Зафар в жизни не видел столько документов… Законы, регламенты, налоговые кодексы… И кипы бесконечных бумаг, которые нужно было просмотреть, прочитать, подписать, написать… И стоило ему только разобраться с одной стопкой, как на ее месте мгновенно вырастали новые.

Как же он все-таки отвык от замкнутых помещений и спертого воздуха… Такое чувство, словно его заживо погребли под землей, и теперь он на веки вечные обречен раз за разом выводить свое имя…

Выпрямившись, Зафар глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Вот только вместо образа жаркой пустыни перед его мысленным взором вдруг появилась светлокожая блондинка с пухлыми губами.

Выругавшись, Зафар подхватил ручку и пачку бумаг и пошел во внутренний дворик. Кто вообще сказал, что он обязан работать исключительно в кабинете?

Здорово, он нашел еще один способ показать, что он не тот идеальный правитель, о котором все мечтают.

Вот только в коридоре его ноги как-то сами собой свернули к комнатам Анны.

По дороге он невольно задумался. Как же давно у него не было женщин… По правде говоря, его сексуальная жизнь и так никогда не была слишком бурной. Обычно он навещал своих любовниц всего пару раз в год, но иногда даже и этого не мог себе позволить.

Сейчас же был как раз один из тех сложных периодов, и последний секс у него был больше года назад, что, в общем-то, сразу объясняло, почему эта светловолосая искусительница так прочно обосновалась в его мыслях.

Зафар распахнул дверь, и не подумав постучаться.

− Поговори со мной, − объявил он, заходя в комнату Анны и усаживаясь на стул.

Разглядывая четко обозначенные под серой футболкой округлости и длинные, совсем светлые ноги в коротких шортиках, он сразу же задумался, кто догадался принести ей такую нарочито западную одежду. Но раз уж ее тут все равно никто не увидит, она имеет полное право одеваться так, как привыкла.

− Что ты тут делаешь? − выдохнула Анна, удивленно на него уставившись.

− В кабинете слишком тесно, и я решил перебраться к тебе. Поговори со мной, пока я заканчиваю со всеми этими бумажками.

− И о чем же ты предлагаешь мне говорить?

− Не знаю. О вилках? В общем-то, мне все равно, давай просто разговаривать, ведь именно этим мне отныне и предстоит заниматься, разве нет?

− Может, обсудим, почему ты не стучишься, прежде чем ворваться в женскую спальню?

− Не хочу, здесь нечего обсуждать.

− А я хочу. Я как раз переодевалась и едва успела надеть футболку!

Зафар пристально посмотрел на возмущенную Анну, чувствуя, как кровь быстрее струится в жилах, приливая к члену, и уже через пару секунд он был готов к… Просто так, на всякий случай. Если вдруг не он один чувствует это притяжение.

Да что это с ним? Этого никогда не случится.

Но от этого осознания искушение лишь усиливалось…

− Я все равно ничего не видел, так что обсуждать здесь нечего. А теперь говори со мной.

− Как скажешь. Отличная погода, или нет, извини, я забыла, хорошей погоды здесь вообще не бывает. В этом пекле жарче, чем в аду. И суше. Стоит мне почесать руку, как она сразу же трескается до крови.

− Тебе нужны кремы? Я распоряжусь, чтобы прислали.

− Нужны. Как и лак с косметикой. Одежды мне принесли целый ворох, но о косметике никто не подумал. Утюжок тоже бы не помешал, моим волосам здешняя сухость определенно не нравится.

− Как скажешь. − Зафар небрежно пожал плечами.

− Ты не думай, я не всегда такая привередливая, но мне ужасно скучно. Гулять я не могу, читать тоже, потому что плохо понимаю по-арабски, а на Интернет, видимо, рассчитывать не приходится, верно?

− Верно. Ну раз тебе так скучно, то давай прямо сейчас начнем наш проект. Учи меня вежливо общаться с людьми, и для начала расскажи о себе. Про себя-то я уже все рассказал.

Вздохнув, Анна покачала головой, и светлые волосы сразу же окутали ее искрящимся облаком. Да, понятно теперь, почему шейх Шакара так охотно на ней женится. Очевидно, что грядущие нефтяные сделки далеко не единственная причина.

Тарику невероятно повезло. Одним махом он может укрепить положение государства и обзавестись роскошной женой…

− Да про меня и говорить-то особо нечего. Родилась я в Западном Техасе, но приезжала туда только на каникулы. Мой отец − нефтяной магнат, и у него потрясающее чутье на черное золото. Он разбогател, разрабатывая нефть на частных участках и…

− Я спрашивал не про твоего отца, а про тебя.

Анна пару раз удивленно моргнула:

− Ну… обычно всем интересно узнать, чем именно он занимается.

− А ты всегда помогала ему организовывать банкеты и приемы?

− Верно.

− Тогда представь на минуту, что мне плевать на нефть и золото. И мне действительно на них наплевать, так же как на власть и положение в обществе.

− Ладно. − Анна слегка улыбнулась.

− А теперь, habibti, расскажи мне о себе.

И ему вдруг действительно стало жизненно важно знать каждую малейшую подробность из жизни этой на вид мягкой и хрупкой, но на самом деле несгибаемо прочной женщины, способной выдержать что угодно.

− Даже и не знаю, с чего начать. Я училась в школе для девочек в Коннектикуте. Там были очень строгие правила, но мне нравилось. Мы полностью уходили в учебу и совсем не думали о мальчиках… А домой я возвращалась лишь летом и на праздники…

− Видимо, чтобы организовывать мероприятия для отца.

− Верно.

− А где была твоя мать?

− Она ушла. Когда мне было тринадцать.

− И куда она ушла?

− Не знаю. То есть… какое-то время она жила на Манхэттене, потом в Испании, а сейчас я даже не знаю где… Да мне не так уж это и интересно.

− Ты злишься на нее.

Анна закусила губу.

− Конечно, я злюсь на нее. Она просто взяла и ушла.

− А отец остался.

− И как ты только догадался?

− За последние пятнадцать лет я мало говорил, но очень много думал. Переизбыток мыслей не всегда идет на пользу, но рано или поздно ты становишься очень догадливым.

− Понятно. А какие-нибудь великие прозрения насчет тебя самого были? − Анна скрестила руки под грудью, и Зафар невольно сосредоточился на божественных полусферах, которые идеально легли бы ему в руку. Он уже чувствовал, как напрягшиеся соски упирались ему в ладонь и…

− Всего одно.

− И какое же?

− Что я был слаб. Но слабакам в пустыне не место.

− Неужели?

− Да. И что мне нужно или измениться, или умереть. Потому что лучше быть мертвым, чем слабым. Но я верил, что, если выживу, сумею хотя бы частично исправить причиненный мной вред. И я выжил.

− Не могу сказать, что когда-либо считала, что мне стоит умереть, но я отлично понимаю твое желание склеить осколки прошлого.

− Habibti, я не сомневаюсь, что ты все понимаешь, но ты хотя бы сама не разбивала свое прошлое.

Анна устало покачала головой:

− Да какая, собственно, разница, на ком лежит вина? Или что именно разбили? Всегда есть виноватый и тот, кто пытается склеить осколки.

− И в такой ситуации ты − это клей?

− Думаю, что да. Надеюсь, что да.

− И что ты будешь делать сейчас?

− Помогу тебе.

− Но почему ты так стремишься мне помочь? Ты говоришь так, словно сама мечтаешь стать частью моего мира.

− А что в этом удивительного? Я всегда держу слово. Я обещала тебе помочь и теперь помогаю, все правильно.

− Для тебя очень важно всегда поступать правильно?

− Важнее всего.

Анна сама не знала, с чего вдруг так подробно о себе рассказывает, но, раз он сам поведал ей о своем прошлом, теперь он вполне имеет право все знать и про нее.

− А я так не думаю, − негромко заметил Зафар и наконец начал подписывать свои бумаги.

− Не думаешь?

− Нет. Важнее всего то, чем все закончится. А как добираться до цели, не так уж и важно.

− И это говорит человек, спасавший девушек из дядиного гарема?

− Это говорит человек, купивший похищенную женщину у банды головорезов посреди пустыни и заперший ее в своем дворце до тех пор, пока не решит, как с ней быть.

Зафар смотрел ей прямо в глаза, и Анна чувствовала, как от гнева у нее краснеют щеки и быстрее бьется сердце. Но при этом она отлично понимала, что ничего не может сделать и ключи от ее золоченой клетки находятся в руках этого человека, который может ворваться к ней в любую минуту. Без стука.

− Тебе нужно побриться, − объявила она, решив, что пришел ее черед устанавливать правила. В конце концов, это ее проект.

− Побриться?

− Да. Сейчас ты выглядишь так, словно только что выполз из-под песчаной дюны. Что, собственно, ты и сделал. − Вообще-то скорее он выглядел чертовски сексуально и опасно, но признаваться в этом она точно не станет. − А тебя нужно немного отполировать. Ты же именно этого от меня хочешь?

− Ты сама-то понимаешь, что твои слова можно понять двояко? − Зафар слегка прищурился.

У нее снова покраснели щеки. Что же она такого сказала? Неужели он подумал, что она предлагает отполировать его… Она густо покраснела.

− Ничего такого я не предлагаю. Неужели тебе обязательно… все сводить к сексу?

− Ну, как бы к этому склонно большинство мужчин.

− А ты держи себя в руках.

− Тебя что-то беспокоит? Думаешь, я могу воспользоваться твоим положением?

− Нет. − И на этот счет она действительно была совершенно спокойна. У него под боком есть явно влюбленная в него девица, да и в любом случае, наверняка в столице найдется немало дам, готовых удовлетворить даже самые причудливые желания шейха…

От одной этой мысли ей сразу стало жарко.

− Понятно. Тебя беспокоят мысли, которых вообще не должно было бы быть… Тебя пугают собственные желания.

− Ты себе льстишь.

− Так ни о чем таком ты совсем не думаешь?

− Да какая в общем-то разница?

− Ты права, это не важно.

− Именно. Мы оба должны поступать правильно и исправить ошибки прошлого. Но как все-таки насчет бритья?

Зафар задумчиво почесал бороду.

− Я прикажу принести бритву.

− Собираешься бриться прямо здесь?

− Да, раз уж ты взялась меня окультуривать, тебе стоит лично за всем проследить.

− Как скажешь.

Зафар устроился на крошечной табуреточке в ее ванной перед тазиком с горячей водой. При одной мысли, что он сейчас станет бриться опасной бритвой, Анне сразу же стало не по себе.

− Думаю, будет лучше, если ты сама все сделаешь, − объявил Зафар, протягивая ей бритву.

− Я?

− Ты. Это твоя идея и твой проект, тебе и действовать.

Эти слова прозвучали как вызов, и Анна с готовностью его приняла.

− А ты не из трусливых. Сам протягиваешь мне лезвие, чтобы я прижала его к твоему горлу.

− Ты так говоришь, будто можешь физически мне навредить.

− Теперь у меня есть оружие.

Поднявшись, Зафар протянул руку и осторожно ухватил ее за запястье, и она вдруг с необычайной отчетливостью ощутила его силу и собственную хрупкость и ясно осознала, что если он захочет, то в два счета сломает ей руку.

Может, у нее теперь и есть оружие, но Зафар сам по себе куда более страшное оружие.

− Верно. − В его глазах зажглись насмешливые искорки.

Резко ее отпустив и слегка отстранившись, Зафар одним движением стянул через голову рубашку и оперся руками о раковину, как бы предлагая полюбоваться своим великолепным мужественным телом.

Анна судорожно сглотнула.

− Надеюсь, рука у тебя не дрогнет? − пристально на нее посмотрев, уточнил Зафар.

− Опасной бритвой я ни разу не пользовалась, но ноги каждый день брею. − Скрестив руки на груди, она решила говорить прямо и дерзко. Ведь когда-то давным-давно она и была прямой и дерзкой, и не боялась открыто выражать свое мнение. Но все это было до того, как ушла мама.

И она стала бояться, что если и дальше продолжит так же себя вести, то со временем ее оставят и отец, и школьные подруги. И Тарик.

Но сейчас рядом был только Зафар, и она не хотела притворяться.

− А еще я брею зону бикини, поверь, это весьма тонкая работа, и, думаю, с тобой я тоже как-нибудь справлюсь.

При этих словах Зафар бросил на нее такой жаркий взгляд, какого она еще ни разу на себе не ловила. Даже Тарик на нее так не смотрел.

И только сейчас, чувствуя, как по телу разливается волна желания и возбуждения, Анна поняла, как сильно ей этого не хватало. Она чувствовала, как тяжелеет грудь и напрягаются соски, впервые по-настоящему понимая, зачем предназначены эти части ее соблазнительного тела…

− Весьма интересно, − выдохнул Зафар.

− Да. − Отлично, она только что возмущалась, что он ворвался без стука, а теперь рассказывает о своей зоне бикини и размышляет о сосках. − Вода горячая? − спросила она, указывая на тазик с мыльной пеной.

− Мне все равно.

− А мне нет. Нужно, чтобы у тебя поры открылись, иначе я тебе пол лица соскоблю.

− Habibti, ты не в силах меня ранить.

− Потому что ты бессмертный? − Анна решительно взялась за помазок.

− Потому что меня уже столько раз ранили, что я успел испытать все виды боли и теперь мне попросту все равно. Любая боль скатывается с меня как с гуся вода. Я просто не обращаю на нее внимания.

− Как скажешь, но ты слишком высокий, я не дотягиваюсь. Сядь.

Зафар послушно уселся на крошечную табуреточку. Зря он все-таки настоял, чтобы бритье проходило именно здесь. Но каким-то непостижимым образом, оказавшись в этой утонченной ванной, обставленной исключительно для женщин, он вдруг показался еще более притягательным. В конце концов, глупо отрицать очевидное. Зафар невероятно сексуален.

− Запрокинь слегка голову, − велела Анна, взбивая пену и радуясь, что шейх так охотно выполняет ее приказания. На несколько секунд приложив к бородатому лицу горячее полотенце, она начала сосредоточенно наносить пену, стараясь не обращать внимания на невольную близость.

Одной рукой орудуя бритвой, второй Анна осторожно ухватила колючий подбородок и начала поворачивать его голову, чтобы удобнее было работать. Зафар же безропотно ей подчинялся. Так странно прижимать лезвие к горлу собственного похитителя… Но думала она в основном не об этом, а о том, что сейчас они были невероятно близки. И об исходившем от него аромате специй, мыла и крема для бритья.

− А теперь совсем не шевелись, − велела она, прежде чем сбривать волосы над его верхней губой. Но не успела она прикоснуться к нему бритвой, как Зафар вдруг положил руку ей на талию. − Осторожней, не надо так меня удивлять.

− Мне так проще оставаться неподвижным, − невозмутимо глядя ей прямо в глаза, пояснил Зафар.

Наверное, ей стоило возмутиться и сбросить с себя тяжелую теплую руку. Но почему-то она не только этого не сделала, но еще и сразу же вспомнила ту первую ночь в палатке, когда он крепко держал ее в своих объятиях, и она едва ли не впервые в жизни сумела забыть о всех тревогах и как следует расслабилась и выспалась. Но тогда он держал ее, защищая и оберегая.

А сейчас все было совершенно иначе.

Но она все равно не стала сопротивляться.

Глубоко вздохнув, Анна продолжила кропотливую работу, каждым движением бритвы стирая с мужественного лица несколько лет, но теперь, когда его рука лежала на ее талии, она уже не могла полностью сосредоточиться на работе, постоянно отвлекаясь на непривычные ощущения в собственном теле.

− Не вздумай меня пугать, − прошептала она, едва ли не прижимаясь губами к его шее и с величайшей осторожностью проводя бритвой по адамову яблоку.

− Хорошо, не буду, − послушно отозвался Зафар, а его рука мягко соскользнула на ее бедро.

− Даже не верится, что ты так легко мне доверился. Ведь, судя по твоим словам, ты вообще мало кому доверяешь.

− Верно.

Пристально посмотрев в черные глаза, Анна вдруг поняла, что он и сам удивлен подобной доверчивости.

− Так ты мне доверяешь?

− А разве у меня есть выбор? В твоей власти лишить меня трона еще до официальной коронации и развязать войну между двумя народами. А прямо сейчас ты можешь забрать мою жизнь.

Зафар слегка повернул голову так, чтобы лезвие плотнее прижалось к его шее, словно бы предлагая прямо сейчас положить всему конец.

Глубоко вздохнув, Анна продолжила бритье, действуя еще аккуратней, чем прежде, боясь даже слегка оцарапать доверившегося ей человека.

− Ну вот и все, − прошептала она едва слышно. − Я закончила.

Слегка отстранившись, она полотенцем вытерла оставшуюся пену и удивленно посмотрела на сидевшего перед ней совершенно незнакомого человека.

Анна и раньше знала, что Зафар весьма и весьма привлекателен, а его губы явно созданы для таких сладостных утех, которые она и представить-то толком не могла… Но теперь… Теперь она видела, что он не просто привлекателен, а невероятно красив. Красив и мужествен, как и подобает быть прекрасному принцу из сказки.

А если он еще и подстрижется…