Она ждала его, когда он повел Тихо по тропе из долины пещер.

Терпеливо сидела под большой сосной, рядом с крутым поворотом, и заговорила, когда он оказался поблизости.

— Ты думал улизнуть, не попрощавшись? — спросила Сильвия. Руками она обхватила колени, обтянутые длинной юбкой.

Он привязал лошадь к дереву и сел рядом с ней.

— Нет, — сказал Фибен. — Я знал, что мне не может так повезти.

Она искоса взглянула на него и увидела, что он улыбается. Сильвия фыркнула и посмотрела в каньон, откуда медленно поднимался туман. Утро будет ясным и безоблачным.

— Я знала, что ты вернешься.

— Я должен, Сильвия. Это...

Она прервала его.

— Знаю. Ответственность. Тебе нужно вернуться к Гайлет. Ты ей нужен, Фибен.

Он кивнул. Фибен прекрасно помнил, что он все еще в долгу у Сильвии.

— Когда я собирался, пришла доктор Су. Я...

— Ты заполнил пробирку, которую она тебе дала. Знаю. — Сильвия наклонила голову. — Спасибо. Я считаю, что мне хорошо заплатили.

Фибен смотрел в землю. Он чувствовал себя неловко, разговаривая на эту тему.

— Когда ты?..

— Сегодня. Я готова. Ты разве не видишь?

Парка и длинная юбка Сильвии скрывали все признаки, но она права: невозможно ошибиться в запахе.

— Я искренне надеюсь, что все твои мечты исполнятся, Сильвия.

Она снова кивнула. Так они и сидели в неловком молчании. Фибен пытался найти слова, ощущая себя туполобым. Что бы он ни сказал, все будет невпопад.

Неожиданно внизу, там, где после поворота начиналось несколько троп, разветвляющихся в разные стороны, послышался шорох. Из-за поворота показалась высокая фигура бегущего человека. Роберт Онигл бежал к перекрестку, неся только лук и легкий рюкзак.

Он взглянул наверх и, заметив двух шимпов, побежал медленнее.

Улыбнулся, когда Фибен помахал ему, а потом свернул по заброшенной тропе на юго-запад. И скоро исчез в лесу.

— Что он делает? — спросила Сильвия.

— Похоже, бежит.

Она ударила его по плечу.

— Это я и сама вижу. Куда он бежит?

— Хочет преодолеть проходы до снега.

— Проходы? Но...

— Так как майор Пратачулторн исчез, а времени мало, лейтенант Маккью и остальные военные согласились с альтернативным планом Роберта и Атаклены.

— Но он побежал на юг, — сказала Сильвия. — Роберт выбрал тропу, которая уводит в глубь Мулунских гор.

Фибен кивнул.

— Он кого-то ищет. Роберт единственный, кто может это сделать. — По его тону Сильвия поняла, что он не собирается больше ничего объяснять.

Они еще какое-то время посидели молча. Появление Роберта помогло преодолеть напряжение. «Как глупо», — подумал Фибен. Сильвия ему нравится. Им не довелось много общаться, а эта возможность, наверно, последняя.

— Ты мне никогда... никогда не рассказывала о своем первом ребенке, — сказал он неожиданно, сам удивляясь своим словам. Разве его это дело?

Конечно, сразу видно, что Сильвия уже рожала и кормила ребенка.

Растяжки кожи очень привлекательны: ведь четверть самок вида Фибена вообще не могут рожать. «Но здесь и боль», — подумал он.

— Это произошло пять лет назад. Я была тогда совсем молоденькая. — Голос ее звучал спокойно. — ...мы назвали его Сичи. Его, как обычно, подвергли тестам и нашли... аномальным.

— Аномальным?

— Да, так сказали. В некоторых отношениях его нашли выдающимся... а в других «необычным». Видимых дефектов не было, но прослеживались некоторые «странные» свойства. Это обсуждали несколько специалистов. И Совет возвышения решил отправить его на Землю для дальнейшего изучения.

— Они очень хорошо к нему относились. — Она фыркнула. — Мне предложили отправиться с ним.

Фибен мигнул.

— Но ты не полетела.

Она посмотрела на него.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Я ужасна. Поэтому я тебе и не рассказывала. Ты бы отказался от нашего договора. Ты думаешь, я плохая мать.

— Нет, я...

— Но в то время все казалось другим. Моя мать болела. У нас не было групповой семьи, и я считала, что не могу оставить ее на руках у чужих и, может быть, никогда больше не увидеть. Я обладала тогда только желтой картой. Я знала, что на Земле мой ребенок попадет в хороший дом... получит высокую оценку и вырастет в семье неошимпанзе высшей касты, либо ему уготована судьба, о которой я не хочу знать. Я так боялась, что улечу с ним, а потом его у меня отберут. И, наверно, боялась и стыда, если его объявят испытуемым.

Она смотрела на свои руки.

— Не могла решить и попробовала обратиться за помощью к человеку из местного отделения Совета. Он считал, что я родила проби. Сичи забрали, а я осталась. Через шесть месяцев мама умерла.

Она посмотрела на Фибена.

— А потом, через три года, пришло сообщение с Земли, что мой ребенок счастлив и хорошо развивается. У него синяя карта и растет он в семье, где все обладают синими картами. И меня повысили, дали зеленую карту.

Она сжала кулаки.

— Как я ненавидела эту проклятую карту! Мне отменили принудительные контрацептические ежегодные инъекции, и теперь мне не нужно просить разрешения, если я хочу зачать. Мне, как взрослой, доверили контроль над собственной плодовитостью. — Она фыркнула. — Как взрослой? Шимми, которая бросила своего ребенка? Они это игнорировали и повысили меня из-за того, что он прошел проклятое тестирование!

«Вот как», — подумал Фибен. Вот в чем причина ее горечи, того, что она раньше помогала губру. Это многое объясняет.

— И ты присоединилась к банде Железной Хватки из ненависти к системе? Решила, что при галактах дела пойдут по-другому?

— Ну, что-то вроде этого. А может, я просто рассердилась. — Сильвия пожала плечами. — Но немного погодя я кое-что поняла.

— Что именно?

— Я поняла, что система при людях плоха, но при галактах она будет гораздо хуже. Да, люди высокомерны, но они пытаются с этим бороться. Собственная страшная история научила их опасаться высоко... высоко...

— Высокомерия.

— Да. Они знают, в какую ловушку это может превратиться, если они будут подражать богам и сами поверят в свою богоподобность. Но галакты именно к этому привыкли и не ведают сомнений. Они так надменны... я их ненавижу.

Фибен задумался. За последние несколько месяцев он многому научился и решил, что свой случай Сильвия несколько переоценивает. Она говорит почти как майор Пратачулторн. Но Фибен знал, что галактические расы редко считают добрыми и вежливыми.

Да и вообще не его дело судить ее.

Теперь он понял ее упорную решимость заиметь ребенка, который с рождения имел бы по крайней мере зеленую карту. Нет сомнений. Она хочет самостоятельно выпестовать следующего ребенка и иметь внуков. Сидя рядом с Сильвией, Фибен все время ощущал ее нынешнее состояние.

В отличие от женщин, у шимми строго определенные циклы, и их очень трудно скрыть. В этом одно из основных отличий в социальной и семейной жизни двух родственных видов. Он чувствовал, что его это очень возбуждает, и ощущал вину за это.

Момент был неловкий, и Фибен не хотел еще больше испортить его своей бестактностью. Ему хотелось как-то утешить ее, но он не знал как.

Он облизал губы.

— Послушай, Сильвия.

Она повернулась.

— Да, Фибен?

— Я искренне надеюсь, что ты получишь... То есть я хочу сказать, что оставил достаточно... — Он покраснел.

Она улыбнулась.

— Доктор Су говорит, что все будет в порядке. А если нет, источник не пересох.

Он покачал головой.

— Я ценю твою уверенность. Но не стал бы биться об заклад, что вернусь. — И он посмотрел в западном направлении.

Она взяла его за руку.

— Ну, я не настолько горда, чтобы отказываться от лишней страховки. Твой взнос будет оценен высоко, если хочешь.

Он замигал, чувствуя, как учащается ритм сердцебиений.

— Ты хочешь сказать — прямо сейчас?

Она кивнула.

— Когда же еще?

— Я надеялся, что ты так скажешь. — Он улыбнулся и потянулся к ней, но она остановила его.

— Минутку, — попросила Сильвия. — Ты меня за кого принимаешь? Конечно, тут нет свечей и шампанского, но я бы предпочла прелюдию.

— Отлично, — сказал Фибен и повернулся, подставляя ей спину. — Давай сначала ты, потом я.

Но она покачала головой.

— Я не это имела в виду, Фибен. Нечто более стимулирующее.

Она порылась за деревом и достала цилиндрический предмет из резного дерева. Один его конец был туго обтянут кожей. Фибен широко раскрыл глаза.

— Барабан?

Она зажала небольшой самодельный инструмент коленями.

— Это твоя вина, Фибен Болджер. Ты показал мне нечто потрясающее, и другое меня теперь не удовлетворит.

И она начала искусно выбивать быстрый ритм.

— Танцуй, — сказала она. — Пожалуйста.

Фибен вздохнул. Очевидно, она не шутит. Эта хореоманьячка-шимми сошла с ума, что бы ни утверждал Совет возвышения. Но ему это нравится.

«Кое в чем мы никогда не станем подобны людям», — подумал он, взяв ветку, и попытался резко взмахнуть ею, затем отбросил и взял другую. Он уже чувствовал себя возбужденным и энергичным.

Сильвия била по барабану, быстрый веселый ритм заставил его участить дыхание. Блеск ее глаз воспламенял его кровь.

«Так должно быть. Мы сами по себе», — подумал Фибен.

Он схватил ветвь обеими руками и ударил по стволу, листья разлетелись в разные стороны.

— Уук... — сказал он.

Второй удар получился еще сильнее, и каждый следующий возглас звучал со все большим энтузиазмом.

Утренний туман рассеялся. Гром не гремел. Несклонная к помощи Вселенная не послала на небо ни одного облачка. Но Фибен решил, что на этот раз обойдется без молний.