Мишкин шел через лес, наслаждаясь его красотой, впитывая в себя его запахи и звуки, чувствуя кожей воздух, вызывающий самые возвышенные чувства. С губ его готова была сорваться песня, пальцы бессознательно пощелкивали в такт неуловимому ритму. И в таком вот настроении он наткнулся на человека, привалившегося к дереву. Глаза его были закрыты. Казалось, он не дышит, но на мертвеца он не был похож. На обнаженной груди человека Мишкин увидел бронзовую табличку со словами «Включите меня». Над табличкой был установлен тумблер.

Мишкин повернул его.

Глаза человека открылись, он схватился за голову, качнулся, и, несомненно, упал бы на землю, если бы Мишкин не подхватил его и не помог сесть.

— Благодарю вас, дорогой сэр, — сказал человек. — Меня зовут, вероятно, Алекс Тонкин, и я вам весьма признателен, хотя, вероятно, было бы лучше, если бы вы не включали меня — ведь сейчас, когда ко мне вернулось сознание, страх снова угрожает пересилить мою неустойчивую психику.

А в чем, собственно, дело? — поинтересовался Мишкин.

— Я услышал голос, который сказал: «Для того чтобы убить его, мы должны убить все его „Я“». Я мгновенно понял, что спастись можно только в том случае, если скрыть факт множественности собственной личности. Это можно назвать передней линией обороны. Второй линией обороны было присутствие этих «Я» и их взаимодействие. Я сразу понял, что мои «Я» должны быть уничтожены одновременно или через очень короткие интервалы, чтобы мои «Я» не успели сообразить, в чем дело, и принять защитные меры. Понимаете?

— Вроде бы да, — ответил Мишкин.

— В таком случае вы сошли с ума, и я умолкаю. Послушаем, что скажет мой обвинитель.

Обвинитель слез с дерева и встал перед Мишкиным, укоризненно глядя на него и грызя яблоко.

— Ты не имел права включать то, что было выключено, — заявил он.

— Послушайте, — возразил Мишкин, — если Бог не хотел бы допустить этого, он не установил бы тумблер на груди этого человека.

— Справедливо… но мудрость Бога безгранична, и он сделал так, что тумблер можно повернуть в положение «выключено».

— Но ведь Бог повесил на груди этого бедняги табличку с надписью «Включите меня».

— Данное толкование чревато последствиями, — заметил обвинитель.

— Я совсем не собирался вмешиваться, — сказал Мишкин. — И мораль мне совершенно ясна — люди с тумблерами на труди вообще не должны существовать.

— Что? — закричал обвинитель. — Что вы сказали? Вы что, совсем свихнулись?

— А что я такого сказал? — удивился Мишкин. — Что случилось? Где я?

— Мы обсудим ваши действия, — сурово сказал обвинитель, — и сообщим результаты.