Около речки был самодельный как бы стадиончик. И там они с Ваней играли в футбол. Ванька тренировал удар, а Стелла была на воротах.

Так вышло, что дачные их знакомые разъехались. Одни на юга, другие в лагерь на третью смену. И когда последняя Стеллина полуподружка сбежала в Москву, уж ничего не оставалось, как соглашаться на футбол.

День был паркий, небо в молочном тумане. Августовской прозрачной прохлады всё не наступало. А может, её и вовсе не предполагалось в этом году, и сразу должны были начаться ветры с дождём.

Но пока что парило, играть не хотелось. Они сидели на траве перед воротами.

— Стел, а ты кого больше любишь? Гору или Нину?

Нет, он знал, конечно, Ванька, что Гора ей неродной отец, но… вроде и не знал: как говорится, не брал в голову. Всё же Стелла ясно почувствовала неловкость происходящего, замялась с ответом. Трясогузка бегала по тому берегу узенькой речки — взад-вперёд, взад-вперёд — так же суетливо, как беспокойство по Стеллиной душе.

Но оказывается, ему и не требовалось ответа. Он сам хотел говорить, своё. И продолжал:

— А я, например, Нину больше люблю!

Зачем завёл он этот разговор, зачем признавался?.. Глубокого замысла тут ждать не приходилось. Подумаешь, восьмилетний братишка — сказал, да и всё… Гора его высмеивает, но сдерзить в ответ Ванька не может, потому что Гора его смешно высмеивает, а у Ваньки есть чувство юмора. И он молчит… А внутри копится! И вот теперь хоть как, а всё же отомстил.

Стараясь как-то защитить отца, она сказала:

— А я больше Гору люблю!

Улыбнулась брату с шутливой ехидностью. И вдруг поняла, что нечаянно сказала правду.

Переглянулась с Ваней — и будто искра между ними проскочила. На секунду что-то очень важное они узнали друг про друга. И забыли…

«Потому что живём в каком-то полусне», — подумала Стелла. И сама удивилась: в каком ещё полусне? Наверно, просто парко сегодня… Встала сколь смогла бодро:

— А спорим, из пяти ни разу не забьёшь!

Однако она была очень права две секунды назад. Медленное мелькание синих летних дней, кругом, куда ни глянь, ровное счастье, спокойное, одинаковое. Правда, как в полусне… Хорошо это для человека, плохо? Не ответишь. Так есть.

И от этого скоро им суждено было проснуться — Стелле и Ване Романовым. Но не сейчас ещё. Пока оно продолжалось последние дни. И думаешь иной раз в предчувствии: быстрей бы уж конец, быстрей бы начало того, трудного. Но от нас ничего не зависит.