День близился к вечеру. Золотистые лучи пробивались в гостиную Фрамиджяна через неплотно закрытые жалюзи на окнах. Поляк переоделся в светлые брюки из тонкой ткани и гавайскую рубаху спортивного покроя. Костюм для подводного плавания он запихнул в большой пластиковый пакет. Скованные наручниками Фрамиджян и Розалия сидели на диване и молча наблюдали за действиями Поляка. Они понимали, что настал самый опасный момент. Что он сделает перед тем как уйти?

— Наверно, вы думаете: а что он сделает перед тем, как уйти? — сказал Поляк.

— Ничего подобного, — с напускным равнодушием ответил Фрамиджян. — Мы же все время безропотно выполняли ваши приказы. И как я уже пообещал, мы не предпримем никаких действий в течение двадцати четырех часов. Мы скованы одной парой наручников. Мы не можем двигаться и вообще ничего не можем. Значит, все в порядке, правда?

Поляк вытащил из сумки длинный кинжал с узким обоюдоострым лезвием.

— О нет! Пожалуйста, не надо! — воскликнула Розалия.

— Простите, мэм, но мне все же придется это сделать.

Поляк направился в другой конец комнаты и перерезал телефонный провод. Затем он задумчиво посмотрел на Фрамиджяна и Розалию.

— В чем дело? — спросил Фрамиджян.

— Я вот думаю, а нет ли тут у вас каких-нибудь припрятанных инструментов. Я уйду, а вы через пять минут освободитесь от наручников.

Фрамиджян искренне возмутился.

— Я же дал вам слово, что не сдвинусь с места в течение двадцати четырех часов!

— Конечно, — подтвердил Поляк, — что еще вы можете сделать при таких обстоятельствах? И все же мне придется прибегнуть к дополнительным мерам предосторожности. Так, на всякий случай.

Порывшись в сумке, Поляк вытащил небольшой пакет и извлек из него прямоугольный предмет размером с пачку сигарет. На сделанном из черного металла корпусе были два циферблата и два переключателя. Поляк щелкнул од ним переключателем, установил стрелки на циферблатах в нужное положение, подошел к Фрамиджяну и Розалии, осторожно положил предмет на диванную подушку и щелкнул вторым переключателем.

Розалия тихонько заскулила, а Фрамиджян принялся ей подвывать.

— Не волнуйтесь, ничего плохого не произойдет, — сказал Поляк. — Это просто страховка. Все будет в порядке, если вы не будете двигаться.

— А что это такое? — спросил Фрамиджян.

— Небольшая бомба. Совсем не похожа на ту, что я использовал вчера. Тут начинка другая — С-27. Она сама отключится через двадцать четыре часа, — если, конечно, вы не активируете ее раньше.

— А что нам делать, чтобы не активировать ее? — спросил Фрамиджян.

— В бомбе установлен конус, в котором расположен сверхчувствительный маятник. Пока вы будете сидеть смирно, ничего с вами не произойдет. Но если вы начнете шевелиться, подушка сдвинется, и бомба взорвется. Эту штуку еще называют «неподвижница».

— Эй, минутку! — завопил Фрамиджян. — А если кто-нибудь из нас чихнет?

— Чихайте себе на здоровье, только не сильно. Надеюсь, что ничего не случится, — ответил Поляк.

— Вы не можете оставить нас здесь с этой бомбой! — прохрипел Фрамиджян.

— Это гораздо лучше, чем быть мертвым, — ответил Поляк. — А ты бы им давно уже стал, если бы я не придерживался этических принципов.

И он ушел, осторожно закрыв за собой дверь.