Как-то само собой они ушли из парка. И опять на троллейбусе, пешочком добрались до каменных тёплых ступенек у Москвы-реки. Сидели, молчали. Машка посмотрела на Стеллу, улыбнулась:

— Ну чего ты улыбаешься-то, Романова?

— Я? — удивилась Стелла. — Я не улыбаюсь! — и улыбнулась.

Маша достала уже знакомую пачку «Столичных». Надо заметить, что сигарет там с прошлого раза не убавилось. Маша вынула одну, протянула Стелле, другую взяла себе, чиркнула спичку. Всё так происходило обыденно, до жути.

— Чмокай, чмокай губами, — сказала Машка азартно. — Иначе не прикуришь!

Во рту вдруг появился такой вкус, будто она глотнула жидкости от клопов и тараканов.

— Тьфу! — она закричала. И увидела, что изо рта у неё идёт дым. И плюнула, а потом ещё раз с такой искренностью, как не плевала никогда в жизни.

Она замечала: мальчишки, когда курят у школы, часто плюются. Кто через зубы, кто с языка, кто с особым хрипом, кто просто, как сейчас Стелла. И она всегда думала, что это они от невоспитанности, оттого, что они… хулиганы. А теперь знала: мальчишки плюются, потому что курить противно.

Стелла бросила свою сигарету — она покатилась, подталкиваемая ветром.

— Машка! Сейчас скажу одну вещь… Имей в виду, Маш! Хочешь со мной дружить, выброси эту пачку. И больше никогда не покупай.

— Во даёт! — от всей души удивилась Машка. Она держала «Столичные» на раскрытой ладони, как бы взвешивая. Потом вдруг легонько вздрогнула эта ладонь, и пачка словно сама собой слетела вниз, споткнулась о последнюю ступеньку, в которую уже ударяла вода, а потом шлёп в Москву-реку и поплыла.

Не ожидала Стелла от Машки такого изысканного жеста и потому глядела на подружку, как говорится, широко раскрытыми глазами. Машка увидела это, улыбнулась, довольная собой:

— Имей в виду, с тебя одно серьёзное желание!

А у Стеллы сейчас тоже возникло одно серьёзное желание: ей очень хотелось поцеловать эту странную Машку. Но конечно, она ничего подобного не сделала.

— Чего-то у тебя глаза блестят, — сказала Маша, хмуря брови и улыбаясь.

— Мне, Маш, домой, наверно, надо идти…

Они поднялись.

Сигаретная пачка уже отплыла метров на пятьдесят — еле белелась вдали. Но они не сказали об этом друг другу ни слова. Взялись за руки и шли молча до самого Стеллиного подъезда.