1
— Ну, давайте посмотрим, что у нас было за эту неделю… — почти благодушно проговорили Анна Семеновна.
— Давайте… — нервно прошептала Галина Николаевна.
— Тэкс… Понедельник. Драка с Геной Никишиным. Вторник. Две драки. Обе — с Игорем Метелкиным. Первый раз, на перемене, им не удалось выяснить, кто круче, поэтому они после школы продолжили.
Галина Николаевна прерывисто вздохнула.
— Среда. Две драки. Первая, вновь с излюбленным, так сказать, соперником, Геной Никишиным. «И вечный бой, покой нам только снится!..» В таком духе. Вторая — с Ярославом Скорых. В общем, и этот день был прожит не зря!..
Анна Семеновна бросила быстрый взгляд на Галину Николаевну. Та лишь вздохнула в ответ, чувствуя, как ее лицо становится горячим.
Анна Семеновна продолжила:
— Четверг. Драка с Яной Карельцевой. Пятница. Драка с Яной Карельцевой.
— Подождите! — воскликнула Галина Николаевна. — Они же с Яной лучшие друзья! С детского садика! Она и живет в нашем подъезде, на третьем этаже. И в четверг и пятницу они у нас дома вместе делали уроки! Все было очень мило…
— Ничего странного. — развела руками Анна Семеновна. — В школе подрались, к вечеру помирились. На следующий день опять подрались, потом опять помирились. Вообще умные дети, должна заметить. Предпочитают свою агрессию оставлять в школе. А домой приходят опять тихие, опять скромные…
Анна Семеновна поверх очков взглянула на Галину Николаевну.
Галина Николаевна покраснела еще сильнее.
— Но меня это, знаете ли, не устраивает! — сказала Анна Семеновна, отодвигая в сторону записную книжку. — Это неправильно!
— А как правильно? — осмелилась спросить Галина Николаевна. — Чтобы они дрались дома, а тихие и скромные приходили в школу?..
— Нет, этот вариант меня тоже не устраивает. Агрессии не должно быть нигде! Ни дома, ни в школе.
— А разве это возможно?..
— Разумеется, возможно! Мы ведь люди, а не дикие звери какие-нибудь. Нужен просто правильный баланс.
— Между чем и чем?..
— Между инь и ян.
Галина Николаевна вытаращила глаза на Анну Семеновну.
— Что вы так удивляетесь? — спокойно сказала та. — Дело тут именно в этом! Уже давно доказано, что мужское и женское начала всегда присутствуют и в мужчинах, и в женщинах. Все определяет их правильное соотношение.
— И как же его добиться?..
— Есть один способ. Необычный, должна признаться. Но действенный!..
2
— Платье?! — завопил Женя. — Мне надеть платье?! Ни за что! Я тебе не девчонка!
— А никто и не говорит, что ты девчонка. Но платье тебе поможет кое-что поправить в характере. Внесет в него гармоническую струю! — твердо заявила Галина Николаевна.
— Ни за что! — высокомерно заявил Женя, становясь в позу Наполеона.
— Ну, тогда придется тебе покинуть и эту школу. — вздохнула Галина Николаевна. — Мы уже много школ поменяли, одной больше, одной меньше… Подумаешь, проблема. Да, Женечка?..
Двенадцатилетний Женя посмотрел на маму с подозрением.
— Я не хочу уходить из этой школы. — шмыгнув носом, сознался он.
— Почему?
— Ну… Мне тут нравится! Классная школа. И Анна Семеновна просто супер.
— Ага. Вот как. Ну тогда вопрос стоит следующим образом: или ты идешь завтра в школу в платье, как примерная девочка, или в штанах, как обыкновенный мальчик. Но уже в какую-то другую школу.
— А другие варианты есть? — пробормотал Женя.
— Увы… Нету! — развела руками Галина Николаевна.
— Меня же все засмеют! — трагическим тоном прошептал Женя.
— Ничего подобного. В этой школе никто ни над кем не смеется. В смысле, не издевается. Прямо поражаюсь, как Анне Семеновне удалось этого добиться… И вообще, все зависит от того, как ты себя поведешь. Или ты просто боишься?..
— Чего это я боюсь? Платья что ли? Ничего я не боюсь!
— Ну, в таком случае давай переоденемся?
И Галина Николаевна вынула из шкафа ярко-красное платье в белый горох.
Увидев платье, Женя открыл рот.
— А… А зачем мне сейчас переодеваться? — пробормотал он.
— Для тренировки. Чтобы освоиться в новой одежде. А вот это надо надеть под платье!
И Галина Николаевна продемонстрировала сыну нарядные трусики, подшитые оборками
Женя нервно глотнул.
— Снимай штаны! — скомандовала, не теряя времени, Галина Николаевна.
Женя замялся.
— Ну? — строго взглянула на него Галина Николаевна.
Женя покраснел.
— Что, прямо при тебе?
— А ты что, меня стесняешься, что ли? Можно подумать, я тебя родила в одежде!..
— Ну мам… Ты хоть отвернись!..
— Ладно. Сегодня, в виде исключения, отвернусь.
Галина Николаевна протянула сыну трусики.
— Надевать вот так, цветочками вперед.
И Галина Николаевна отвернулась к двери, слушая, как позади нее шуршит одежда.
— Я… это… Я их надел… — просипел, наконец, Женя.
Галина Николаевна повернулась.
Мальчишеская одежда Жени лежала горкой на стуле, а он сам стоял в одних бело-розовых трусиках, красный, как рак.
Галина Николаевна улыбнулась.
— Ты зря смущаешься. — сказала она. — В этих трусиках ты выглядишь очень мило. Резинки не жмут?
— Нет…
— Ну тогда ручки вверх, наденем нижнюю сорочку. Замечательно. Какая тонкая ткань, какая приятная, правда?
Женя шмыгнул носом, непроизвольно теребя руками ткань нижней сорочки.
— А теперь — платье! — торжественно сказала Галина Николаевна. — Вот так. Застегнем замочек… Поправим рукавчики. Очень, очень хорошо.
— А чего это оно такое короткое? — недовольно пробурчал Женя.
Платье действительно было довольно короткое, едва достигая середины бедра.
— Ничего не короткое. — бодро ответила Галина Николаевна. — И вообще, это платье для маленькой девочки. Чтобы не стеснять движений.
— Для маленькой девочки?! — завопил Женя.
Галина Николаевна поморщилась, быстро задрала на сыне платье вместе с нижней сорочкой и отвесила ему пару крепких шлепков.
— Ой-ей! — воскликнул он. — Ты чего это?!
— Чего надо. — строго ответила Галина Николаевна. — Будешь вопить — еще ремня поддам. И поставлю в угол, до самого ужина!
Женя взглянул на мать с опаской. И в то же время в его глазах блеснуло какое-то новое выражение. Он вдруг хитро улыбнулся и тут же спрятал улыбку.
«Хм!» — подумала Галина Николаевна. — «Что бы это значило?»
— Ладно, малышка, садись на стульчик, мамочка наденет тебе носочки! — проворковала она даже почти без игры. Вид Жени в платье очень ей нравился. Он даже сам не понимал, насколько мило он в нем выглядит!
— Малышка!.. — со странной интонацией пробормотал Женя, усаживаясь на стул.
— Ну почему бы и нет? — улыбнулась сыну Галина Николаевна. — Ты сейчас одет в нарядное платье, как маленькая девочка. Так почему бы тебе не побыть немного для мамочки малышкой?.. Кстати, когда садишься в платье, не забудь оглаживать и чуть придерживать его сзади. Вот так! Ну-ка встань на секундочку и повтори. Чтоб запомнить…
Женя послушно встал, неожиданно для Галины Николаевны вполне изящно повторил показанное движение и сел, улыбнувшись своей новой улыбкой.
Галина Николаевна поняла, что она ей очень нравится.
Она улыбнулась Жене в ответ и ловко надела ему на ноги исключительно девчачьи беленькие носочки.
Женя вопросительно взглянул на маму.
— Мне можно вставать?
— Не спеши! Я хочу завязать тебе бант в прическу.
В ответ на это предложение она ожидала от сына еще одного вопля, но он только вздохнул и тихо спросил:
— Это что, обязательно?
— Совсем не обязательно! — заявила Галина Николаевна, решив чуть-чуть уменьшить давление. — Это просто красиво. И очень гармонирует с платьем. Но, если ты не хочешь…
Как она предлагала ему, когда он был еще совсем малышом?..
«Ты будешь спать в белой пижамке с машинками, или в синей с корабликами?»
Выбор как будто бы предлагался, но необходимость укладываться спать не обсуждалась в принципе.
— Ладно, завязывай… — вздохнул Женя.
Галина Николаевна взяла в руки ярко-красную ленту, и завязала Жене один большой бант на макушке. Волосы его были как раз такой длины, чтобы бант держался в них достаточно прочно.
— Ну, вот теперь можно встать и полюбоваться на себя в зеркало! — торжественно предложила Галина Николаевна, пододвигая к ногам Жени мягкие тапочки.
Женя поднялся на ноги, и Галина Николаевна заботливо расправила на нем платье. На лице Жени при этом возникло еще одно новое выражение. Кажется, ему была весьма приятна мамина забота.
К большому зеркалу они подошли вместе.
Женя внимательно оглядел свое отражение, вновь улыбнулся слегка смущенной улыбкой и задумчиво сказал:
— Нет, я не похож на девочку…
Галина Николаевна тут же ответила:
— И не надо! Ты похож на маленького мальчика в нарядном платье и с бантом. И эта одежда тебе очень идет. Она не выглядит на тебе чем-то таким… Совсем неподходящим!
— Правда? — все с той же задумчивой интонацией осведомился Женя, непроизвольно покачиваясь из стороны в сторону и следя за тем, как развевается подол его платья и большой алый бант на голове.
— Правда! — ничуть не покривив душой, ответила Галина Николаевна.
В самом деле, ярко-красное платье в белый горох, с этими вот изящными рукавчиками-фонариками, и белые носочки, и большой бант смотрелись на Жене удивительно естественно. Галина Николаевна подумала, что этот девчачий наряд подходит ему гораздо лучше его обычных штанов или шорт.
Более того, платье помогло и еще более выразить удивительную красоту Жени. О ней Галина Николаевна знала всегда, но никогда не говорила вслух. Она считала, что это было бы, во-первых, очень нескромно, во-вторых, иногда ее терзали опасения — а вдруг ее ребенок только ей самой кажется таким хорошеньким? Вдруг другие так не считают? Она ведь его мать, и не может судить о нем беспристрастно.
Но вот сейчас, в этом нарядном платье, красота Жени стала не только очевидной, но и совершенно неоспоримой.
Женя и в самом деле был очень хорошо сложен, черты лица его были не слишком крупные, и не слишком мелкие, руки ровно такой длины, какой нужно, а его стройные ножки с выразительными коленками подолом платья были очерчены гораздо очаровательнее, чем краешками шорт, когда он бывал в них.
Галина Николаевна почувствовала, что ее захлестывает горячий прилив материнской любви. Она порывисто подалась к Жене, крепко обняла и звучно расцеловала в обе щечки.
— Женечка, мой сынок! — с чувством произнесла она. — Мой самый лучший на свете мальчик!..
— Одетый в платье, как маленькая девочка! — неожиданно продолжил Женя.
И улыбнулся хитрой улыбкой.
— Одетый в платье, как маленькая девочка! — с восторгом повторила Галина Николаевна.
— А что делают маленькие девочки? — спросил Женя.
— О, у них много самых разных занятий! Они, разумеется, играют в куклы, рисуют, лепят, помогают маме по дому и разное другое.
— В куклы я бы поиграл… Но ведь у меня их нет!.. — тихо сказал Женя.
Галина Николаевна расстроилась. Покупая платье, она совершенно не подумала об игрушках. Она ведь ожидала от Жени большего сопротивления! Она, вообще-то, с некоторой внутренней дрожью думала о том, что придется угостить его ремнем, чтобы заставить надеть платье, а все ведь обернулось немножко иначе. Нет, не немножко — совсем иначе!
Галина Николаевна вздохнула. И вдруг ей в голову пришла идея.
— Вот что! — воскликнула она. — Позвони Яне. У нее ведь есть куклы. Хотя, может быть, она в них уже не играет.
— Ладно. — послушно сказал Женя.
И, отвернувшись от зеркала, вышел из комнаты в гостиную, где был городской телефон.
Галина Николаевна залюбовалась тем, как он красиво движется в платье. Ему явно было в нем очень хорошо. Даже можно было не спрашивать его об этом.
3
— Яна? Привет. Это я. Чего делаешь? Ничего особенного? Ну тогда приходи к нам. Что делать будем? Ты приходи, тут решим!..
Женя положил трубку.
— А почему ты не попросил ее захватить с собой куклы?.. — спросила Галина Николаевна.
— По телефону она не поймет. — мудро пояснил Женя.
В дверь зазвонили.
— Я ее встречу! А ты подожди тут! — заявила Галина Николаевна, заговорщицки подмигивая Жене.
Он хитро улыбнулся ей в ответ.
Яна вошла в комнату.
И замерла на месте, вытаращив глаза.
— Женечка! — наконец, воскликнула она. — Какой ты хорошенький! Какое у тебя платье! Бантик! Носочки! Ты просто лапочка!
Сама Яна была одета в синие джинсы в обтяжку и топик с изображением гитариста. Эта одежда вполне очевидно показывала, что Яна из девочки уже начинает превращается в девушку.
Но сейчас ее глаза сияли чистой детской радостью, и словами она не ограничилась.
Подлетев к Жене, она принялась его тискать, одергивать и оглаживать на нем платье, а потом взяла и звучно расцеловала в обе щеки, как только что — его мама.
Галина Николаевна вдруг ощутила угол ревности.
«Это что новости?!» — строго спросила она себя. — «Радоваться нужно, а не ревновать!.. Чувствую, придется мне поработать над собой…»
Поцелуи и ласки Женя принимал более чем благосклонно, судя по его порозовевшему лицу.
— У тебя куклы есть? — спросил он Яну, улучив момент.
— Конечно. Только я ими уже давно не играю.
— А… Ну, тогда это…
— Но сегодня мы с тобой поиграем! — тут же, моментально все поняв, воскликнула Яна. — Я сейчас!
И она убежала.
Галина Николаевна и Женя переглянулись.
— Она даже не спросила, почему я в платье! — удивился Женя.
— Она просто не успела. Спросит еще!
Отсутствовала Яна несколько дольше, чем ожидали мама с сыном.
А когда она вернулась, в руках у нее был большой пакет с куклами и какими-то картонными коробками. На ней самой теперь тоже было платье, нежно-кремового цвета, очень похожее по стилю на платье Жени, только чуть более короткое, и тоже с рукавами фонариком, белоснежным отложным воротником и белыми оборками в несколько рядов. И носочки на ней тоже были белые.