После долгого и крутого подъема по извивающейся горной дороге выезжаешь на плато.

Дом Нелсона Пемброка находился на краю этого плато с видом на весь город.

Дом был большой, построенный из камней лет пятьдесят назад, что для Санта-Байи считалось уже историческим зданием. Девушка с напряженным и официальным видом открыла мне дверь.

Ей было лет тридцать, у нее были черные волосы, зачесанные назад с пробором посредине, фиолетовые глаза с пустым взглядом за очками в темной оправе и немного сжатые губы, как будто она пользовалась ими только для разговоров или для еды. На ней была белая блузка и черная юбка до колен. Ее тяжелая грудь, похоже, была стиснута бюстгальтером, и, вероятно, ее бедра были также стиснуты каким-нибудь архаическим корсетом.

— Добрый вечер, — безразличным тоном проговорила она.

— Я хотел бы повидать мистера Пемброка. Моя фамилия Бойд.

— А я мисс Апплеби, личный помощник мистера Пемброка. Потрудитесь войти, мистер Бойд. Вас ожидают.

— Ожидают?

— Так мне кажется.

Она отстранилась, чтобы закрыть за мной дверь, и я прошел в большой вестибюль. Мисс Апплеби шла впереди, и, глядя на нее, я утвердился в предположении, что она носила корсет. Мы вошли в уютную комнату с книжными полками, письменным столом и несколькими глубокими креслами.

— Если вы не откажетесь подождать здесь, мистер Бойд, — сказала она, — то мистер Пемброк присоединится к вам через несколько минут.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Мне не пришлось долго ждать.

Типу, который вошел, было между сорока и сорока пятью, у него были густые вьющиеся волосы и небольшие усики. Высокий, худой, с загорелым лицом цвета светлого красного дерева.

Он владел тремя яхтами и считал себя важным бизнесменом.

— Я — Пемброк, — кратко представился он. — Бесполезно крутиться вокруг да около, Бойд. Масон позвонил мне, как только вы ушли от него, и сказал мне, о чем идет речь.

— Это освобождает от объяснений.

— Вероятно.

Он обошел письменный стол и сел в свое кресло.

— Садитесь, Бойд. Однако времени у меня немного.

Я сел в ближайшее к столу кресло и вежливо ждал продолжения.

— Я не имею ни малейшего представления, где может находиться Луиза д’Авенци, — сказал он. — Масон решил, что я ваш клиент, и мне с трудом удалось убедить его, что он ошибается. Это вы ему намекнули?

— Нет.

— А кто ваш клиент?

— Он не хочет, чтобы об этом знали.

— Но он дал вам список людей, среди которых, я полагаю, есть те, кто может знать, где находится Луиза. Значит, ваш клиент один из жителей нашего города, Бойд.

— Это лишь одна из возможностей. Мой клиент, предположительно, близкий друг Луизы, кто-то, кому она доверяет.

— Это не кажется мне вероятным, — сухо заявил он. — Мне также показалось, что Масон дал вам сведения о деле, чрезвычайно конфиденциальном, в котором мы оба заинтересованы.

— О новом клубе?

— Естественно, я надеюсь, что Луиза все же появится в конторе Масона завтра утром в одиннадцать часов, — продолжал он. — Если она не явится, тогда, возможно, я соглашусь на рассмотрение гипотезы вашего клиента о том, что она исчезла восемь дней назад.

— Мой клиент не думает, что Луиза д’Авенци исчезла по собственному желанию, — мрачно заметил я.

Пемброк ошеломленно посмотрел на меня.

— Он подозревает похищение?

— Или хуже того. По мнению моего клиента, возможно, она мертва.

— Убита? — воскликнул он.

Он долгое время смотрел на меня, потом покачал головой.

— Это сумасшествие! Кому может понадобиться убивать ее?

— Не знаю. Мой клиент хочет, чтобы я ее нашел.

— Я не могу согласиться с этим и обсуждать такую возможность, раз мне неизвестна фамилия вашего клиента, — заявил он сердито.

— Как я вам уже сказал, он не хочет, чтобы его фамилия была известна.

— Я терпеть не могу играть в глупейшие игры с такими типами, как вы, Бойд!

Он встал, обошел стол и открыл дверь.

— Карл! — закричал он.

Я сразу же с беспокойством подумал, что они, вероятно, поймали Тарзана и надели ему шоферскую форму. Ростом он был по крайней мере два метра, с длинными каштановыми волосами. От каждого его движения его черная одежда рисковала лопнуть: под ней скрывалась гора мускулов. Но что меня особенно насторожило, так это пистолет в его правой руке. Он подошел к моему креслу, наставил пистолет на мою голову и гнусно улыбнулся. Вместе с ним вошла затянутая в корсет мисс Апплеби.

Она остановилась в стороне и выжидательно смотрела на своего патрона.

— Я предоставляю действовать вам, — распорядился Пемброк. — Вы знаете, чего я хочу.

— Естественно, мистер Пемброк, — ласково ответила она. — Имя его клиента.

Пемброк вышел из комнаты и бесшумно закрыл дверь. Левой рукой шофер схватил ворот моего пиджака, без малейшего усилия поставил меня на ноги и старательно обшарил.

— Никакого оружия, — сказал он тоненьким голоском.

— Будет намного проще, если вы назовете нам имя вашего клиента, мистер Бойд, — просюсюкала мисс Апплеби.

Шофер выпустил мой пиджак и прижал дуло пистолета к моей щеке. Я неожиданно вновь очутился в кресле, комната завертелась передо мной.

— Вы поняли, что я хотела сказать, мистер Бойд? — осведомилась она.

— Начинаю понимать, — ответил я, потирая ушибленное место.

— Фамилию, прошу вас, — напомнила она сухо. — Или вы хотите, чтобы Карл продемонстрировал вам один из своих излюбленных приемов, предназначенных для того, чтобы заставлять людей менять решения?

— Если он откажется говорить, — сказал Карл, — я поработаю над ним и сделаю его по-настоящему несчастным, а потом вы модифицируете ваши методы убеждения.

После этих слов она фыркнула, и мне показалось, что имелось в виду что-то гнусное.

— Если нам придется дойти до этого… — сказала она. — Но я надеюсь, что мистер Бойд разумный человек.

Я немного поворчал, продолжая тереть щеку.

— Да, проклятие. После всего этого к чему мне ломать себе голову? Грег Стоунли.

— Это Грег Стоунли ваш клиент?

— Вот именно.

— Мистер Пемброк просил меня прослушать его разговор с Масоном по телефону. Тот сказал ему, что ваш клиент дал вам список из пяти человек, которые хорошо знали Луизу д’Авенци. Это точно?

— Разумеется.

— Тогда почему же, если Грег Стоунли ваш клиент, его имя также фигурирует в списке? — холодно спросила она.

— Прикрытие, — ответил я.

Она немного подумала над этим и потом, как бы с сожалением, кивнула головой.

— Полагаю, что это более или менее логично.

— Я сказал правду.

— Почему Стоунли решил, что Луиза исчезла?

Я быстро ответил:

— Потому что она должна была встретиться с ним в Лос-Анджелесе и тайно провести неделю страстной любви, но не приехала. Он уверен, что она никогда бы не отказалась от этого намерения, если кто-нибудь не заставил ее это сделать.

— Интересно, — прошептала она. — Я скажу об этом мистеру Пемброку.

Она вышла из комнаты и старательно закрыла дверь. Эта горилла Карл сунул свой пистолет в карман, сел на край письменного стола и адресовал мне широкую улыбку.

— Вы очень легко отделались, мистер Бойд, — сказал он мне своим смешным голосом. — Небольшой удар по голове, и вы готовы все выложить.

— Что с вами такое случилось? — с сочувствием проговорил я. — Вы что, прошли через мусоропровод?

Он издал что-то вроде шипения, соскользнул со стола и направился ко мне. В этот момент дверь открылась, и он остановился. Вошла мисс Апплеби в сопровождении Пемброка. Она посмотрела на меня так, словно я был противный и тяжело больной.

— Мисс Апплеби сказала, что ваш клиент Стоунли.

— Это верно.

— Вас недолго пришлось уговаривать нарушить его доверие.

— Я не создан терпеть насилие, — ответил я.

Карл начал сопеть.

— Я полагаю, что ваша миссия здесь закончена, Бойд, — продолжал Пемброк. — Я свяжусь со Стоунли и скажу ему, чтобы он переслал чек на вашу контору в Нью-Йорке.

— Я еще не нашел Луизу д’Авенци, — возразил я.

— Не беспокойтесь об этом. Просто завтра садитесь в самолет на Нью-Йорк, а я прослежу, чтобы Стоунли не забыл послать вам чек.

— Вы действительно распоряжаетесь в этом городе, — спросил я, — или только делаете вид?

— У меня достаточно влияния в этом городе, чтобы заняться жалким частным детективом из Нью-Йорка, таким, как вы, — ответил он сквозь зубы.

— Я оставлю свои поиски только после того, как мне об этом скажет мой клиент, не раньше.

— Вы сами этого захотели, Бойд, и вы это знаете.

— У него отсутствует уважение, мистер Пемброк, — вмешалась девица самым что ни на есть безапелляционным тоном. — Такое нельзя спускать.

— Вы правы, мисс Апплеби, — кивнул Пемброк.

— Дайте ему такой урок, чтобы завтра он почувствовал себя счастливым, садясь в самолет.

— К вашим услугам, босс.

— Я предоставляю действовать вам. — Внезапно голос Пемброка зазвучал мягче. — Ничего особенного, разумеется.

— Все понятно, босс. — Она улыбнулась, что не предвещало мне ничего хорошего. — Мы дадим ему понять, что такое настоящее смирение.

Пемброк кивнул и покинул комнату. Карл снова взялся за свою пушку, раньше, чем мне пришло в голову его ударить, и я подумал, что мне настало время переменить профессию.

— Я покажу вам дорогу, — сказала мисс Апплеби.

Я вышел из комнаты следом за ней. Карл со своим пистолетом шел позади меня. В глубине дома находилась лестница, ведущая в подвал. Это был настоящий чал для игр, с лампами, освещавшими голые стены.

На большом станке у стены громоздилось большое количество различных хлыстов, палок и других инструментов, еще более зловещих. Посредине зала располагалось треугольное устройство, выполненное из трех стержней из блестящего металла, заделанных в бетонный пол. Пара наручников свисала с острого конца. Сбоку находился верстак из светлого дерева со множеством ремней.

Мисс Апплеби повернулась ко мне и сказала:

— Раздевайтесь, мистер Бойд!

— Не стройте из себя идиотку!

Двумя секундами позднее моя голова от удара качнулась, Карл снова ударил меня дулом пистолета по голове, но не так сильно.

— Вы слышали, что она сказала? — прошипел Карл.

Это была моя минута. Это был момент, когда я должен был прыгнуть на него, и тем хуже для меня, что он был двухметрового роста и в руке у него была петарда.

Что же меня остановило? Уверенность, что я получу пулю в живот даже раньше, чем успею приблизиться к нему. Осознав это с большой горечью, я начал раздеваться.

— Привяжи его к треугольнику, — приказала мисс Апплеби, когда я остался голым.

С пистолетом, приставленным к боку, у меня не возникало выбора. Я подошел к треугольнику, поднял руки и Карл заключил их в наручники.

— Это все, Карл, — сказала брюнетка.

— А я не имею права тоже немного позабавиться? — спросил он обиженным голосом.

— Я сказала, что это все! — твердо ответила она. — А где ключ от наручников?

— Вам не нужен ключ, — проворчал он. — Они на рессорах. На каждом есть маленький рычаг, и их достаточно встряхнуть.

— Спасибо. Теперь ты можешь нас оставить.

Карл вышел из зала, волоча ноги. Мисс Апплеби закрыла за ним дверь и задвинула засов, потом с улыбкой повернулась ко мне. Мне совсем не нравилась ее улыбка.

— Вы мазохист, мистер Бойд? — спросила она.

— Скорее, я просто нервный.

— Жаль. Это было бы забавнее, если бы вы могли получать удовольствие. Но, конечно, гораздо приятнее для меня, если это вам не доставит удовольствия.

Не торопясь, она сняла с себя блузку, потом наступила очередь юбки. Причина, по которой ее груди не трепыхались при ходьбе, мне стала ясна. Она носила бюстгальтер и черный каучуковый пояс, который охватывал ее так крепко, что ничего не могло шевелиться. Она подошла к верстаку, стала рассматривать коллекцию садистских инструментов и, наконец, сделала выбор.

— Вы знаете, что это такое, мистер Бойд? — спросила она.

— Хлыст…

— С семью кожаными узкими ремешками. Вы будете счастливы узнать, что он не повреждает кожу, конечно, если им пользуется опытный и не очень сильный человек.

Она ухмыльнулась.

— Но он порождает восхитительное ощущение боли!

— Значит, восхитительное…

Я усмехнулся.

Она подошла к треугольнику и остановилась передо мной с широко раскрытыми фиолетовыми глазами за толстыми очками.

— Я доставлю вам это восхитительное ощущение, мистер Бойд, — проворковала она, — от плеч до колен. Что вы скажете об этом?

— Признаюсь, немногое. А к чему этот бюстгальтер и эти каучуковые штаны?

— Я в ужасе, когда меня трогают, — призналась она честно. — И обожаю чувствовать каучук на своей коже. Так тепло и так прекрасно облегает…

Ее голос сорвался, а глаза стали блестящими и влажными.

— Особенно в сочетании со стимуляторами? Несомненно, это так.

Легкая краска появилась на ее щеках.

— Вас это не касается, мистер Бойд. Этот вопрос очень нескромный, и вы должны быть наказаны за это.

Ее левая рука потянулась, чтобы схватить мой член, немного погладила его и поцарапала ногтями. Помимо моего желания он встал. Страшная боль заставила меня закричать, и мисс Апплеби удовлетворенно засмеялась.

— Надеюсь, это научит вас не задавать глупых вопросов, мистер Бойд, — задыхающимся голосом проговорила она. — Теперь я буду…

Она остановилась, потому что кто-то стал колотить в дверь.

— Проклятие! — вырвалось у нее. — Кто это может быть?

— Вы это узнаете, если откроете дверь, — заметил я.

После некоторого колебания она отвернулась и направилась к двери. Так как мои запястья были закреплены в вершине треугольника, то мои ноги едва касались пола. Я неуклюже сделал движение назад, моля небеса, чтобы наручники не звякнули. Никакого звука.

Тогда я сделал еще шаг назад, потом два быстрых шага вперед. Я на миг повис, пользуясь наручниками, широко раздвинул ноги и прыгнул. Мои ноги сомкнулись, как ножницы, вокруг талии брюнетки, притягивая ее ко мне, и это движение опрокинуло ее. Она громко закричала от страха, но я еще крепче сжал ноги.

За дверью продолжали стучать, но мне было на это наплевать. Я еще сильнее сжал ноги, и брюнетка начала задыхаться.

Я немного отпустил ее, и она застонала.

— Вы поднимите руки и откроете наручники, — приказал я. — В противном случае я задушу вас.

— Я не могу достать их, — жалобно проговорила она.

Я дал своим ногам соскользнуть до ее бедер и, схватив их, повис всем своим весом на запястьях.

Она подняла одну руку, ее рука дотянулась до наручника и нашла рычаг. Я резко раздвинул ноги, и она упала на пол с глухим шумом. Без особого труда мне удалось освободить вторую руку, и я почувствовал себя намного лучше. Без всякой нежности я поставил брюнетку на ноги. Она продолжала стонать. Я проворчал:

— Сейчас вы сделаете то, что я вам скажу! В противном случае я вас убью! Вы поняли?

Она со слезами кивнула головой.

— Да, понимаю, — прошептала она.

— Снимите бюстгальтер и штаны.

Она хотела протестовать, но я схватил ее за горло и начал душить. После этого уже не возникало никаких проблем. Она очень быстро сняла бюстгальтер и штаны. Ее груди были похожи на спелые плоды, а между бедрами у нее была густая черная растительность. Но теперь не время было заниматься инвентаризацией. Я толкнул ее в центр треугольника и надел наручники. Из-за разницы в росте между нами кончики ее пальцев едва касались пола, и все тело оказалось вытянутым. На ней по-прежнему были ее очки в черной оправе, которые довольно эротично контрастировали с ее бело-розовым телом. Я подобрал хлыст, который она уронила, и встал позади нее. Я был почти уверен, что не очень пострадал от ее действий, но по-прежнему чувствовал себя плохо. Она должна была заплатить мне за это. Все семь ремешков плетки просвистели, и она закричала, когда все они обрушились на ее круглые ягодицы.

Я бросил хлыст посредине зала и пошел посмотреть на верстак. Лучшим выбором мне показалось взять тяжелую палку с наконечником. Я ухватил ее за один конец и несколько раз взмахнул ею в воздухе. Наконечник служил отличным оружием. Я вернулся к двери, где кто-то усиленно продолжал стучать, отодвинул засов и сделал шаг в сторону. Дверь широко распахнулась, и Карл двумя огромными шагами вошел в зал и внезапно остановился при виде голого тела девушки, распятого на треугольнике. Так как она кричала и стонала, то даже не сразу заметила его. Но он, разумеется, сразу увидел ее. Его глаза неожиданно заблестели, и он пропел языком по нижней губе.

Я сделал шаг вперед и, широко размахнувшись, сильно ударил его палкой по черепу. Он упал на колени, и я без труда вытащил пистолет из его заднего кармана.

Потом я отбросил палку и стал поспешно одеваться. Когда я закончил, Карл по-прежнему оставался на четвереньках и начал понемногу трясти головой, что-то бормоча себе под нос.

Выйдя из зала, я старательно закрыл за собой дверь. С другой стороны тоже был засов, который я задвинул. У Карла, безусловно, до завтрашнего утра будет мигрень, сказал я себе, но мисс Апплеби, висящая голой на треугольнике, и хлыст на полу будут в его распоряжении, пока кто-нибудь не придет и не откроет дверь в этот подвал.

Когда я вошел в комнату с книгами, Пемброк работал за своим столом. Его глаза округлились, когда он увидел меня. Потом он заметил пистолет в моей руке и совсем занервничал.

— Встать!

— Нет, послушайте, Бойд, — заговорил он. — Может быть, я немного поторопился, но я уверен, что мы сможем…

Я прицелился в лампу на письменном столе в метре от него и выстрелил. Лампа разлетелась на тысячу кусочков с громким шумом, Пемброк поднялся, бледный, несмотря на его бронзовый загар.

— Раздевайтесь! — приказал я.

— Но…

Я направил пистолет на него, и его пальцы начали судорожно расстегивать пуговицы. Когда он разделся догола, я отвел его в подвал, прижимая пистолет к его боку. Дойдя до двери подвала, я негромко постучал в нее дулом пистолета, отодвинул засов и подождал несколько секунд.

— Бойд, — пробормотал Пемброк, — что вы собираетесь делать?

— Заткнитесь!

Он замолчал. Я ухватил его за шиворот, открыл дверь, потом сильно толкнул его, так что он долетел до середины зала.

Я рассчитывал на то, что Карл не откажется от хорошего трюка под тем предлогом, что его уже использовали при нем.

Я не разочаровался. Палка со свистом упала на голову Пемброка. Он плашмя упал на живот и больше не шевелился.

Карл появился позади двери с совершенно обезумевшим видом, но я наставил пистолет на его живот.

— Хорошо. Что вам надо? — простонал он.

— Я всегда думал, что втроем это более интересно и забавно, — приветливо сказал я. — А как думаете вы?

Перед тем как хлопнуть дверью и задвинуть засов, я успел заметить девицу, по-прежнему висевшую на треугольнике. Выражение ее лица явно свидетельствовало о боли, которую она чувствовала, от колен до талии она была покрыта красными полосами, делавшими ее похожей на зебру.

Да, Карл не терял времени во время моего отсутствия, подумал я, и когда Пемброк придет в себя и захочет на ком-нибудь излить свою ярость, жертвой, вероятно, станет мисс Апплеби. Безусловно, это неудачный день для бедняжки.