нет. Я запрограммирован всего-навсего определять и уметь находить выход из ситуаций и явлений, опасных для человека. Эта развалина-хлопалка не причинила бы тебе никакого вреда, если бы, конечно, тебе не захотелось бы проглотить ее, так что вполне естественно, что в моей памяти отсутствуют какие-либо данные о ней. Ты же понимаешь, что я не какая-то там дурацкая энциклопедия. Я имею отношение к опасным штучкам, а не ко всякой дряни, которая ходит, плавает, летает, ползает, зарывается в землю и все такое прочее. Понял, сынок, что к чему?

— Понял, — ответил Мишкин. — Видно, ты и вправду знаешь, что делаешь.

— Именно для этого меня и создали, — с гордостью сказал робот. — Ну ладно, продолжим нашу прогулку.