Шог-Ра ждала Ивана у входа в учебный корпус. Точнее, ранолка просто стояла возле дверей, даже не глядя на неспешно приближающуюся пятерку землян, но почему-то Голицын сразу решил, что девушка ждет именно его. И, как выяснилось вскоре, не ошибся.

— Иван, можно вас на минуту? — Шог-Ра сделала шаг вперед, заступая дорогу Голицыну.

— Что? Э… Вообще-то сейчас у нас занятия! — нахмурился курсант.

— До начала еще четверть часа, даже чуть больше, — заметила ранолка.

— Правда? Ну, тогда ладно… — буркнул Иван.

Его товарищи молча обогнули замершую посреди дороги парочку и скрылись в недрах здания. Один лишь Глеб обернулся в дверях и слегка качнул головой — то ли не одобряя поступок друга, то ли извиняясь за то, что не может оказать поддержку.

— Ну? — Голицын вновь повернулся к ранолке. Та явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Я насчет криска… — переминаясь с ноги на ногу, выговорила она.

— Что опять насчет криска?

— Ну… Вы же смотрели игру…

— Вашу с «Ушша»? Нет, не смотрел, — отрезал Иван.

— Значит, и результата не знаете? — в голосе девушки мелькнуло удивление.

— Не знаю, — сухо кивнул Голицын. — Надеюсь, «Шинник» выиграл?

— В том-то и дело, что нет!

— Что, проиграл? — на этот раз пришел черед удивиться Ивану.

— Нет, не проиграл… Ничья. «Пять-пять».

— И… что? Кто вышел в финал?

— Никто не вышел, — со вздохом сообщила Шог-Ра. — Будет переигровка. Завтра утром.

— Ну что ж… Желаю успеха! Это… Это все, что вы хотели мне сказать?

— Нет!.. Вы не поняли! — всплеснула руками ранолка. — Переигровка подразумевает ротацию состава. Три игрока основы, включая капитана, выбывают, вместо них выходят трое запасных во главе с вице-капитаном!

— Ну и… — до Голицына стало постепенно доходить, к чему клонит его собеседница. И это «что-то» ему совсем не понравилось.

— В команде числится девять человек. Трое играть не могут — остаются шестеро — ровно столько, сколько должно выйти на игру!

— Э, нет! — замотал головой Иван, осознав, наконец, куда ведет его собеседница. — Так мы не договаривались!

— Я знаю, — грустно кивнула Шог-Ра. — Но раз уж так сложились обстоятельства…

— Нет! — рявкнул Голицын. — Играть не буду! И не просите!

— Не играть! Просто за воротами посидеть…

— Нет! — вот же ведь: дашь палец — всю руку готовы оттяпать!

— Но тогда нам засчитают поражение!

— Мне жаль, — развел руками землянин. — Правда.

— Нет… — выдохнула ранолка. — Вы не можете так поступить… Со мной…

— При чем здесь вы? Договор есть договор… — Иван сделал движение, намереваясь уйти.

— Но что вам стоит?! — схватила его за руку девушка. — Всего один матч!

— Ну да, — хмыкнул землянин, — а потом в финале у вас опять ничья, и…

— Нет! То есть… — она осеклась. — Ничьи — они ведь довольно редко случаются…

— То, что случилось однажды, имеет все шансы повториться вновь! — философски изрек Голицын.

— Да, наверное… — пролепетала Шог-Ра. — Но… Как мне вас уговорить?!

— Никак, — пожал плечами Иван.

— Но это… жестоко!

— Жизнь — жестокая штука. В чем на днях мы все имели возможность в очередной раз убедиться!

— Вы про тот инцидент на платформе? — вскинула голову ранолка. — Поверьте, я искренне соболезную вам в связи с гибелью вашего товарища…

— Чжу Пэн не погиб! — перебил ее Голицын. — Он пропал без вести!

— Да, да, конечно… А что касается его друга… Я сделала то, что должна была сделать! Точнее — то, что вы сами были обязаны сделать! Страшно представить, что могло произойти, вырвись он из карантина! А так его даже не выгнали из лагеря!

— Считаете, ему от этого намного легче?!

— Нет… — неожиданно тихо произнесла Шог-Ра. — Не считаю. Но все мы здесь собрались вовсе не потому, что нам так уж нравится местный климат. Нами движет долг. У каждого он — свой. Но только оставаясь в лагере, мы можем его исполнить, как подобает. И вопрос не стоит, как легче. Вопрос стоит — как правильно… Жарж ког Фаааг, — сказала она вдруг.

— Что — Жарж ког Фаааг? — не понял Голицын.

— Идет сюда, — указала ранолка кивком за спину Ивана.

Землянин оглянулся: со стороны столовой к учебному корпусу быстрым шагом действительно двигался Инструктор.

— Надо идти в аудиторию, — проговорил Голицын — почему-то виновато.

Шог-Ра молча кивнула.

Вопрос — не как легче. Вопрос — как правильно. А как правильно?

— Слышь, Глеб, я это… Вот что тут подумал… Может, мне все-таки сыграть разок за этот несчастный «Шинник»…

— В смысле — в финале? — поднял голову Соколов.

— Да нет, в каком финале… У них там переигровка первого матча. Ничья потому что была. Ну и, типа, обязательная ротация состава…

— А… Ну, сыграй, конечно, — кивнул Глеб. — Отчего ж не сыграть…

— То есть, ты одобряешь?

— Я-то? А тебе обязательно требуется одобрение?

— Ну…

— Хочешь — с Фантомасом обсуди…

— Нет, — замотал головой Иван. — Что я буду к нему с каждой мелочью бегать? Да и синтезаторы у него, поди, закончились…

— Это уж к гадалке не ходи, — улыбнулся Соколов.

— Да, пожалуй, сыграю… — уже увереннее проговорил Голицын. — Мне кажется, это будет правильно.

Глеб молча развел руками: мол, ты сказал.

Из всей земной делегации посмотреть игру с участием Ивана выбрался лишь верный друг Соколов — к Чану Бяо Голицын с этим вопросом даже не рискнул подходить, Мазовецки извинился, невнятно сославшись на срочные учебные дела, а Эмма пробурчала что-то в том смысле, что ты, мол, все равно за воротами будешь отсиживаться, на что там смотреть, на ранолку эту твою, что ли?

Друзья вышли из домика едва рассвело — матч был назначен на раннее утро. Ночью прошел сильный дождь, оставив на память о себе россыпь луж на дорожках — мелких, но широких. Полной грудью вдохнув влажный, не успевший еще толком прогреться воздух, земляне направились в сторону криск-зала.

У развилки возле уже знакомого Голицыну плоского камня их поджидала Шог-Ра.

— Ранних рассветов, Иван! Мир вашему клану, Глеб! — приветствовала друзей ранолка.

— Ярких закатов… — без особого энтузиазма отозвался Голицын.

— Спасибо, и вам не хворать! — Соколов, похоже, напротив, прибывал в приподнятом настроении. — Про сильный ветер в горах ведь слишком банально, да?

— Про ветер и горы никогда банально не бывает, — улыбнулась девушка. — Ну что, идемте?

— А где остальные? — поинтересовался Иван.

— Думаю, уже в раздевалке, — сказала Шог-Ра.

— Тогда, конечно, идем.

Вопреки предположению ранолки, других игроков «Шинника» они встретили у входа в ангар криск-зала. Три йомена Гааффы — Голицын узнал капитана Чву-ду-пай-ю, двоих других по именам он не знал — двое Горынычей и два «конфедерата» стояли плотной группой возле дверей и что-то оживленно обсуждали.

— Что, закрыто еще? — спросил Иван остановившись.

— Сейчас узнаю, — Шог-Ра решительно направилась к товарищам по команде.

Вернулась она минуты через три. На лице ее читалась растерянность.

— Ну, что там? — поинтересовался Голицин.

— Игры не будет! — сообщила девушка.

— И почему? — опередил Ивана с вопросом Глеб.

— У «Ушша» некомплект состава. Из-за ротации. Им засчитано поражение. Мы в финале.

— Вот как? — вздернул брови Голицын. — Ну и отлично!

— Да, наверное… — не слишком уверенно проговорила девушка. — Хотелось бы, конечно, завоевать это право в честной игре…

— А с чего вдруг взялся недокомплект? — вновь задал вопрос Соколов. — Еще вчера, как я понимаю, все было в порядке.

— Вчера группа Старшего Инструктора ходила «в гости»… Нет, нет, все вернулись! — поспешно добавила она, заметив, как резко изменились лица землян. — Но у одного — Замг, знаете его, наверное — при встрече анализатор вместо зеленого цвета выдал синий. Ну, его, понятно, тут же спеленали — он, говорят, и не сопротивлялся. Привезли в лагерь. Вроде как, надеялись, отойдет к утру, но, видно, не сложилось.

— Дела… — протянул Глеб. — Но, Слава Богу, хоть вообще вернулся!

Иван не без некоторого удивления поймал себя на мысли, что тоже скорее рад факту возвращения ранольца «из гостей» — при всей его нежной «любви» к этому подлому племени.

— И что теперь? — спросил он.

— Вон, глядите, Чингачгук идет к нам! — воскликнул Соколов прежде, чем Шог-Ра успела что-то ответить. — Может, скажет что.

Йомен Гааффы — высокий широкоплечий юноша с открытым, располагающим лицом — степенно подошел, поздоровался с Иваном и Глебом. Земляне ответили на приветствие.

— Курсант Замг сейчас в изоляторе, — сообщил капитан «Шинника». — Сколько там еще пробудет — неизвестно: может быть, несколько часов, а может быть — месяц. Этикет предписывает нашей команде его навестить.

— А это разрешено? — задал вопрос Голицын.

— Как мне сказали, это всецело рекомендовано. Вы пойдете? — повернулся он к Соколову — в отношении Ивана и ранолки у него, по всей видимости, сомнений не возникло.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Глеб. — Все равно для завтрака еще рано…

— Тогда не будем терять времени, — кивнул Чву-ду-пай-ю.

Изолятор располагался возле самого летного поля и представлял собой невысокое серое строение с единственной дверью. У входа, словно на посту, стоял курсант-ранолец.

— Ранних рассветов, Казт, — произнесла Шог-Ра, приблизившись.

— Ярких закатов… — бесцветным голосом отозвался «часовой».

— Мы хотели бы навестить курсанта Замга, — взял инициативу в свои руки Чву-ду-пай-ю.

— Хотели — навестите, — все так же равнодушно бросил ранолец.

— Ну… Так мы заходим? — уточнила Шог-Ра.

— Дверь перед вами… Хотя, признаться, я бы вам не советовал… — с чувством добавил он неожиданно.

— Почему это еще? — обернулся, замерев на пороге, Чву-ду-пай-ю.

— Да нет, заходите, заходите… — голос Казта вновь утратил всякую эмоциональную окраску. — Йалг ког Вааан говорил, что ему полезно разговаривать с людьми…

— Что-то мне все это не нравится… — прошептал на ухо Ивану Глеб.

Голицын кивнул, но все же вслед за йоменом и ранолкой шагнул к крыльцу.

Помещение изолятора оказалось разделено на две части мощной прозрачной перегородкой. По одну ее сторону, в нешироком коридоре, столпились посетители, по другую имелось пять просторных боксов. Четыре из них пустовали, а в пятом, дальним от входа, на широкой незастеленной койке в золотой форме Стража навзничь лежал Замг. В первый момент Ивану показалось, что ранолец пребывает без сознания, но едва за перегородкой возникло шевеление, тот тут же распахнул глаза.

— А вот и вы! — глухим, каким-то неестественным голосом произнес Замг (как выяснилось, звук перегородка, несмотря на свою толщину, пропускала не хуже, чем свет). Губы его при этом почти не шевелились. — Я ждал вас!

Ранолец попытался рывком подняться, но металлические браслеты на запястьях и щиколотках не позволили ему этого сделать, отбросив назад. Шог-Ра ахнула.

— Пришли узнать свою судьбу? — со второй попытки Замгу удалось, упершись локтями в койку, слегка приподнять плечи и голову. — Очень кстати! Вот ты, например? — его совершенно безумные глаза впились в лицо Чву-ду-пай-ю. Йомен аж попятился. — Хочешь, небось, турнир по криску выиграть? Вижу, что хочешь… Сядешь в лужу! — ранолец истерично захохотал, явно довольный собой. Затем, наморщив лоб, обратил взор на Шог-Ра. — Ну а ты к чему стремишься, дочь Раны? Вижу, что не к спортивным успехам! Впрочем, соглашусь, это тоже чем-то сродни спорту… Исполнишь, что задумала, не сомневайся, вот только результату удивишься… Да что там — все удивятся! Теперь ты, землянин, — взгляд Замга перепрыгнул на Голицына. Кожу Ивана обожгло — словно в прорубь январскую нырнул. — Знай, то, что невозможно остановить, можно нагнать! Вот только цену за успех придется заплатить немалую. Но это уж не обессудь… Теперь ты, йомен…

— Э… Пойду-ка я, пожалуй, отсюда, пока не поздно! — вполголоса проговорил за спиной Голицына Глеб.

В следующую секунду все стоящие в коридоре, как по команде рванули к выходу. Возникла давка.

— Жаждешь найти «Исполнитель Желаний»? — как ни в чем не бывало гремел над коридором глас ранольца. — Не выйдет! Число твоих заходов «в гости» не превысит трех! Да и третий-то раз пустой вернешься из-за Врат! Если вообще вернешься…

Пару раз получив в бок чьим-то локтем, Иван, наконец, протиснулся на крыльцо. Следом за ним из дверей, словно пробка из бутылки, вылетел Чву-ду-пай-ю. Йомен попытался затормозить, но споткнулся о ногу Голицына, взмахнул руками, едва не кубарем скатился по ступенькам и, подняв фонтан брызг, плюхнулся на дорожку.

— И сядешь ты в лужу… — подражая голосу Замга, продекламировал оказавшийся свидетелем этой сцены Соколов.

— Совпадение, — неуверенно проговорил Иван.

— Ладно, зато теперь, может, турнир все же выиграем, — проговорил Чву-ду-пай-ю, с трудом поднимаясь на ноги. — Если это — та самая лужа…

— То ты легко отделался, — поддержал его кто-то из соплеменников.

Между тем Голицын лихорадочно вспоминал, что именно безумный ранолец напророчил ему, Ивану. «Не остановить, но догнать…» При этом дорого заплатить за удачу… Нет, не за удачу — за успех… Бред какой-то!

Аналогичные мысли, похоже, занимали и ранолку.

— Исполнишь, что задумала, вот только результату удивишься… — негромко проговорила Шог-Ра. — Все удивятся…

— Понимаешь, о чем это? — повернулся к девушке Иван, неожиданно для самого себя переходя на «ты».

— Думаю, да, — задумчиво проговорила ранолка. — Наверное, вот об этом, — и сделав быстрый шаг к Голицыну, поцеловала его в губы. Затем резко отпрянула и, слетев по ступенькам, побежала в сторону домиков.

— Не знаю, как все, но что касается меня — я не очень удивлен, — хмыкнул Глеб.

Что до Ивана, то он, замерев, словно соляной столп, пребывал как раз в полном недоумении.