Корженовский пересек терминал Шестого Зала и остановился около Мирского под прозрачным сводом. Аватара – на взгляд Корженовского, такое обозначение было наиболее подходящим – неподвижно смотрел в дальний конец зала, на стену, покрытую ковром механизмов.

– Это великолепно, – промолвил Мирский. – Впечатляющие достижения. – Он улыбнулся Инженеру: – Сколько времени вам еще нужно, чтобы поставить диагноз?

– Три дня. В зале полным-полно дублей. Все самое важное, похоже, в исправности.

– А оружие?

Корженовский вглядывался куда-то вверх, сквозь стекло, уже испятнанное нечеткими узорами дождя, той самой воды, что веками очищала и охлаждала механизмы Шестого Зала.

– Его изготавливал не я. И очень мало о нем знаю. Но, думаю, оно тоже готово к бою. Почти всю свою историю Гекзамон полагался на машины, без них ему было бы не выжить. Мы уважаем свои творения и строим на совесть. Этого требует инстинкт.

– Долго еще до открытия? – спросил Мирский.

– График не менялся. Две недели, максимум месяц, если Ланье и Рам Кикура не сорвут обращение и голосование.

– А если дадут приказ, вы его выполните? Откроете Путь?

– Выполню, – ответил Корженовский. – Ведь то будет воля рока, верно?

Мирский рассмеялся, и Корженовский впервые услыхал в голосе аватары не совсем человеческий тембр. Или показалось? Как бы то ни было, ему стало не по себе.

– Да, воля рока, – сказал Мирский. – Мне доводилось встречать богоподобных существ, так ведь и им рок частенько смешивает карты.