Не все в лесу могли находить утешение в философских рассуждениях. Рэмит, например, брел, охваченный чувством отвращения к самому себе. Рэмит знал, что он совершенно и непоправимо одинок. Отчасти это было следствием того, что рэмит был единственным представителем своего вида, и от знания этого еще более усиливалось чувство одиночества. Но рэмит знал также, что ответственность за отчуждение лежит на совести индивидуума и что обстоятельства, какими бы неблагоприятными они ни были, являются всего лишь основой, на которой индивидуум разыгрывает свои собственные внутренние драмы. Эта мысль угнетала и приводила в смятение, поэтому рэмит брел, чувствуя себя обреченным, оставшимся на Гармонии в полном одиночестве, как оно и было на самом деле.

— Это еще что такое? — изумился рэмит. Он тяжелым взглядом уставился на двух инопланетян. — Галлюцинация, конечно, — поразмыслив, ответил он сам себе. — Вот к чему приводит моя повышенная чувствительность.

А два инопланетянина, то есть галлюцинация, продолжали свой путь, как ни в чем не бывало. Рэмит мысленно окинул взглядом всю свою жизнь. — Все это мешок с дерьмом, — констатировал он, — рэмит всю жизнь вкалывает, и что же он получает взамен? У него неприятности с ментами, подруга его бросает, бросает жена, и в конце концов у него начинаются галлюцинации, и какие — инопланетяне! До чего же я могу докатиться?