Ольми коснулся зеркального торца щели, – она втягивала в себя пальцы, стоило чуть надавить, и отталкивала, если давить под другим углом. В щели не существовало сил трения. Некогда это грандиозное, беспредельно мощное образование, изменяющее пространство-время, полностью обеспечивало Гекзамон энергией.

Корженовский следил за Ольми из пузыря.

– Можешь пробраться на щелелеты?

– Во всяком случае, на один, – ответил Ольми. – Там еще должен быть мой отпечаток. – Он указал на ближайший к щели корабль – первый в колонне, стоящий в верхнем конце скважины. Обломки корабля, разбитого при нападении яртов, были убраны, его место занял следующий, а в хвост колонны пристроился щелелет из резерва. – Это на нем мы летали по Пути во время Разлучения, с Патрицией Васкьюз и Гарри Ланье. Возили послов с Тимбла и других миров. Высаживали Патрицию открывать Врата в геометрических узлах.

Они спустились по скважине к щелелету.

– Я его не узнал, – произнес Корженовский. – Они все как две капли воды…

Ольми прижал ладонь к кружку на корпусе щелелета. Раскрылась радужная диафрагма люка. Остро пахнуло чистотой, металлом, очищенным воздухом и декором, заждавшимся формирования. Свет из люка отразился в темном металле и камне скважины.

В корабле они разделились: Ольми позволил фиолетовым силовым линиям нести его к пульту управления, а Корженовский двинулся в прозрачный нос по темному и безмолвному цилиндру, испятнанному тут и там бесформенными наростами – прообразами мебели.

«Существует ли опасность неподчинения бортовых систем?» – осведомился ярт.

«Не думаю», – ответил Ольми. В свое время он получил допуск полноправного сенатора Гекзамона и расширил его благодаря связям в Силах Обороны. Насколько он знал, никто этот допуск не отменял. Корабль был обязан подчиниться любому его распоряжению. Силы Обороны не подозревали, что в их ряды затесался бродяга, хотя Ольми уже доводилось играть эту роль. И они, конечно, не ждут, что бродяга угонит по Пути щелелет…

Все пройдет как по маслу. Ведь на их стороне президент, да и бдительный Тапи (он все еще где-то на Пухе Чертополоха) подстрахует, если понадобится.

Ольми запустил руки в ниши на пульте и создал вокруг корабля мощное буксирное поле. В темной скважине на фоне скальной породы и металлического крепежа заиграла зелено-фиолетовая диффузия. В носовой части щелелета Корженовский пиктором дал куполу команду не препятствовать кораблю. Ему нужно было пройти сквозь купол и надеться на щель, – для этого существовал специальный паз, из-за которого корабль в поперечном разрезе напоминал букву U. Затем «буква U» перекрывалась сверху – корабль обжимал сердцевину Пути захватами. По приказу Ольми захваты повернутся под определенным углом, и щель потянет корабль вперед.

– Мой дубль дает сигнал перейти к последнему этапу эвакуации, – сообщил Корженовский. – Через несколько часов пойдет дисбаланс. Чем дальше мы уберемся к этому времени, тем лучше.

Ольми кивнул. Тапи должен будет покинуть Пух Чертополоха вместе со всем личным составом Сил Обороны; вместо них для наблюдения за ходом операции останутся дубли.

– Ну что, господин Инженер, жить еще не устали? – поинтересовался Ольми, пожалуй, не вовремя.

– Трудно сказать, – ответил Корженовский. – Устал от неведения.

Ольми понимающе кивнул.

– За то, чтоб узнать, кто мы. – Он поднял воображаемый кубок.

Корабль медленно двинулся вперед, сквозь купол, к бесконечной зеркальной ленте сердцевины.