— Я просто больна от волнения, — сказала Фиэрин лит-Кендриан. — Извините, если...

— Не извиняйтесь, — проворчал Осри, глядя в пол капсулы транстуба. Он попробовал было поднять глаза и тут же побагровел, встретившись с ней взглядом. — Должно быть, это Шривашти привил вам такую привычку? — почти грубо добавил он.

Фиэрин прикусила губу, но теперь она уже знала, что Осри сердится не на нее.

— Он не выносит несдержанности. Испытывать дурноту от волнения — это признак плохих манер.

Осри фыркнул, и она, не ожидавшая такой реакции, рассмеялась. Он вскинул на нее глаза и неохотно, краем рта, усмехнулся.

Продолжить разговор им не удалось — они приехали.

В роскошном салоне Панарха собрались все те же лица. Фиэрин сразу увидела Ваннис, сдержанную и прекрасную в обманчиво простом темно-голубом платье. Оно было расшито маленькими кристалликами, и когда Ваннис направилась к Фиэрин, от нее заструились лучи звездного света.

— Мужайтесь, дитя мое, — сказала Ваннис, протянув ей руки.

Фиэрин поцеловала ее. От Ваннис веяло свежей мятой и еще какими-то травами.

— Я рада, что суд будет завтра и все это кончится, — прошептала девушка.

Они сели, и огромный безобразный человек по имени Монтроз, о котором Осри столько ей рассказывал, подал кофе и слоеные пирожные, как будто это был обычный званый вечер, а не стратегический совет в ночь перед судом.

Легкий разговор позволял гостям воздать должное закускам, происходящим из всех октантов Тысячи Солнц. Фиэрин понимала по заботливым словам и взглядам, что остальные стараются помочь ей избавиться от стресса. Ваннис шутливо болтала с Панархом, цитируя какие-то стишки о скверном обеде. Пожилая женщина, бывший коммандер Флота, только что вышедшая в отставку, улыбалась и кивала, время от времени тихо переговариваясь с Монтрозом. Она уже не казалась такой суровой, точно все ее беды остались позади заодно с военным званием. А высокая должарианка наблюдала за всеми, сохраняя полное спокойствие.

Они все верят, что Джес завтра будет свободен — иначе не вели бы себя так.

И Фиэрин вдруг осознала в наплыве эмоций, что завтра увидится с братом. Надо будет добиться отмены лишения прав, чтобы он возглавил дело — ведь законный наследник он. Если, конечно, дело еще существует.

— Ну что ж, обсудим наши планы, — сказал Панарх.

Все умолкли. Ваннис села рядом с Фиэрин, обняв ее за плечи. Фиэрин, поймав себя на том, что вся дрожит, приникла к одетому шелком плечу Ваннис.

— Думаю, первое слово должно принадлежать генц Тетрис.

Женщина, обращаясь к Фиэрин, сказала:

— Не люблю сообщать плохие новости, но мы раскрыли, кто хотел смерти ваших родителей и почему.

Тетрис умолкла, и Фиэрин сказала:

— Прошу вас, продолжайте. Родителей уже не вернешь, но сознание того, что брат скоро будет оправдан, облегчает мое горе. Что вы обнаружили?

— Мы с Вийей двигались разными путями, пока Его Величество не объединил нас. Возможность поделиться своими открытиями ускорила наш прогресс. Капитан Вийя — одна из лучших программистов, с которыми я когда-либо имела честь работать: ее способности в семиотике намного превышают мои.

Вийя молча кивнула.

— Мы выяснили, что кто-то систематически уничтожает все копии огромного пакета данных, поступающие на Арес из ДатаНета. Другие нити нашего следствия тоже вели к нему. Капитан Вийя полагала, что это работа Гештар аль-Гессинав. Когда мы окончательно удостоверились в этом, всего несколько дней назад, дело у нас пошло быстрее. — Тетрис выпила глоток чего-то крепкого и устало моргнула. — Мы доказали, что Архон Торигана действительно распорядился убить Кендрианов вместе со всеми студентами, участвовавшими в их последней экспедиции. Он спланировал все это, нанял убийц, а затем и от них избавился. И все это он сделал по приказу аль-Гессинав.

Фиэрин нахмурилась, недоумевая.

— Но зачем ей нужно было убивать моих родителей? И студентов тоже...

Брендон грозно нахмурился, и Фиэрин невольно вспомнились видеофильмы, посвященные его деду, чьей суровости и гнева очень боялись при дворе.

— Зачем? Ради собственной выгоды. Это первое преступление повлекло за собой гибель миллиардов людей. Она продала координаты Пожирателя Солнц Должару.

Фиэрин ахнула — шок поглотил остатки ее дулусской сдержанности. Масштаб измены аль-Гессинав был слишком велик, чтобы охватить его разумом. Фиэрин видела, что не все здесь об этом знали, — это известие поразило их не меньше, чем ее. Осознав, что из этого следует, она похолодела. Враг не где-то там, за много миллионов световых лет, — он здесь, среди нас.

Панарх жестом пригласил Тетрис продолжать.

— Кендрианы и их студенты наткнулись на Пожиратель Солнц совершенно случайно, во время обзорной экспедиции. Данные о нем они ввели в первый же Узел на обратном пути, закодировав обычным порядком. К несчастью, это было в Красном Северном октанте, где Инфонетический Комб подчинялся Гештар. Она проведала о Пожирателе Солнц и велела убить всех свидетелей, чтобы скрыть свою сделку с Эсабианом. Она знала, что он заплатит, сколько бы она ни запросила, лишь бы осуществить свою месть.

Фиэрин взглянула на должарианку. Ее овальное лицо казалось высеченным из камня, черные глаза смотрели не мигая.

— Семья Шривашти, — продолжила Тетрис, — давно уже пыталась восстановить первенство, которым пользовалась прежде в Тысяче Солнц. И Тау это почти удалось, но он хотел большего. Гештар использовала его, скрыв, по всей видимости, существование Пожирателя Солнц и сообщив ему только об атаке, которая, как надеялся Тау, уничтожит Дом Феникса и откроет ему путь к Изумрудному Трону. Он оказывал непосредственную помощь в подготовке убийств Галена и Семиона. Гештар хорошо послужила своему богу. — В голосе Тетрис чувствовалось едва сдерживаемое негодование. — Еще никому из ульшенов в истории не удавалось создать такой хаос.

— Но мы, вооруженные этим знанием, еще можем восторжествовать, — угрюмо улыбнулся Монтроз.

Брендон резко поднял бокал, который держал в руке. Напиток в нем переливался рубиновыми огнями.

— За нашу победу над энтропией. — Фиэрин поняла, что он говорит о победе как здесь, на Аресе, так и по всей Тысяче Солнц. — А теперь займемся стратегией, — легко и в то же время серьезно сказал он. — Завтра на процессе гностор Иксван откроет информацию о четырех наемных убийцах, которые расправились с Кендрианами и подставили Локри, и обвинит Торигана. Но остальное пока открыто не будет.

— И они останутся на свободе? — прорычал Монтроз. Тетрис положила ладонь ему на руку.

— Нет. Виновности Торигана, которая обнаружится в ходе суда, будет достаточно, чтобы объявить ему Пресечение Доступа. Отныне ему придется самому заботиться о себе. Но с аль-Гессинав и Шривашти придется действовать более осторожно. Если их разоблачить, на станции произойдет настоящий взрыв. Население и так уже распалено историями о рифтерах. Все, на что будут способны эйлологи, — это переместить фокус возмущения толпы, в лучшем случае.

— Самый подходящий фокус — это Тау и Гессинав, — криво усмехнулся Монтроз. — Разве это не будет справедливо? Особенно если, как выяснилось, все эти истории запускались с ее подачи.

— А сколько невинных при этом погибнет? — тихо произнес Панарх.

Фиэрин, почувствовав, как напряглась Ваннис, взглянула на нее вопросительно. Товр Иксван подался вперед.

— В данных обстоятельствах нужно очень немного для того, чтобы возбужденная толпа, жаждущая смерти двух Дулу, смела заодно и всех нас. — Вокат посмотрел на Монтроза. — Всех, включая и судей, которые завтра оправдают вашего друга.

— Дом Феникса потребует тайного рассмотрения остальных доказательств, — сказал Брендон и улыбнулся. — А бежать преступникам все равно некуда.

Монтроз нехотя кивнул.

— Со временем все разрешится, — сказал вокат. — И вы можете быть уверены, что правосудие восторжествует. — В его голосе слышалось грозное обещание.

Ваннис встала и прошла через комнату к должарианке, а Панарх, подойдя к стулу Фиэрин, заботливо взглянул ей в лицо.

— Есть еще два момента, один из которых довольно тяжел. Мы больше не уверены, что помещение, где содержится Джесимар, свободно от шпионских устройств. Ему ничего этого говорить нельзя — утечка информации может вызвать у виновных панику, и он станет их первой жертвой. А без суда мы даже Торигана не сможем обвинить законным порядком.

Фиэрин сдержала слезы. Бедный Джес! Он проведет последнюю ночь один, в неведении... Она кивнула, не полагаясь на свой голос.

— И второе. Когда окончится ваша изоляция, я, с согласия вашего брата, возьму опекунство над вами, и вы сможете жить здесь.

— Я не знаю, что скажет Джес. Мы с ним очень давно не виделись.

— У нас будет достаточно времени. Не обязательно решать это сразу. — Панарх посмотрел на Осри, и тот кивнул.

У Фиэрин защипало глаза, и голоса вокруг слились в неразборчивый гул. «Пора это выяснить, — сказала она себе. — Если у меня не хватит мужества сейчас, то уже никогда не хватит». Когда Панарх отошел, она спросила Осри, который так и не вставал с места:

— Для вас не будет слишком тяжкой повинностью, если я останусь еще на пару дней?

Осри, встретившись с ней взглядом, отвел глаза и сказал:

— Нет. — Потом улыбнулся и добавил: — Не думал, что так получится, но мне нравится жить с вами в одной квартире. Хотя там чертовски тесно, да и пища оставляет желать лучшего.

Фиэрин, вздохнув, закрыла глаза. Значит, она заблуждалась на его счет? Она с самого начала чувствовала, что он, хотя и принадлежит по рождению к Дулу, не любит людей своего класса и не доверяет им. «Да я и сама им больше не доверяю», — подумала она. По крайней мере таким, как Тау. И как знать, сколько их, таких, как он? Все они движутся легко и грациозно, говорят тихо и мелодично и улыбаются, улыбаются. Но Тау хорошо умеет лгать и часто это делает. Гештар тоже. Да и Ваннис — она стала союзницей Фиэрин, но совершенно не понятно почему.

Собрание, видимо, подходило к концу. Ваннис разговаривала с вокатом, остальные говорили громко, с частым смехом, выдающим облегчение. Фиэрин встала, радуясь, что сейчас вернется в тихую, безопасную квартирку Осри. Он не против, чтобы она там жила. А завтра Джес будет свободен. Вот три вещи, в которые она должна поверить.

— Итак, увидимся завтра в пять утра? — спросил Панарх, вернувшись к Осри.

— Не думаю. — Осри улыбнулся своей странной улыбкой — так, словно она причиняла ему боль. — Я уже получил то, за чем пришел.

Брендон с поклоном сделал жест, означающий «мир тебе», и Осри с Фиэрин ушли.

В капсуле Фиэрин сказала:

— Я не понимаю. Вы ходили на эти тренировки всего несколько раз — зачем?

Осри нахмурился. Она уже знала, что в таких случаях он не сердится, а просто думает.

— Я знал, что Брендон как-нибудь уладит эту ситуацию. И хотел посмотреть, как он это сделает.

— Или путем конфронтации — но это грубо, или переместив фокус.

— Типично дулуский способ взять какую-то группу под контроль, не так ли? Но далеко не все это умеют. Я вот не умею. Мы с Брендоном выросли вместе. Я презирал его, ненавидел, терпел его насмешки и всю жизнь считал его дураком. В эти несколько дней я наблюдал, как он, окруженный всеми этими враждебно настроенными офицерами с «Астреи» и «Норсендара», сначала заставил их замечать себя, затем уважать и даже любить. И все это без всякого намека на вызов их капитанам.

— К какому же выводу вы пришли? — спросила она. Осри смотрел в сторону и говорил ровно, но она чувствовала, что им владеют сильные эмоции.

— Их два. В первом нет никакой магии или особого таланта. До недавнего времени я вообще не понимал, что такое этот самый фокус. А он знал это всю жизнь. У нас с ним были примерно равные возможности, но я своими пренебрег — из-за лени, из-за отсутствия интереса, отсутствия цели. Он же все и всегда делал с определенной целью. Он входил в этот спортзал и знал, что будет лучше большинства из них, потому что в нем имеется фокус. А я ходил туда как наблюдатель — у меня случился бы сердечный приступ, если бы я вздумал проделать хоть половину их упражнений. В день, когда мы улетели с Шарванна, он сделал мне выговор за то, что я не прошел на Минерве курс усиленной физической подготовки. Тогда я счел его идиотом — зачем преподавателю такой курс? Да и ему, сыну Панарха, рожденному, чтобы блистать в свете, это было ни к чему. Но когда Семион позаботился о том, чтобы он этого курса не прошел, Брендон все равно занимался спортом, чтобы поддерживать физическую форму, и играл в компьютерные игры, чтобы упражнять ум. Вы когда-нибудь играли в фалангу третьего уровня?

— Всего пару раз, да и то не третьего уровня. Для меня и второй достаточно сложен.

Осри криво улыбнулся.

— Когда мы с ним были пленниками на рифтерском корабле, я сидел в нашей каюте, кипел от злости и думал, а он занимался уланшу с Жаимом, прочесывал их компьютер и завоевывал их, одного за другим. Путем фокуса, который носил в себе, и юмора. Мои родители не слишком наделены чувством юмора, поэтому я так и не научился смеяться, хотя Брендон и Гален очень старались меня научить. Лишь несколько дней назад я понял, как неверно все воспринимал. То, что я считал мучительством, было уроками юмора, а я так и не понял, что над собой они смеялись не меньше, чем надо мной. Смех для них был великим уравнителем, и это срабатывает всегда. В спортзале Брендон заставил всех кататься со смеху, устроив комическую дуэль. Не думаю, что кто-то из них теперь захочет драться — побоятся насмешки.

— Понятно, — вздохнула Фиэрин. — Вы корите себя за воображаемые недостатки.

Капсула давно остановилась, но они не трогались с места.

— Почему воображаемые? Они реальны. Полжизни я смотрел на Вселенную узким взором, отбрасывая все, что в него не помещалось. Все это время на «Телварне» меня обучал первоклассный голголский повар, а я только и знал, что жаловаться на то, как низко я пал. Если бы на камбуз послали Брендона, он обучался бы с полным энтузиазмом... и теперь подчас готовил бы редкостные блюда, чтобы кого-нибудь удивить.

— Ну, довольно, — сказала Фиэрин. — Довольно. К чему все это? Он — это он, а не вы.

— Слава Телосу.

— Осри! — воскликнула Фиэрин, выйдя из терпения. — Его Величество — превосходный человек, и я рада, что он — наш Панарх, но он вовсе не так уж интересен, если смотреть на него с близкого расстояния. Он слишком напоминает Ваннис и Тау — в том, что у Тау есть хорошего — и все прочих из них. Последние несколько дней были лучшими в моей жизни с тех пор, как погибли родители, — да нет, просто лучшими, без всяких оговорок. Потому что я впервые поняла, что могу верить тому, что мне говорят. Вы честны. Вы говорите то, что думаете. И...

Она заколебалась. После нескольких лет бездумного секса и физической вседозволенности она вдруг оказалась рядом с мужчиной, который избегал всяких прикосновений к ней. Мало того, он и ее прикосновений сторонился.

Фиэрин, чувствительная к химии влечения, в начале их знакомства понимала, что он питает неприязнь если не к ней лично, то к таким, как она. Но потом его убеждения пошатнулись.

Среди Дулу любовная игра введется неспешно — обе стороны то делают шаг вперед, то отступают, как в танце, ничего не говорят напрямик и не дают никаких обещаний. Они избегают всего, что может оставить за собой дурную память — или политические обязательства.

Но мы все же люди, и какие-то обязательства все равно остаются. Я позволила Тау превратить мою жизнь в кошмар ради положения в свете и обеспеченного существования.

Осри лит-Омилов Фиэрин очень нравился. Даже его неуклюжесть была невыносимо мила ей. Но его честность могла и ранить при случае. Вдруг он скажет прямо, что не хочет ее?

Он так и не двинулся с места. Они по-прежнему сидели в капсуле, и Фиэрин слышала его дыхание — быстрое и неровное, как и у нее.

Она наклонилась к нему и тронула его за рукав.

— Хорошо, что вам завтра не надо рано вставать. — Она подавила смех, увидев, как он побагровел до корней волос.

Миг спустя Осри сам рассмеялся, и они вышли из капсулы рука об руку.

* * *

Ваннис знала, что место в зале суда ей гарантировано, но все же назавтра пришла туда загодя. По обычаю всех панархистских судебных палат, здесь был только один вход для публики, общий для Дулу и поллои. Места для Дулу распределялись согласно ловким маневрам, поглощающим значительную долю времени знатных особ, которым все равно нечего делать, места для поллои — по жребию.

Известность, которой она пользовалась в свете, позволила Ваннис пробраться сквозь весьма плотную толпу, и она выбрала себе место в скромном отдалении, откуда могла следить за всеми и каждым. Крики напирающей толпы при каждом выходящем лотерейном номере доносились даже сюда.

Ваннис с некоторым интересом отметила, что рядом с ней помещаются Дулу более высокого, чем обыкновенно в таких случаях, ранга. Клиенты и деловые партнеры Й'Талоба были, разумеется, представлены во множестве. Присутствовали также и лица, желавшие своим присутствием подчеркнуть, какого они мнения о Дулу, совершившем убийство и усугубившем свою вину трусливым бегством к рифтерам. Ваннис не видела никого из Вакиано — дурной для Кендриана знак. Штулафи Й'Талоб, естественно, сидел впереди.

Поллои, выигравшие в лотерею, тоже входили в зал — кое-кто с ручными видеопроекторами, по которым смотрели репортаж, ведущийся отсюда, во время своего ожидания. Дулу, конечно, никогда не позволили бы себе такого нарушения приличий, хотя Ваннис подозревала, что у многих из них босуэллы настроены на аудиосвязь. Но ни один прибор не сможет связаться с ДатаНетом во время суда — согласно старой традиции, такую связь осуществляли только посыльные. Лишь судьи имели доступ к ДатаНету, пока идет заседание. Нейросвязь по босуэллам была возможна, но только в пределах зала.

За столом защиты Товр Иксван тихо беседовал с Кендрианом. Традиционный арлекиновский камзол в черную и белую клетку болтался на подсудимом свободно. Ваннис отметила с интересом, что они поместились на поллойской стороне зала, символически отрекшись этим от дулуского происхождения Кендриана. Рядом с защитой расположилась вся команда «Телварны», кроме эйя. Портус-Дартинус-Атос тоже были здесь, и Ваннис увидела в зале еще две келлийские троицы. До этого момента она их не замечала, и это свидетельствовало не только о ее ненаблюдательности, но и о том, что в социальной структуре Ареса келли занимали сравнительно незначительное место.

Взгляд Ваннис вернулся к высокой, прямой женщине, сидящей со своим экипажем. Профиль строг, неизменный хвост блестящих черных волос струится, как ночь, по черному комбинезону.

Что происходит сейчас в уме у темпатки? Пока заполнялись последние сиденья, Ваннис вспомнила их краткий разговор прошлым вечером.

* * *

— Мы улетаем сразу после суда, — сказала ей Вийя, пока Брендон разговаривал с Арторусом Ванном и Жаимом.

— Но это, наверное, не так просто? — не скрывая свою радость, спросила Ваннис.

— Мы должны провести эксперимент для гностора Омилова, — спокойно ответила та. — Ни с гражданскими, ни с военными властями проблем не будет.

— Брендон знает об этом?

— Нет.

— Ага. Итак, я должна буду отвлечь его в случае необходимости?

— Будьте так добры.

Поразмыслив над возможными последствиями, Ваннис сказала:

— Но что я скажу ему, если он обнаружит мое соучастие?

— Что хотите, — с тенью удивления сказала должарианка, и Ваннис, искушенная светская фехтовальщица, пожалела о том, что употребила слово «соучастие».

* * *

«Она знает, — думала Ваннис, глядя на безмятежно спокойный профиль темпатки. — Со всеми моими ухищрениями и стараниями скрыть свои истинные мотивы я, вероятно, прозрачна для нее, как кристалл. Неудивительно, что люди не любят темпатов».

Но Ваннис не могла не признать, что эта женщина своим знанием не злоупотребляет. Ваннис, привыкнув к тому, как манипулируют Дулу своими связями с вышестоящими лицами, поразило полное отсутствие всякого злорадства в ее тоне. Неужели должарианцам так чужды нормальные человеческие эмоции? Или для рифтерши связь с правящим Панархом действительно ничего не значит?

Впрочем, не все в ее команде такие. Взять хотя бы маленькую блондинку, которая шепчет что-то на ухо Иварду, улыбаясь и указывая на кого-то в зале. Это она дала пространное интервью новостям, и все говорят, что она большая мошенница. Тот факт, что она не присутствовала ни на одном из совещаний в анклаве, говорит о том, что Вийя держит кое-что в секрете даже от своих.

И если Вийе так уж все рано, почему она осталась на всю ночь в анклаве? У Ваннис был собственный план: дождаться, пока все разойдутся, и связаться с Брендоном еще раз, сославшись на волнение перед судом. Но ответный код оповестил ее о том, что Брендон свой босуэлл снял.

Почти весь остаток ночи Ваннис трудилась и выяснила окольными путями, что Вийя одна не вернулась в Пятый блок — а также на свой корабль, где ночевала последнее время.

Ваннис посмотрела на Брендона — он сидел один, с двумя телохранителями по бокам, на небольшом возвышении прямо напротив судейского стола, представляя собой символическое звено между Дулу и поллои. Единственный свободный стул рядом с ним служил, видимо, предметом перешептываний обеих сторон.

Тау тоже сидел впереди, возглавляя блистательную фалангу Дулу. Ваннис наблюдала за ним, когда вошла Фиэрин, и получила редкое удовольствие от его реакции при виде стройной девушки в новом платье, заказанном самой Ваннис. Он, конечно, ничего не проявил открыто — только глаза слегка расширились и губы сжались, — но у него и это многого стоило.

Фиэрин шла, не глядя ни на кого, кроме своего брата. Он вскинул на нее глаза. Как же они похожи! Он был бы просто красавец, если бы немного прибавил в весе.

Фиэрин, послав брату радостную улыбку, приподняла подол, взошла на помост и села рядом с Брендоном. Тихий шепоток пробежал по залу.

Все поллои расселись по местам, и зал наполнился. Вошел судебный пристав, сержант-экзекутор закрыл за ним двери, и все разговоры прекратились.

— Слушайте, слушайте, — произнес пристав старинную, старше Изгнания, формулу. — Пусть те, кто ищет правосудия Мандалы, приблизятся и подадут свои прошения. — Поллои отложили в сторону свои проекторы — доступ к ДатаНету закрылся. У Ваннис затрепетало сердце. По этому сигналу ее домашний пульт должен передать пакет данных Нику Корморану. Она надеялась, что правильно рассчитала время.

Как только пристав умолк, вошли трое судей, и все с шорохом поднялись с мест, включая Панарха. Судьи сели, ожидая, когда установится тишина. Обвинитель, Товр Иксван и Кендриан остались стоять.

Ваннис смотрела на судей с интересом. Новости дали о них исчерпывающую информацию. Янус, сидящий в центре, чуть выше своих коллег — это Блестон бан-Ниртус-Вескор. Желтое лицо и тонкая прорезь рта соответствуют его репутации: он суров и не любит пространных речей. «Он точно Смерть из сказки», — подумала Ваннис.

Справа от него сидит Манумит, освобождающий, — это Тессере нир-Харристом с туго завитыми белыми волосами; ее слезящихся глаз почти не видно под нависшими веками и тяжелыми бровями. Новости восхваляли ее познания в номической универсалии — говорят, она крайне редко прибегает к помощи мощного компьютера, которым каждый из судей пользуется во время процесса. Слева от Януса помещается Карцер, заточающий, — Армано Помит, низенький и краснолицый, с постоянно выпученными, высокомерными глазами холерика. Он поллои, и новости предполагают, что он будет особенно суров к Дулу Кендриану.

Обвинитель, женщина средних лет, выигравшая много дел в северном Алеф-Нуль, вышла вперед. Памятуя, без сомнения, о репутации Ниртус-Вескора, она была немногословна.

— Мандала намерена доказать, что 25 джаспара 951-го Аркадского года, в городе Дешаре на Торигане-Прим, Джесимар лит-Кендриан совершил преднамеренное убийство своего отца, своей матери и пятерых клиентов своей семьи.

Она вкратце изложила пункты обвинения и с поклоном вернулась на свое место.

Товр Иксван, не выходя из-за стола, заявил:

— У защиты нет вопросов. — И сел, вызвав недоуменные комментарии в зале. Кендриан, посмотрев на него, тоже сел. Янус ударил в гонг у себя на столе.

— Тишина в зале. Продолжайте, — сказал он обвинителю.

Пиола бан-Анимар медлила, глядя на Товра Иксвана. Он, видимо, подорвал все ее расчеты — и не только ее. Ваннис заметила, как Гессинав и Шривашти обменялись быстрым взглядом. Ториган сердито вертел головой, понимая, что дело принимает неправильный оборот.

При полном молчании зала Анимар наконец поднялась и рассказала с натуралистической точностью, что было сделано с Кендрианами и пятью другими — их родственниками и слугами. Нарисовав эту картину яркими красками, она очертила неприглядный образ скучающего, угрюмого юноши, который не далее как в ночь перед убийством имел бурный спор со своими родителями — они сомневались в его способности выдержать вступительные экзамены в Академию Флота и не знали, есть ли смысл посылать его для этого на Минерву.

Затем она перешла к немногим достоверным фактам, подтверждавшим суть ее предисловия. Защитник принимал во всем этом минимальное участие, задавал только уточняющие вопросы и возразил лишь, когда обвинение заговорило о корабельном досье «Телварны».

— Так называемые возмутительные и преступные эпизоды из последующей жизни подзащитного, — сказал он своим сухим голосом, — не имеют отношения к данному делу.

Пользуясь своим пультом, он сослался на прецеденты. Ваннис понимала, что приведенная им цитата из речи обвинителя, сильно отдающая душком антирифтерской кампании, которую видеоканалы вели уже несколько месяцев, должна была произвести еще больший эффект, чем прецеденты, — и произвела, судя по реакции Януса.

— Мандала принимает к сведению только факты, а не слухи, — ворчливо заявил судья. — Полагаю, уважаемый обвинитель не стремится сделать себе карьеру в службе новостей?

Бан-Анимар, покраснев, завершила свою речь. Ее выступление заняло несколько часов вместе с видеопоказаниями не присутствующих на суде свидетелей.

Когда она закончила, Янус сказал:

— Близится полдень — обеденное время. Нет ли возражений у досточтимой защиты?

Ваннис забеспокоилась. Корморан не станет ждать завершения суда, чтобы выступить с величайшей в своей карьере сенсацией.

Иксван встал и поклонился:

— С позволения вашей чести, защита может завершить это дело с ясностью, удовлетворяющей и правосудие, и аппетит.

Ниртус-Вескор, моргнув, посовещался со своими коллегами и дернул ртом, нарушив на миг свою маску смерти.

— Суд согласен выслушать защиту. Продолжайте.

Ваннис успокоилась, зато Ториган, как она заметила, беспокойно заерзал. Его обжорство вошло в поговорку. Гештар и Тау сидели тихо, сосредоточив внимание на вокате.

Ваннис знала, каким будет исход (вызывавший в ней лишь минимальный интерес), поэтому, слушая, одновременно наблюдала за Брендоном и прочими заговорщиками. Но происходящее невольно увлекло ее.

Иксван с большим тщанием отделил немногочисленные факты от инсинуаций, разоблачив двойственность улик. Даже Ваннис, не разбирающаяся в тонкостях закона, понимала, что он использует речь обвинения, чтобы сосредоточить внимание суда на деталях, которые согласовывались с информацией, добытой двумя программистами.

Иксван с улыбкой оглянулся на своего клиента.

— Однако все это лишь прелюдия к истине. Святой Габриэль сказал:

Ваннис увидела, как Брендон резко вскинул глаза.

— Наша истина, как и всякая другая, имеет множество слоев. И любой программист скажет вам, что эхо в ДатаНете теплится долго.

Иксван кратко, с поразительной ясностью рассказал о копировании данных, связующих ДатаНет в единое целое, но Ваннис смотрела не на него, а на Торигана. Его мясистое лицо побледнело, красные губы сжались от гнева и растущего страха. Профиль Тау казался выгравированным на металле, а неподвижная Гештар походила на хрупкую стеклянную статуэтку.

— И эхо этого деяния, этого убийства, тоже теплится там, неслышное для гордеца, совершившего его.

Часовые у всех дверей слегка подобрались, держа оружие наготове. Это были десантники, одетые в форму судебной стражи из уважения к гражданскому правосудию. Сухой, раскатистый голос воката повествовал о том, как были наняты профессиональные убийцы для расправы над Кендрианами и уничтожения их банка информации и как с этими убийцами, в свою очередь, тоже расправились, а публика обменивалась взглядами, ерзала и шушукалась. Волна беспокойства катилась по залу, словно рябь по озеру перед бурей.

Обвинитель, движимая гневом, отчаянно пыталась опровергнуть доводы Иксвана и закончила заявлением, что если кто-то и нанял этих четверых, то это был Джесимар. Но Иксван, не отвечая, набрал код на своем пульте и вручил Янусу кипу распечаток.

Из зала судьи казались изваяниями, застывшими на своих резных деревянных стульях — одно чуть выше двух других, — но Ваннис знала, что у них под рукой пульты и они все время общаются.

Вручив им бумаги, игравшие чисто символическую роль, Иксван обернулся к Архону Торигана.

— Здесь содержатся доказательства, что убийцы были наняты Штулафи ЙТалобом, Архоном Торигана.

Крик, поднявшийся в зале, ударил Ваннис в уши. Ториган вскочил на ноги, но его протест потонул в общем шуме. Янус бросил в зал гневный взгляд и застучал по гонгу. Включились усилители, и все помещение содрогнулось от громовых переливов. Гвалт прекратился, только Архон продолжал кричать:

— Это недопустимо! Здесь судят не меня. Я требую...

Янус прервал его, и Ваннис спросила себя, не нарочно ли судья оставил усилители включенными.

— Молчите, Ториган! Здесь говорит только правосудие, остальные же делают это с нашего позволения. Сядьте!

Й'Талоб внезапно сник, словно из него выпустили воздух. Он посмотрел на Тау и Гештар — они не шевелились.

Янус выключил усилители, но голос его звучал все так же властно. Двое других судей сидели неподвижно.

— Джесимар лит-Кендриан, выйдите вперед и выслушайте справедливый приговор.

Кендриан встал и медленно прошел к судейскому столу. Он выглядел ошеломленным, как будто все случившееся еще не дошло до него. Он встал перед судьями, одергивая свой арестантский камзол.

Янус, посмотрев на обоих своих коллег, взял в руки золотую двуликую маску, от которой и происходил его титул, и надел ее на себя. На Кендриана смотрел улыбающийся лик.

— Суд Мандалы, рассмотрев твое дело, объявляет тебя невиновным в убийстве, — глухо произнес Янус из-под маски.

Карцер и Манумит встали. Заточающий молча поклонился Кендриану и остался стоять. Манумит молвил:

— Мы освобождаем тебя от оков и возвращаем тебе твое звание свободного человека.

Кендриан резким движением разодрал на себе арлекинский камзол и швырнул его на пол. А потом обернулся к залу с лицом почти таким же белым, как его рубашка. Он прислонился спиной к судейскому столу, а Фиэрин, вскочив со своего места рядом с Брендоном, бросилась к нему.

Панарх встал, и гул в зале затих.

— Мандала приветствует Дом Феникса, — сказал Янус. Он снял с себя маску, и судьи снова сели на свои места.

— Дом Феникса ходатайствует перед Мандалой о вынесении Указа Пресечения Доступа по отношению к Штулафи Армагенту Провану Вестону Й'Талобу, ныне Архону Торигана.

— Да будет так, — произнес Янус. — Пусть его уши оглохнут и голос не будет слышен. Пусть он вернется в естественное состояние, лишившись помощи системы, которой злоупотребил.

После напряженной паузы архонский босуэлл испустил оглушительный вой. Потом сверкнула яркая вспышка. Штулафи, закричав от боли, сорвал с себя босуэлл и запустил им в Януса. Теперь Архон был отрезан от ДатаНета, а его собственные банки данных скоро будут вскрыты и тщательно исследованы на предмет других правонарушений.

Должно быть, у него в этот момент была включена нейросвязь. «Теперь он несколько дней будет мучиться головной болью — но это наименьшая из его бед», — подумала Ваннис, глядя, как пристав и двое сержантов-экзекуторов подходят, чтобы взять его под стражу. Архон стоял теперь один — его бывшие приспешники шарахнулись от него кто куда.

В зале снова поднялся шум, но Янус не спешил унимать его. Когда Торигана вывели из зала, Ваннис услышала отдаленный гул, который делался все громче. Другие тоже его услышали. Некоторые поллои пытались включить свои видеопроекторы, а Дулу тщетно напрягали запястья.

Ваннис вскинула подбородок.

«Это моя помощь тебе, капитан Вийя. Остальное в твоих руках», — подумала она, отыскав взглядом в толпе высокую черноволосую должарианку.

Миг спустя тяжелая двойная дверь дрогнула от мощного удара, и послышался рев:

— Убийцы! Предатели! Бей их!

Вслед за криками раздалось резкое «ззип» нейробластеров, а потом заговорило и плазменное оружие. Рев снаружи отступил, зато внутри разразилась буря.

— Они пришли перебить рифтеров! — заорал кто-то.

Янус перестал молотить по гонгу и посмотрел на свой пульт.

— Суд Мандалы объявляет перерыв в заседании, — прокричал он, и все трое судей скрылись в дверь позади их стола. Брендон изогнул запястье — он имел право преимущества над глушителями. Лицо его отвердело, внезапно и болезненно напомнив Ваннис Семиона.

Стиснув руки на коленях, Ваннис принудила себя сидеть тихо и ждать.

Чтобы поколебать чей-то престиж в свете, достаточно улыбчивых вопросов, колебаний в изъявлении почтения и, возможно, пары откровенных бесед в Галерее Шепотов, когда там больше всего народу.

Но политические фигуры нельзя свалить без шума.

«Вы все думали, что я ничего не смыслю в политике», — подумала Ваннис.

Но теперь рубеж перейден, и это моя Энкаинация.

Брендон зашагал к двойным дверям, отбиваясь от телохранителей, советчиков и прочих доброжелателей, пытавшихся остановить его или увести в безопасное место через дверь, которой воспользовались судьи.

В первых рядах поллойской половины стояли, обнявшись, Кендриан с сестрой. Его товарищи по команде сгрудились вокруг них. Только Вийя, повернув голову, смотрела в зал.

Брендон на пути к дверям отдавал приказы. Ваннис увидела, как Тау и Гештар ловко отделились от толпы Дулу около судейского стола. Десантники вывели обоих через боковую дверь, а команда «Телварны», один за другим, стала исчезать через заднюю. Осри Омилов пробился сквозь толпу к Фиэрин. Только темпатка осталась.

Ваннис увидела, как Брендон поднял голову, и его голубые глаза поверх моря человеческих голов устремилась к Вийе.

Вийя повернулась и вышла из зала.

Ваннис осознала, что сдерживает дыхание и цепляется за подлокотники сиденья. Она опустила руки на колени, заставила себя дышать спокойно и улыбнулась.