И опять она выглядела холодной, что подчеркивала и ее прическа, настолько тщательно сделанная, что напоминала гладкую блестящую шапочку. Одежда элегантная и вместе с тем строгая. Получивший щедрые чаевые метр нашел для нас столик в некотором подобии алькова, вдали от прочих посетителей, которых во время ленча здесь было предостаточно. И мы уже успели заказать из имеющегося меню столько, что с лихвой хватило бы на целый сценарий из быта финансовых воротил, чьи состояния оцениваются минимум в шестьдесят миллионов долларов.

Я наблюдал, как Эллен Драри пригубила из своего бокала, и это выглядело так, словно она всерьез дегустирует напиток, а все прочее ее нисколько не волнует.

— Бэйкер не давал о себе знать?

— Нет. — Она покачала головой. — Да мне это и безразлично. Я уже прежде говорила вам, что не намерена ни цента платить шантажисту. Он может делать все, что захочет, с моей историей болезни из этой чертовой клиники. — Ее холодные голубые глаза глянули на меня через ободок бокала. — Надеюсь, вы привели меня сюда не ради этого, в противном случае…

— Нет, конечно нет, хотя… — Я сделал паузу и спросил: — Скажите, вы никогда не пытались представить себе проблемы, с которыми сталкиваются люди моей профессии?

— Давайте не играть в игры, Бойд, — вымученно предложила Эллен.

— Да нет, я просто надеюсь, что подобное может заинтересовать вас, — возразил я. — Кто-то где-то и как-то должен заиметь проблему, прежде чем выпустить на сцену меня. Если проблемой является шантаж, то это со всей очевидностью означает, что моему клиенту есть что скрывать. Когда же приходится сталкиваться с целой группой людей — как в нашей нынешней ситуации, — и у каждого есть что скрывать, это превращает мою позицию почти в патовую. Рассчитываешь, что только часть из клиентов лжет, и притом лишь время от времени, но когда выясняется, что лгут поголовно все и постоянно… — Тут я выразительно пожал плечами. — Если вы только понимаете, о чем я?..

— Понимаю только то, что вы огульно обвиняете меня во лжи, — вяло сопротивлялась Эллен.

— Но вы оказались в славной компании, — приободрил я ее. — По сравнению со своей младшей сестрой вы выглядите по части соврать жалкой дилетанткой.

На краткий миг в ее глазах возник испуг.

— Что вы хотите этим сказать, мистер Бойд?

— Вы видели сегодня Кэрол?

— Ее не было всю ночь, — натянуто сообщила Эллен. — Явилась около одиннадцати дня и наотрез отказалась от объяснений. Затем собрала сумку и снова ушла, заявив, что ее не будет несколько дней, — и это все!

— Вам известен некий Пит? — продолжил я допрос. — Внешне смахивает на быка, вставшего на дыбы. Почти все лицо — если можно, конечно, так назвать эту образину — так заросло волосами, что и не различишь, — оно и к лучшему, особенно для тех, кому он попадается на глаза.

— Нет. — Она задумалась. — А что, следовало бы о нем знать?

— Кэрол прихватила его с собой, когда нагрянула ко мне на квартиру прошлой ночью. По ее планам он должен был выколачивать из меня пыль до тех пор, пока я не отдам ей вашу историю болезни. Раз нет и не было мужского суррогата по имени Бэйкер — так решила она, исходя из своей собственной блестящей дедуктивной логики, — то, выходит, я и есть тот самый шантажист.

— И что же было дальше? — В голосе Эллен почти не слышалось интереса.

— Пит оказался скорее кроликом, нежели быком. Одного хорошего тычка хватило, чтобы он ретировался с поля брани восвояси с воплем, который наверняка переполошил половину обитателей Центрального парка.

— А что Кэрол?

— Напилась, поведала мне интимную сторону вашей жизни, затем достаточно протрезвела, чтобы забраться ко мне в постель.

Губы Эллен сжались в тугую складку.

— Я не стану вам льстить, поздравляя со столь сомнительной победой, мистер Бойд. Кэрол всегда готов лечь в постель с любым мужиком, который окажется поблизости. Даже семидесятилетний швейцар, по ее мнению, лучше, чем вообще никого.

— Вы помните тот первый вечер, когда мы встретились у вас в квартире? — поинтересовался я. — Я принял Кэрол за вас и пребывал в этом заблуждении, пока она не допустила слишком много ошибок при описании внешности Бэйкера. Затем Кэрол разыграла целый спектакль: вот, мол, наконец, открыла ужасный секрет своей старшей сестры, оказывается-де она на самом деле нимфоманка и вынуждена была в связи с этим даже обратиться в клинику за лечением. Но исходя из того, как Кэрол вела себя с того самого момента, как я вошел в квартиру, то именно Кэрол я бы охарактеризовал как нимфоманку, кстати сказать, еще и потому, что чуть было не принял ее за вас. Если честно, то на ее фоне вы выглядите чистой, как горный снег, и непорочной, как королева девственниц.

— Благодарю вас, мистер Бойд, — с кислой миной отозвалась Эллен.

— Я не мог не заметить целую кучу мелочей, которые ну никак не увязывались между собой, — продолжал я тем временем. — Наверное, ее описание Бэйкера слишком уж не соответствовало истине, чтобы не предположить, что ошибки эти допущены с умыслом: и то, как Кэрол сразу начала оскорблять вас еще с порога, тоже вызывало подозрение. Матч на предмет выяснения отношений между сестрами с выдиранием волос, царапаньем и прочими атрибутами женской драки, затеянный ею вскоре, тоже выглядел не случайным, так как избавлял вас обеих от необходимости отвечать на мои прямые вопросы.

— И к чему же вы клоните, мистер Бойд, если вообще клоните? — резко осведомилась Эллен.

— Я считаю позором для клиники, что там так ничего и не смогли сделать для Кэрол, — сочувственно заявил я.

— Для Кэрол? — Ее лицо превратилось вдруг в застывшую маску.

— О’кей, можете это убрать, — приказал я официанту и, дождавшись, когда он ушел, продолжил, обращаясь к Эллен: — Кэрол рассказала мне, что прошлой ночью, будучи подшофе, вы поведали ей едва ли не все о вашей насущной проблеме. Вы-де сучка, и попытка лечения в клинике окончилась для вас полной неудачей. Мало того, когда вы в чисто сучьей манере попытались отомстить Беверли, рекомендовав ей обратиться в клинику за лечением, случилось то, чего вы никак не могли ожидать: она не только избавилась от той же секспроблемы, от которой так и не смогли избавить вас, но еще и увела Найджела Моргана прямо у вас из-под носа. Верно?

— У вас прямо-таки дар — популярно излагать низкопробную вульгарщину, мистер Бойд, — холодно заметила Эллен. — Но на большее вас явно не хватает.

— По словам Лэндела, из клиники были похищены три истории болезни — и одна из них ваша. — Я едва не скрежетал зубами. — Когда вы посетили мою квартиру, то сказали, что не намерены платить шантажисту ни цента и что не встречали никогда человека по имени Пол Бэйкер. Ваш-де суррогат был разительно отличен от него, и посоветовали мне обратиться к Лэнделу за разъяснениями. Что я и сделал. Он отрицал возможность ошибки со своей стороны, но был при этом так взволнован, что мог бы подпрыгнуть до потолка, вздумай кто-нибудь кашлянуть под дверью. Как я уже говорил, все заврались до того, что голова пошла кругом, но настало время говорить правду, и у вас есть шанс стать в этом отношении первой.

— Вы даже и не представляете, как я ненавижу вашу бульдожью хватку и наглость, с которой вы лезете в чужую душу! — вырвалось у Эллен с неподдельной страстью. — Хорошо! То, что рассказала вам Кэрол этой ночью обо мне — правда, как и то, в чем вы заподозрили ее. Она была не поддающейся контролю нимфоманкой еще с подросткового возраста, когда я все же убедила ее обратиться в клинику в отчаянной надежде, что ее, возможно, вылечат и она наконец начнет вести нормальный образ жизни. Но к несчастью, ее лечение оказалось не более успешным, чем мое. Вы удовлетворены?

— Я вот и размышляю, — медленно произнес я, — а что, если это оказалась история болезни Кэрол, а не ваша — та, которую прихватил с собой Бэйкер? И если я прав, то есть ли для вас в этом какая-нибудь разница?

— Никакой, — спокойно ответила она. — Деньги Кэрол находятся под моей опекой, а я не собираюсь платить ни цента за шантаж любой из нас, будь то я или сестра.

— А почему?

— Да потому, что мы ничего особенно не потеряем, если ваш Бэйкер предаст огласке наши истории болезни из этой проклятой клиники. Ни одна из нас не является видной общественной фигурой, мы не знаменитые актрисы или кто-нибудь в этом роде. Кому интересны сексуальные беды и проблемы двух никому не известных сестер? Кто возьмет на себя труд опубликовать наши досье и рисковать быть привлеченным к суду за вмешательство в частную жизнь? — Эллен обдала меня презрительным взглядом, словно вина за потенциальную огласку уже лежала на мне. — Даже если кто-то и пойдет на это, всей шумихи хватит дней на десять, не более. Мы можем предпринять поездку в Европу, и к тому времени, когда вернемся, о нас уже все напрочь забудут.

— А знаете, — не без уважения заметил я, — ведь вы, пожалуй, правы.

— Конечно, права, — огрызнулась она. Думаю, что и ваш Бэйкер уже пришел к аналогичному выводу. Вот почему он даже не пытается войти со мной в контакт.

— Зато у Беверли Гамильтон дела обстоят иначе, — не преминул заметить я. — Она настолько обеспокоена возможностью закрытия клиники и в связи с этим потерей Найджелом Морганом всех его капиталовложений в бизнес Лэндела, — это в случае широкой общественной огласки, — что готова заплатить Бэйкеру пятьдесят тысяч долларов, лишь бы тот оставил ее в покое.

— Бедняжка Беверли! — Злорадная улыбка на миг скривила губы Эллен. — Она всегда изо всех сил пыталась бороться с неизбежным. Ведь, осознав после трех неудачных замужеств, в чем заключается главная проблема, а у Беверли она та же самая, что и у меня, любая бы на ее месте махнула на все рукой и решила плыть по течению. Ан нет же, Беверли все еще тянет на подвиги.

— А я думал, лечение пошло ей на пользу, — в моем голосе прозвучало деланное удивление, — и поэтому она так рвется выскочить замуж за Моргана.

— А я вот что думаю: Беверли лишь убедила себя, что и впрямь излечилась, — сладеньким голосом ответствовала Эллен. — У нее подлинный дар к самообману. Мне предстоит в скором времени пригласить ее к себе на обед — будет только она и я, — и тогда посмотрим!

— А мне сейчас пришло в голову увековечить вас в анналах своей памяти, — процедил я сквозь зубы, — под грифом одной из самых отвратных личностей, виденных мной когда-либо.

— Все люди глупцы, — презрительно ответила Эллен, — но вы особенно преуспели по этой части, Бойд.

— Ешьте, не то остынет, — еле сдерживаясь, напомнил я.

— Что-то пропал аппетит. — Она неожиданно резко отодвинула тарелку. — А вы, случайно, не в курсе, куда отправилась моя сестричка?

— Обратно в клинику, — огорошил я ее.

— Что?! — Ее нижняя челюсть отвисла, и она один долгий миг дико взирала на меня с очевидным испугом. — Почему?

— Чтобы выступить там в роли моего тайного агента, — небрежно объяснил я. — Во всяком случае, так по ее мнению. Я представляю то, чем она будет там заниматься.

— Вы попросили Кэрол отправиться туда вновь, и она, послушавшись вас, так и сделала? — Эллен вдруг прищелкнула пальцами. — Вот так запросто?!

— Да, так запросто, — подтвердил я. — А что здесь особенного?

— Она поклялась, когда вернулась из клиники, что ноги ее больше там не будет, — произнесла Эллен так, будто говорила сама с собой. — И вдруг — такая смена настроения! С чего бы это? Уж не вы ли тому причиной? — Тлеющая до этого ненависть теперь ярко вспыхнула в ее глазах, когда она взглянула на меня. — Хотя что тут странного? Моя слабоумная сестренка, пожалуй, готова на все, чтобы угодить хорошему кобелю.

— Вот уж чего про вас никак не скажешь — любите делать приятное людям, — подковырнул я. — А сейчас ешьте, не пропадать же закуске.

— К чёрту еду! — в сердцах вырвалось у Эллен. — И вас туда же, Бойд!

В следующий миг Эллен была уже на ногах и, не оглядываясь, поспешно зашагала прочь из ресторана.

— Что-нибудь не так, сэр? — чуть позже спросил меня услужливый официант, явно обеспокоенный престижем заведения.

— Думаю, что да, — признался я. — Только вот исправить положение ни вы, ни я уже не в силах.

Было около четырех часов дня, когда я прибыл в особняк в Коннектикуте. Блики солнечного света, как бы уступая настойчивому требованию общественности, проникали повсюду, приятно радуя глаз, и стайки птиц — из чувства долга, не иначе? — прилежно распевали в листве деревьев. Пригород — это то место, которое приятно посещать, но постоянно там жить — нет уж, увольте! Мне хватает и красоты Центрального парка, той его части, что видна из моего окна.

Входная дверь открылась, и на пороге неожиданно возник Найджел Морган; глаза цвета сырой глины с подозрением уставились на меня.

— Никак опять вы, если не ошибаюсь? — пролаял он.

— Нет, это мой брат-близнец, — пошутил я. — Тот, за кого вы меня приняли, остался дома отдыхать.

— Кончайте ваш дурацкий треп и входите! — прорычал Морган.

Я последовал за ним в пышный мавзолей, именуемый здесь гостиной, и увидел Беверли Гамильтон, сидящую на диване; лицо ее излучало блаженство. На ней опять была красная рубашка с расстегнутым воротом, через который проглядывала глубокая ложбинка между грудей, но это зрелище меня совсем не впечатляло.

— Садитесь, Бойд, — предложил Морган. Надо же, догадался! — У меня есть что сказать вам.

Я уселся, закурил сигарету и стал терпеливо дожидаться, пока он, дважды кашлянув, не прочистит горло.

— Беверли во всем мне призналась, — вымолвил он наконец.

— Что значит — во всем? — поинтересовался я с наигранным изумлением, и его лицо приобрело багровый оттенок.

— Я имею в виду, — обозлился он, — ее идею заплатить этому грязному шантажисту втихаря от меня. Она также поведала мне, как пыталась заставить вас пойти на компромисс с Бэйкером. И о том, как у вас хватило честности признаться ей этим утром, что Бэйкер уже предложил вам куш за содействие ему, но вы сочли для себя такое предложение оскорбительным, ибо помогать шантажисту противоречит вашим моральным принципам. Ну как, я все изложил верно?

— Все верно, — согласился я. — Вот только насчет моей этики вы малость перегнули палку.

Он уселся рядышком с Беверли и обнял ее за плечи с видом собственника.

— Хочу поблагодарить вас, Бойд, — произнес он с чувством. — Спасибо за то, что сумели-таки заставить нас с ней осознать свои ошибки… Да, в деловой хватке вам не откажешь. Теперь благодаря вам мы стали еще ближе друг другу.

— Как мило! — осторожно восхитился я.

— Вы подсказали нам единственный правильный путь, — продолжил Морган, повышая голос так, словно выступал в сенате древнего Рима. — И мы собираемся вместе, лицом к лицу, встретить опасность.

Я ждал, что вот-вот из амбара донесется грохот тамбуринов и хрипение старой гармоники, но все, чего дождался, — это громкое сопение, исходящее от Моргана.

— Мы не намерены уплатить этой гниде-шантажисту даже ломаного цента! — объявил он с зубовным скрежетом. — И если Бэйкер предаст огласке эти истории болезни и тем самым развалит клинику до основания — ну что ж! — мы поднимем ее из руин и все начнем сызнова.

Лицо Беверли зарделось.

— Найджел уверяет, что вдвоем мы сможем противостоять любой опасности. — В ее внезапно осветившей лицо улыбке было что-то от экстаза. — И я подумала: он прав!

— Рад за вас обоих, — восхитился я, надеясь, что фальшь, прозвучавшая в моем голосе, не так заметна им, как мне. — Эллен Драри тоже не намерена платить шантажисту.

— О! — Казалось, Беверли не испытывала особого удовольствия при упоминании имени своей лучшей подруги.

— Мое предложение насчет десяти тысяч за возврат истории болезни Беверли по-прежнему остается в силе, Бойд! — заявил Морган таким тоном, что напрашивалась мысль: куда там Рокфеллеру. — И я все еще не доверяю Лэнделу.

— Как ты можешь говорить такое, Найджел? — Беверли выглядела шокированной. — Он один из самых милых мужчин — после тебя, конечно! — каких я только встречала в своей жизни, поэтому и мысли не допускаю о его непорядочности.

— Я вот что подумал: не будете ли вы возражать, если задам вопрос о вашем пребывании в клинике? — вежливо осведомился я.

— Конечно нет, Дэнни. — Ее глаза сразу стали настороженными.

— Дэнни! — предостерегающе окликнул меня Морган.

— Отказать ему было бы просто невежливо, — поспешно обратилась к нему Беверли, — после всего того, что Дэнни сделал для нас обоих.

— Может быть, ты и права, — неохотно согласился Морган.

— Вы уверены, что назначенный вам мужской суррогат был именно Бэйкером? — спросил я.

Ее глаза расширились.

— Конечно, уверена: именно Бэйкер, и никто другой. В чем, в чем, а в этом-то я никак не могу ошибиться — смешно даже!

— Не ошибиться — да, — осторожно возразил я. — А солгать сознательно, чтобы выгородить по возможности хорошего друга?

— Во имя дьявола, что все это значит? — взревел Морган.

— Эллен Драри так просто уверена, что никого не встречала по имени Пол Бэйкер за все время своего пребывания в клинике, — объяснил я. — Ее суррогатом был сам Лэндел!

— Как — Лэндел?! — взорвался Морган.

— Но это невозможно! — жалобно воскликнула Беверли. — Я имею в виду, такого просто быть не могло! Хотя бы с точки зрения этики.

— Эллен была первой пациенткой, обратившейся в клинику, — пустился я в объяснения. — Лэндел был особенно озабочен, чтобы лечение оказалось успешным, так как знал о ее особых… — уф! — отношениях в то время с тем, кто финансировал клинику.

— Ох! — в изнеможении воскликнула Беверли.

— Не стоит заострять на этом внимание, — сдавленным голосом заявил Морган. — Черт бы вас подрал, Бойд. Переходите к главному!

— Допустим на миг, что Лэндел выступал в качестве мужского суррогата в обоих случаях, — продолжил я бесстрастно. — Но чтобы обезопасить себя от обвинений в нарушении этических норм, он предложил обеим женщинам называть его Бэйкером при всех разговорах вне стен клиники.

— Это для меня как обухом по голове, — пробурчал Морган. — Но допустим, что так? А дальше?

— А дальше — где же тогда Бэйкер?

— Ну это… — Тут Морган умолк и уставился на меня. — Вы полагаете, что, возможно, вообще не существовало никакого Бэйкера? И все это время был только Лэндел?

— Какая чушь! — возмутилась Беверли. — Я же по крайней мере полдюжины раз говорила с Бэйкером по телефону.

— И я тоже… по телефону, — не стал я спорить. — Но это был только голос. А голос можно изменить и даже купить. Это еще не доказательство существования Бэйкера.

— Лэндел! — фыркнул Морган так, что я целый миг на полном серьезе ожидал, что у него из ноздрей одновременно вырвется пламя. — Это грязный, ведущий двойную игру сукин сын! А что я говорил вам, Бойд, помните? Кто, как не я, предложил вам сунуть нос в клинику и выяснить, что там творится на самом деле, и оказался чертовски прав, как вы теперь убедились сами.

— Не спеши делать неправильных выводов, Найджел, — резко осадила его Беверли. — Если все здесь поостынут хотя бы на секунду, то, возможно, я получу шанс ответить на столь оригинальный вопрос Дэнни. Моим мужским суррогатом, назначенным на все время, пока я проходила курс лечения в клинике, был Пол Бэйкер, а не доктор Лэндел. Я уже описала Дэнни его внешность, но могу и повторить, если хотите.

— В этом нет никакой необходимости, — заверил я.

— Раз так, то вопрос исчерпан. — Холодный стальной отблеск в ее глазах заставил Моргана на пару секунд стушеваться. — Конечно, если ты не считаешь меня лгуньей, Найджел?

— Конечно, не считаю, — поспешил он ответить. Не будучи, однако, полностью убежденным.

— Ну, — подытожил я, поднимаясь на ноги, — теперь мы все уверены, что где-то скрывается настоящий Пол Бэйкер и что он и есть шантажист.

— Как это мило с вашей стороны принять мои слова на веру, Дэнни, — ледяным голосом произнесла Беверли. — Ведь еще совсем недавно вы были убеждены, что я лгу.

— Только затем, чтобы выгородить душку доктора, — поспешно заверил я и добавил: — А теперь мне пора уходить. Сразу же, как только в моих руках окажется ниточка, ведущая к Бэйкеру, я тут же дам вам знать.

— Я провожу вас, — предложил Морган.

— До свидания, Беверли, — учтиво откланялся я.

— До свидания, Дэнни, — сухо ответила она. — От души надеюсь, что вы более компетентны в поимке шантажистов, нежели в своем умении различать, когда люди говорят вам чистую правду, а когда лгут.

— И я от души на это надеюсь, — подхватил я и тут же постарался не остаться в долгу: — У меня был ленч с Эллен Драри… по чистой случайности. Она сказала, что должна вскоре пригласить вас на обед, где, кроме вас двоих, никого не будет. — Я гадко ухмыльнулся. — Эллен уверена, что эта встреча будет точно такой же, как в добрые старые времена.

Едва мы успели выйти на крыльцо, как Морган крепко ухватил меня за руку.

— Поймите, Бойд, — произнес он, понизив голос. — Беверли славная женщина и будет мне отличной женой. Но я все еще не убежден, что она не покрывает эту сволочь Лэндела. Выясните это для меня, ладно? И если сможете доказать, что именно Лэндел фигурировал в качестве суррогата на протяжении всего этого времени, а Бэйкер существовал лишь в его воображении, — как вы недавно изволили предположить, — то я уплачу вам премию в две тысячи долларов сверх уже обещанных мною десяти тысяч за возврат истории болезни.

— Вы поистине щедрый человек, Морган, — заявил я, осторожно высвобождая руку из его железной хватки. — Но вы уверены, что хотите именно этого? Я имею в виду, если мы докажем, что именно Лэндел и есть тот самый шантажист, то какая участь ждет ваши деньги, вложенные в клинику?

Затравленное выражение, появившееся в глазах цвета сырой глины, убедило меня, что Морган об этом еще не думал. Но сейчас задумался, и, судя по тому, как багровели его лицо и шея, моего щедрого спонсора в любой момент могла хватить кондрашка. Я оставил Моргана торчать на крыльце, а сам поспешил к машине. Солнечные блики быстро угасали на фасаде дома, и птицы на ветках распевали уже не так дружно. «Может, все это лишь иллюзия богатого пригорода, а вовсе не явь? — размышлял я по дороге домой. — Своего рода фата-моргана, созданная с помощью трехмерного проектора». Тогда становится понятным, откуда возник и Пол Бэйкер — он всего лишь мираж, кисло решил я.