Весь тот день, когда была расстреляна бригада бетонщиков, большая партия заключенных рыла ров вокруг лагеря. Видимо, эсэсовцы решили, что сверхсекретный лагерь «Зеро» нуждается в более надежном, чем обычно, ограждении.

Уже в полной темноте под проливным дождем колонна заключенных возвращалась в подземелье. Монотонно шумел дождь, чавкали деревянные колодки. Конвойные собаки, мокрые, взъерошенные, бежали, опустив хвосты, рядом с колонной. Солдаты охраны, укутавшись в плащ-палатки, шли по сторонам. Впереди колонны шагали начальник охраны и офицер, который командовал расстрелом бетонщиков.

Баранников, шедший в передней шеренге, вплотную видел их спины, обтянутые черными, лоснящимися от дождя плащами. Услышать бы, о чем говорят эти два человека! Но за всю дорогу они и словом не перебросились. Баранников со злорадством смотрел в их черные спины, будто у него было основание думать, что им сейчас не по себе.

Начальник охраны повернулся и, пятясь, сделал несколько шагов – он оглядывал колонну. Баранников заметил, как люди рядом с ним боязливо распрямляются, перестают волочить свои деревянные ноги и стараются делать шаг.

«Какая дикость! – думал Баранников. – Нас тысячи, а их два десятка с четырьмя собаками. И мы их боимся».

На последнем повороте к горе колонну осветили прожектора караульных вышек.

Дрожащие от дождя яркие полосы света двигались вместе с колонной. Заключенные закрывали глаза ладонями, опускали головы. Возле входа в подземелье с обеих сторон стояли вооруженные эсэсовцы. В стороне чернела автомашина, из которой Карл Динг и Вальтер Шеккер наблюдали за движением колонны…

Демка стоял у входа в пещеру и напряженно всматривался в проходивших мимо заключенных. Он метнулся навстречу Баранникову:

– Что с батей?

– Подожди, – устало сказал Баранников. – Иди на место.

Они прошли в свой угол и только собрались лечь, как прибежал капо. Тыча в Баранникова пальцем, он крикнул:

– Эй, ты, иди в санитарный бункер на уборку!

Баранников обнял Демку за плечи:

– Я скоро вернусь.

– Где батя? – спросил Демка.

– Подожди. – Баранников встал и быстро пошел вслед за капо.

У входа в бункер Баранникова ждал Стеглик.

– Иди в каморку санитара, – тихо сказал он/ В дальнем углу пещеры в стене была вырыта тесная берлога. Здесь обитал санитар Карел Зубка. В каморке уже находились два серба, которые добыли взрывчатку, и француз-электромонтер, о котором Баранников знал, что он был в маки и попал в гестапо в результате предательства. Прислонившись к стене, стоял коренастый майор Пенеляев.

В каморку вошли Стеглик и врач санитарного бункера, тоже чех, которого все звали доктор Янчик. Оба они своими телами закрыли лаз в берлогу.

– Надо действовать, – тихо сказал Пепеляев. – Центр считает, что для этого сейчас очень удачный момент. Лагерное начальство на массовую расправу не пойдет. Нам известно, что у него конфликт с фирмой, строящей завод. Фирма боится, что слишком быстро иссякнет рабочая сила. Сегодняшний расстрел представители фирмы не одобряют, считают его излишним. Наше выступление добавит жару и будет ответом на расстрел.

Один из сербов воскликнул, сверкая черными выпуклыми глазами:

– Взрыв! Завтра же! Смерть палачам за смерть товарищей!

Пепеляев молчал. Все смотрели на него.

– Взрыв завтра, – сказал наконец Пепеляев.

Сербы, как по команде, вскочили, порывисто обнялись, а потом, положив руки на плечи друг другу, произнесли одинаковые, не понятные другим слова. Это было похоже на клятву. К ним подошел француз, и они обнялись втроем. Все с волнением наблюдали за ними.

– Главный вход виден с того места, где вы будете включать ток? – спросил Пепеляев.

– Хорошо виден, – ответил француз.

– Взрыв произведете утром, – продолжал Пепеляев. – Но завтра тысячи две заключенных опять погонят рыть ров. Смотрите внимательно, чтоб все успели выйти.

– Мы уже думали об этом, – сказал один из сербов. – Ведь всегда, когда выходят последние заключенные, наружный часовой звонит куда-то по телефону. В это время мы и… – Серб рассек воздух рукой.

Сербы и француз ушли. В каморке остались Пепеляев, Стеглик, доктор Янчик и Баранников.

Обращаясь к Баранникову, Пепеляев сказал:

– У Стеглика и доктора Янчика есть заманчивое предложение – отравить эту бешеную собаку Шеккера. Как ты смотришь на это?

– Собаке собачья смерть.

– В общем, центр за казнь Шеккера. В каком сейчас состоянии паренек Степана Степановича?

– В тяжелом, конечно. А что?

– Держи его при себе. – Пепеляев помолчал. – Никто другой, кроме него, не сможет угостить Шеккера ядом. Ведь он бывает у Шеккера дома. Подготовь парнишку…

Баранников вернулся в пещеру и лег рядом с Демкой, Демка ни о чем не спрашивал.

Он лежал на спине, подложив руки под голову. Горящие его глаза были устремлены вверх. Демка подвинулся. Несколько минут они лежали молча, потом Демка тихо произнес:

– Я все знаю.

– Вот так, Демка, – вздохнул Баранников и положил свою руку на горячую руку парня. – Мы им ответим.

Демка вскочил на колени и, дыша в лицо Баранникова, зашептал:

– Дядя Сергей! Дай мне… да я… я… – Он задохнулся и умолк.

– Будет дело и тебе, – сказал Баранников. – Только одно условие: полное спокойствие. Возьми себя в руки. Иначе дела тебе не видать.

Демка молчал.

Заключенные засыпали нервно и медленно. Пережитое утром мешало уснуть. Кто-то так стонал, будто навзрыд плакал. Часовой, стоявший у входа под тускло горевшей электрической лампочкой, испуганно вглядывался в темень пещеры и перекладывал с руки на руку автомат, точно хотел убедиться, что оружие при нем.

«Боишься, сволочь!» – подумал Баранников.

Баранников так и уснул, держась за горячую Демкину руку. В эту ночь ему приснилось, будто он идет по своему уральскому городу и ведет за руку сына Витьку. А навстречу им медленно движутся серые колонны заключенных. Витька спрашивает: «Папа, кто эти люди?» Баранников, удивленный несообразительностью сына, говорит ему: «Разве ты сам не видишь? Это же солдаты», Витька смеется! «Ну что ты, папа, разве это солдаты? Это же просто оборванцы, нищие». Тогда он грубо дергает сына за руку и в злом отчаянии кричит: «Это солдаты! Понимаешь, солдаты, солдаты!..» В этот момент его разбудил Демка:

– Дядя Сергей, тише! – шептал он ему в ухо.

– Чего – тише? – а- Баранников приподнялся, ничего не понимая.

– Солдат каких-то на всю пещеру зовешь.

– Конечно, солдаты, – буркнул Баранников и перевернулся на бок,