– И что ты будешь делать, если я откажусь? – спросил эгиос.
Хрим бросил на экран свирепый взгляд.
– Мы уже подняли защитное поле, а очень скоро запитаем и оружие. У тебя не осталось времени, рифтер. – Ферньяр Озман засмеялся, тряся рыхлыми щеками. – Мой тебе совет: убирайся, пока не поздно – мои инженеры говорят, что на двигатели энергия пойдет в последнюю очередь, так что, возможно, мы даже не сможем тебя преследовать.
Хрим сделал попытку заговорить, но тот поднял руку.
– О, конечно же, мы слыхали о вашем сверхоружии. Но если я не ошибаюсь, ты хотел получить линкор, а не облако газа?
И, не дожидаясь ответа, оборвал связь.
Хрим выругался. Экран мигнул, и на нем снова появилось изображение Малахронтских верфей. Он метался взад-вперед по мостику. Вахтенные молчали, избегая смотреть на него. Даже стоявший у люка Норио не пытался к нему подойти.
Хрим снова свирепо покосился на экран. Здесь, у внутренней границы пояса астероидов, поблескивал в лучах далекого солнца корпус линкора, опутанный паутиной строительных конструкций. За ним виднелись доки с другими судами на разной стадии постройки, но они не представляли для него интереса.
Взгляд его то и дело возвращался к семикилометровой махине линкора – символа непобедимости. Плавный изгиб поверхности там и здесь нарушался выступающими орудийными башнями и антеннами датчиков, и все это чуть скрадывалось слабо мерцающей дымкой включенных полей Теслы.
«На вид он совсем готов».
Он снова выругался. Разумеется, линкор еще не достроен, иначе эгиос давно уже приказал бы открыть из его орудий огонь по «Цветку».
– Кэп? Я уловил слабые импульсы систем управления их рапторами, – доложил Эрби с поста внешнего наблюдения. – Похоже, они испытывают их на малых нагрузках.
– Значит, они смогут записать их полностью часов через двадцать, – заметил Пилиар с поста управления огнем.
Хрим плюхнулся в кресло и принялся злобно грызть ногти. Пили служил раньше во Флоте, откуда его выгнали; причину он не говорил, зато хорошо разбирался в системах вооружений.
До сих пор все проходило даже легче, чем при захвате Шарванна. Его эскадра быстро справилась с обороной Малахронта. Вот только после смерти здешнего архона – тот погиб в числе прочих в Зале Слоновой Кости – приказ Озману сдаться мог отдать разве что сам Панарх.
Столкнувшись с упрямством Озмана, он оказался перед нелегким выбором: разнести линкор на атомы или уйти несолоно хлебавши. Чего он никак не мог сделать, пока этот чертов эгиос удерживает корабль, так это прорваться к нему на борт.
«Хорошо, хоть должарианцев нет».
А прилети они, как он оправдывался бы за свою неудачу? Раздражение с новой силой охватило его.
Тут две сильных руки легли ему на плечи.
– Чистюля гребаный, – буркнул Хрим. – Попадись он мне в руки, я бы его наизнанку через задницу вывернул. – Он выпустил стальные когти на подошвах и поскреб ими по настилу.
– Нет, Йала. Мне кажется, он смел, да и других достоинств у него в достатке. – Темпат негромко вздохнул. – Вернее, это дулу считают их достоинствами, а мы с тобой... мы можем расценить их и как недостатки.
Хрим оглянулся на Норио, глаза которого опасно блестели.
– Ну например, как любой из Тех, Кто Служит, он приучен превыше всего ставить человеческую жизнь. – Темпат улыбнулся. – Разве не приятно было бы посмотреть на то, как он разрывается между долгом и жизнью... ну, скажем, пятидесяти тысяч людей?
«Пятьдесят тысяч? Численность поселения высокожителей. А таких вокруг Малахронта штук сто!»
На мгновение чудовищность того, что предлагал Норио, смутила даже Хрима. За всю долгую историю Тысячи Солнц ни один корабль не угрожал оружием синку – орбитальному поселению. По сравнению с предложением Норио казались детскими игрушками даже те штуки, которые вытворял Хрим за свою достаточно кровавую карьеру. Но он смотрел на линкор, представлял себя на его мостике, и картина эта заслоняла все остальное.
– И «новости» с радостью продемонстрируют этот спектакль всей системе Малахронта.
Хрим засмеялся. Норио прав. Телевизионщики сделают за него большую часть работы. Линкор, можно считать, у него в кармане. И если он правильно все рассчитает, он еще посмеется над тем, как будет реагировать Озман на прямую трансляцию с синка.
«Новости» боялся, и Норио впитывал в себя его страх. Кадык вступившего на мостик «Цветка» репортера слегка шевелился: он передавал свои комментарии через босуэлл. Голова его поворачивалась из стороны в сторону, давая закрепленной на лбу айне запечатлеть огни пультов управления. Темпат даже пожалел, что не может ощутить эмоций миллиарда с лишним зрителей, принимающих сейчас это изображение.
Это словно падать в солнце, купаясь в очищающем огне...
Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и посмотрел на Хрима, к которому как раз приближался «новости». Капитан развалился в своем кресле, небрежно чистя ногти кинжалом, но Норио ощущал его возбуждение, восхитительную смесь злости и – Норио даже засмеялся про себя – страха перед публикой.
На мостике царила тишина. Риоло, барканский инженер-компьютерщик, нервно теребил пояс, на котором болтался его дурацкий гульфик. Взгляд репортера – и его камеры – скользнул по нему.
– А ну кончай. Быстро! – Хрим нацелил кинжал в горло репортеру.
– Ч-то кончать? – пробормотал «новости».
– Если хочешь говорить, делай это так, чтобы мы тебя слышали. – Хрим подкинул кинжал в воздух и поймал его за кончик лезвия. Взгляд «новости» послушно поднялся и опустился вместе с ним; Норио нравилось, как эмоции его тоже вспыхивают и ослабевают в ритм кувыркающемуся ножу. – Ладно, генц Бертрамус, тебе повезло и ты вытянул нужную соломинку. Так что задавай свои вопросы.
– С вашего позволения, генц чака-Ялашалал, мне хотелось бы...
– Называй меня просто «Капитан». – Хрим широко улыбнулся; эмоции его напоминали теперь кота, играющего с мышью, Норио ощутил, как от удовольствия руки его покрылись гусиной кожей.
– Капитан, с вашего позволения мне хотелось бы запечатлеть для моих зрителей фон.
Хрим небрежно махнул рукой,
– Позволяю.
Взгляд репортера на мгновение устремился в пространство.
– Да, я готов продолжать, – произнес он. Разумеется, он связывался с кораблем, который доставил его на «Цветок Лит».
– В настоящий момент я стою на мостике «Цветка Лит», флагмана рифтерского флота, захватившего систему Малахронта, – продолжал он. – Его капитан, Хрим чака-Ялашалал, более известный в Тысяче Солнц как Хрим Беспощадный, согласился дать нам интервью.
«Новости» повернулся к Хриму.
– Капитан, беженцы с Шарванна утверждают, что вы вынудили их планету к сдаче, используя какое-то сверхоружие. Правда ли это?
– Да.
– Намерены ли вы поступить так же здесь?
– Нет. – Норио ощутил, как наслаждается Хрим разговором.
– Почему вы поступаете по отношению к двум системам по-разному?
– В том, что касалось Шарванна, я имел недвусмысленные приказы. Здесь же я обладаю гораздо большей свободой действий.
Норио улыбнулся. Никогда еще у Хрима не было такой огромной аудитории, и он использовал эту возможность на всю катушку.
– Приказы? Могу я поинтересоваться, чьи приказы?
– Джеррода Эсабиана, Аватара Дола, Властелина-Мстителя, Повелителя Королевств Должара.
На мгновение воцарилась тишина. Норио знал, что беглецы с Шарванна не могли не рассказать этого, но даже так подтверждение слухов капитаном рифтерского эсминца повергло зрителей в шок.
– Тогда, капитан, прошу вас, поведайте нам ваши намерения относительно Малахронта.
– У меня нет никаких намерений относительно Малахронта, – как мог равнодушнее ответил Хрим. Бертранус зажмурился.
– Тогда что вы здесь делаете?
– Я здесь, чтобы принять под свое командование строящийся на верфи линкор, – заявил Хрим. – К сожалению эгиос, Ферньяр Озман, отказывается содействовать в этом.
– И поэтому вы хотели поговорить с его матерью, проживающей на синке Озман?
Хрим улыбнулся.
– Мать предложили вы. Я всего лишь просил связать меня с кем-либо из его близких, способных прояснить для меня особенности его характера, что могло бы облегчить ход переговоров. До прибытия контингента с Должара осталось очень мало времени; после этой даты мои возможности контролировать события будут весьма ограничены. – Он помолчал и попытался принять скорбный вид; нельзя сказать, чтобы слишком успешно. Норио с трудом удержался от смеха. – У них значительно меньше терпения, нежели у меня.
«Новости» снова воззрился куда-то вдаль.
– Она на связи? – Он помолчал немного. – Отлично.
Капитан оглянулся на Норио – тот едва заметно кивнул в ответ. Как и предполагалось, упоминание о Должаре превратило Хрима едва ли не в союзника Малахронта. Эмоциональная реакция «новости» подтвердила, что замысел сработал. Темпат поежился от возбуждения: так грядущая вспышка эмоций будет еще сокрушительнее. Он снова пожалел о том, что не может испытать ощущения зрителей Бертрануса; впрочем, это, возможно, убило бы его.
Но какой экстаз...
– Прямая связь, кэп, – доложил Дясил.
На экране высветилось новое окно: голова и плечи седовласой женщины. Темные глаза и крючковатый нос свидетельствовали о родстве с упрямым эгиосом.
Норио ощутил мгновенную вспышку тревоги и ненависти, которую эта женщина пробудила в Хриме. Он ощутил также замешательство репортера: по остальной части экрана видно было, что корабль тронулся с места и приближается к кольцу висящих над Малахронтом орбитальных поселений.
– У нас на связи леди Вита Озман, – объявил «новости» своим зрителям и почтительно поклонился даме на экране. – Леди Озман, благодарю вас за согласие говорить с нами.
– Не уверена, что ваша роль в этом деле положительно отразится на популярности – вашей лично или вашей организации, – холодно произнесла она. – Прошу вас. Вы хотели интервью?
Несколько секунд Бертранус не отвечал. Кадык его едва заметно шевелился.
– Прошу прощения, – снова поклонился он изображению и повернулся к Хриму. – Капитан, мой корабль с передающей аппаратурой сообщает, что ему трудно поддерживать с нами связь. Почему мы двигаемся?
– Тактические соображения, – ответил Хрим. – Ничего серьезного.
«Новости» облизнул пересохшие губы и повернулся обратно к экрану.
– Приношу свои извинения, леди Озман. – Он оглянулся на Хрима. – Капитан, вы хотели спросить что-то у леди Озман?
Хрим улыбнулся, и Норио ощутил нарастающую в нем ничем не удерживаемую ярость.
– Спросить? Нет, я хотел только видеть ее лицо.
Брови женщины удивленно поползли вверх, потом она потянулась куда-то вниз, вне поля зрения камеры.
– Но капитан, вы ведь сами настаивали на этом разговоре... – пробормотал «новости».
– А ну, убери руки, сука старая! – рявкнул Хрим изображению на экране, рванувшись вперед и приставив кинжал к горлу Бертрануса. – Выключи связь – и этому засранцу хана!
Женщина застыла, стиснув зубы. По лбу «новости» катились крупные капли пота.
– Снаряд к пуску готов, – доложил Пили с пульта управления огнем.
– Капитан! – взвизгнул репортер. – Что вы делаете?
– Есть прицел, – доложил боевой пост. – Синк Порфирий, соседний с Озманом, как приказано. – Норио слышал в его голосе напряжение и уловил страх перед тем, что он делает, и еще больший страх перед Хримом.
– Это всего лишь для того, чтобы убедить тебя и твоего гребаного сыночка на верфи, вот что мне нужно.
Хрим еще не договорил, а Норио уже увидел просчет в их планах.
– Капитан, погоди. – Норио прикусил губу, чтобы удержаться от смеха – такое облегчение излучал этот репортер. «Значит, ты решил, что я пытаюсь предотвратить это, так?» – Я предлагаю сменить цель.
Хрим грозно повернулся к нему и нахмурился.
Норио придвинулся поближе.
– Подумай сам. Присяга Озмана запрещает ему думать в первую очередь о своих близких. Если он вмешается сейчас, это покроет его позором. – Норио кивнул в сторону женщины-дулу на экране. – Или ты сомневаешься, что она проклянет его за такую слабость? Или откажется принять смерть за своего сеньора? Но если ты сейчас уничтожишь синк Озман, от этой славы не останется ничего – всего лишь бессмысленная смерть. Потрясение, взятое вместе с угрозой другому синку, с которым у него нет никаких родственных связей, а значит, и обязанности сильнее – вот это сломает его.
– Достоинства как слабость, – довольно улыбаясь, повторил Хрим.
– У тебя есть камеры, нацеленные на синк Озман? – спросил Хрим у Бертрануса, отнимая кинжал от его горла.
«Новости» пошевелил губами, переговариваясь со своими невидимыми помощниками.
– Уже есть, – ответил он чуть слышно. Норио не сводил с него глаз, завороженный чувством стыда, которое тот испытывал за свою роль в этом жутком спектакле. Ничего, спектакль еще не окончен.
– Управление огнем, сменить цель! – приказал Хрим. – Синк Озман.
Самоуверенности на лице Леди Озман заметно убавилось.
– Капитан, прошу вас, пощадите невинных жителей Озмана. Я готова прибыть на ваш корабль.
– Есть прицел, – бесцветным голосом доложил Пили. – Синк Озман.
– Вы хотите, чтобы я униженно молила вас сохранить нам жизнь? – спросила она.
– Нет, – ответил он после мучительно долгой паузы. – Мне не нужно твоих унижений. Мне нужно, чтобы ты сдохла.
И опустил руку на кнопку огня.
– «...мне нужно, чтобы ты сдохла».
Норио жадно вглядывался в лицо Ферньяра Озмана, и именно в это мгновение на экране перед ним Хрим открывал огонь по синку. Изображение мостика «Цветка Лит» сменилось видом орбитального поселения из космоса. Вспышка света сопровождалась фонтаном обломков, потом в том месте, где луч раптора зацепил оболочку поселения, возникло облачко замерзшего воздуха. Рядом с обреченным синком висела смертоносная сигара рифтерского эсминца, а еще дальше угадывалась махина соседнего орбитального поселения.
– Я избавлю тебя от необходимости слушать треп на всех каналах «новости», – сказал Хрим. – Через шесть часов синк Озман разрушится окончательно. Ты хочешь смотреть все до конца, как положено примерному чистюле?
С минуту Ферньяр Озман молча смотрел на них с экрана, крепко стиснув зубы. Норио пожалел, что не слышит его эмоций.
«Такой букет боли и страдания!»
Наконец эгиос заговорил:
– Ты дашь нашему кораблю уйти?
– Мы обменяемся кораблями, – ответил Хрим, предлагая древнюю как мир и всем хорошо известную процедуру капитуляции. – Теперь детали...
Завершив переговоры, Хрим выключил связь и торжествующе повернулся к собравшейся на мостике команде. Некоторые улыбались в ответ, другие пытались скрыть страх и другие, более сложные эмоции.
– Ты был щедр с ним, – заметил Норио.
– Чего уж тут скупиться, – ухмыльнулся Хрим. – Я получаю эту игрушку – выгодная сделка.
С пульта Эрби послышался сигнал.
– Выходной импульс, координаты сто девять тире семьдесят два, плюс две секунды, – выкрикнул техник.
Хрим резко повернулся в кресле и ударил по рычагу скачка. Корабль с рыком прыгнул через гиперпространство, на мгновение усугубив у Норио дискомфорт от охватившего Хрима страха. С неожиданными вспышками эмоций всегда так.
– Есть позывные, – доложил Эрби через несколько секунд. – «Карра-Рахим». Это должарианцы.
– Принимаю радиограмму, – подал голос Дясил. Хрим весь сжался под взглядом костлявой, надменной тарканки с экрана.
– Ты захватил контроль над линкором? – спросила она, даже не поздоровавшись.
Темпат ощутил разгорающийся в капитане гнев.
– Об этом достигнута договоренность.
Он объяснил тарканке условия капитуляции и добился ее согласия дождаться, пока Озман и его команда уйдут из внутренней системы.
– Если вы нажмете на них сильнее, они могут вспомнить о своей чести и присяге.
Тарканка кивнула и ушла со связи. Норио улыбнулся.
– Достоинство как слабость. В том, что касается присяги и чести, должарианцы мало чем отличаются от панархистов.
Но Хрим не слушал его, нервно барабаня пальцами по пульту.
– Черт, черт, черт! Мне бы только оказаться у них на борту...
Риоло за своим пультом тоже теребил свой пояс, отчего гульфик мотался из стороны в сторону. Странное дело, но вместо обычной брезгливости, которую барканец вызывал у Хрима, Норио уловил исходящее от капитана возбуждение.
– Что такое, Йала? Ты нашел выход?
Хрим медленно кивнул и встал.
– Передай Риоло, пусть ждет меня в кормовом шлюзе, – бросил он, выходя с мостика. – Хочу порасспросить его насчет навигационных компьютеров катера.
Серебристая обшивка линкора возвышалась стеной за двумя состыкованными кораблями. Последний из панархистов протиснулся мимо Хрима в шлюзовую камеру «Цветка», и Хрим, протянув руку, выжидательно посмотрел на Озмана.
Эгиос медленно опустил ему на ладонь чип с паролями, потом бросил короткий взгляд ему за спину, на ощетинившуюся орудиями и антеннами громаду линкора. Хрим повернулся к Норио и увидел, что тот напрягся, будто прислушиваясь.
– Вина и страх, – прошептал Норио. Озман покосился на него.
– Он что-то скрывает. Мне кажется, он что-то там оставил.
– Это все ваши? – спросил Хрим.
– Одного не хватает, – признался Озман; по лбу его катился пот. – Мы не смогли найти его. Но он не сможет ничего сделать: все заперто, а пароли у вас.
Хрим подумал немного, потом передернул плечами.
– Тем хуже для него.
Через несколько минут корабли разошлись в разные стороны. Личная яхта эгиоса, в которой разместились теперь Хрим с экипажем «Цветка», направилась к ближнему от них шлюзу линкора. Рифтерский катер повернул в открытый космос, готовясь к прыжку.
Экран на мостике яхты показывал только катер и часть корпуса линкора на фоне видимого с низкой орбиты диска планеты. Дальше виднелись только звезды – согласно договоренности «Цветок» находился с другой стороны линкора, откуда не мог обстрелять катер.
Риоло нажал на клавишу, и на звездном поле позади катера возник прицельный крестик.
– С минуты на минуту, – произнес барканец. Огни контрольных панелей отражались в его красных очках.
Катер вдруг вильнул в сторону и, нацелив нос на светлую точку – должарианский корабль, – начал набирать ход.
– Они пытались войти в скачок, – доложил Риоло. – Программа включена.
Хрим ухмыльнулся при виде вспыхнувшего на его пульте зеленого огонька: катер пытался выйти на связь. Он протянул руку и включил прием.
– Что ты сделал? – крикнул Ферньяр Озман; за спиной его Хрим увидел штурмана, отчаянно пытавшегося справиться со своим пультом.
– Ты же приносил присягу, – ответил Хрим. – Враги твоего сеньора – твои враги, ты готов отдать жизнь за Тысячу Солнц, и так далее. – Он рассмеялся при виде лица эгиоса. – Прямо по курсу у вас корабль, полный должарианцев, злейших врагов твоего Панарха. Я всего лишь помогаю тебе исполнить клятву.
Хрим помолчал, глядя на Риоло. Тот поднял вверх три пальца, потом два, потом один.
– Прощай, Ферньяр Озман, – хихикнул рифтер.
Катер исчез во вспышке – включилась скачковая система. Еще через четыре секунды далекая огненная точка расцвела в том месте, где пересеклись траектории «Карра-Рахим» и вышедшего из скачка катера.
– Чисто сработано, – заметил Хрим, развалясь в кресле. – Что ж, пошли, поднимемся на борт.
Плавно изогнутый силуэт линкора уплыл за край экрана, и теперь его заполняла только серебристая обшивка и надвигающийся темный зев причального дока. Хрим слышал неровное дыхание Норио над ухом и ухмылялся: он понимал, что его эмоции сейчас слишком сильны для темпата. Да и сам он с трудом справлялся с ними: такого острого счастья он не испытывал еще ни разу в жизни.
На пульте снова загорелся зеленый огонек.
– Ну?
На экране появилось лицо Дясила.
– Это Дясил, кэп. Эрби говорит, что с движками линкора что-то происходит, и это что-то ему не нравится.
– Что? – зарычал Хрим. – Я думал, движки еще не отлажены!
– Так-то так, кэп, – послышался голос Эрби; обычной для него ленцы как не бывало. В следующее мгновение его физиономия высунулась из-за плеча Дясила. – Чтобы раскочегарить движки нормально, нужно несколько часов, да только линкор, похоже, все же врубает их, и они идут вразнос. – Он ткнул пальцем в сторону линкора. – Нам бы лучше убраться отсюда.
Прежде чем Хрим успел ответить, экран покрылся рябью, соткавшейся через пару секунд в незнакомое лицо. Темное, морщинистое, с высоким лбом и скривившимися в презрительной улыбке тонкими губами, оно смотрело на Хрима и других рифтеров.
– Поздно, капитан, – произнес незнакомец с гортанным выговором, который Хрим мгновенно узнал. – Я хочу, чтобы ты совершил со мной последнее путешествие, палиах ку-аватари. – Он опустил взгляд, судя по всему, на дисплей вне поля зрения камеры. – Отмщение Аватара, как вы сказали бы на вашем жалком панархистском наречии.
Изображение снова зарябило. Хрим ощутил, как волна гравитационной энергии стискивает его внутренности, и лицо должарианца на экране тоже исказилось от боли. Из последних сил сдерживая страх, Хрим ударил по клавишам управления в попытке увести яхту подальше от линкора. За спиной его выл от боли Норио.
– ...и я унесу свое имя с собой в черноту, но вместе с ним и твои надежды на славу. Аттарх нигришун та неммир Хрим алла ни-тахха...
Хрим рванул рычаг скачка, и проклятия должарианца стихли. Скачковые системы рыкнули и тут же осеклись.
– ...сказали бы на вашем жалком панархистском наречии.
Хрим одеревенелыми пальцами забарабанил по клавишам. Экран мигнул, и лицо должарианца сменилось на нем видом линкора с расстояния в несколько световых секунд. Изображение было нерезким: разрешающая способность датчиков заметно уступала тем, к которым Хрим привык на «Цветке». Зато на экране виднелся и сам висевший рядом с линкором эсминец Хрима. На глазах у него линкор тоже исчез в ослепительной вспышке, входя в скачок, – и сразу же вышел из него почти на том же месте.
Эфир тем временем продолжал исправно доносить проклятия должарианского агента. Тот не успел перейти обратно на уни: голос его оборвался вдруг истошным воплем. Кормовая часть линкора вспухла, из трещин в обшивке брызнул во все стороны огонь, расшвырявший опутывавшие корабль леса. Потом, в зловещей полной тишине открытого космоса, огромный корабль лопнул как перезрелый огненный плод; сияние на месте, где он только что находился, продолжало разрастаться, пока на яхте не сработали системы защиты от перегрузки, выключившие экран.
Хрим сидел молча. Норио с безумным лицом сжался в углу. Никто не шевелился; Хрим понимал, что все боятся его гнева.
Все, кроме Риоло.
Барканец встал со своего места и подошел к нему. Хрим видел свое искаженное отражение в стеклах огромных для такого маленького лица красных очков. Дыхание Риоло отдавало незнакомым сладким ароматом.
– Я знаю, есть кое-что, в чем Эсабиан нуждается еще сильнее, чем в линкоре, – прошептал он. – И там нет ни одного должарианца – никогда не было, и никогда не будет.
Хрим обдумал это, и гнев его уступил место любопытству.
– Возьми меня с собой на Барку, – продолжал Риоло, – и я дам тебе армию такой мощи, что даже Шиидра бежала от нее в страхе.
– Армию? – У Хрима даже перехватило голос от неожиданности.
Риоло улыбнулся и поднял очки. В глазах его стояли слезы. Хрим вспомнил, как Норио говорил как-то: этот жест означает у барканцев предельную искренность.
– Да, – кивнул Риоло. – Я дам тебе огров.