Когда, наконец, я смог медленно сесть и проверил, на месте ли мое горло, то обнаружил, что кто-то выключил свет на первом этаже. Душитель, очевидно, исчез, пока я был без сознания, так что теперь компанию мне составлял только зловеще шумевший в кустах ветер. Я с трудом поднялся на ноги, подошел к входной двери, вынул из-под нее мою пачку сигарет. Только благодаря усилию воли и воспоминаниям о трепетной груди мне удалось взобраться на лестницу. Осторожно постучав в дверь Ванды, я стоял, разминая мышцы, в ожидании заслуженной награды. Дверь вдруг распахнулась, и разгневанная рыжеволосая фурия обрушилась на меня, словно лавина. Мне отвесили такую мощную пощечину, что моя голова чуть не свалилась с плеч.

— Не вздумай заговорить со мной, пьяный обманщик! — заверещала она и захлопнула дверь перед самым моим носом.

«Нет смысла выяснять причины, ты должен умереть мужчиной» — такая поэтическая мысль звучала у меня в голове, когда я вернулся в свою комнату. Злой джинн из бутылки мотался вокруг дома, таская за собой труп прежнего хозяина, а внутри дома меня преследовала рыжеволосая фурия с Сорок четвертой улицы; при таком раскладе мне только и оставалось, что запереть дверь и молиться моему ангелу-хранителю, чтобы он не покинул меня до утра. Я направился в ванную, проглотил пару таблеток аспирина, чтобы погасить жгучую боль в горле, но прошла минута, а боль все не утихала. Я уговаривал себя, что, очевидно, аспирин был занят маленькими человечками, беспрестанно колотившими молоточками внутри моего черепа, и он еще не успел добраться до моего горла. Та сторона моего лица, по которой Ванда отвесила звонкую пощечину, приобрела тускло-красный цвет и так сильно болела, что я решил никогда в жизни не совершать героических поступков. Слабый стук в дверь едва не оборвал мои до предела напряженные нервы.

Очевидно, это была новая игра «Кто стучится в дверь ко мне?». Конец игры невозможно было предсказать: в двери могла возникнуть виноватая фигура Ванды в коротенькой полупрозрачной рубашке или сумрачная громада джинна из бутылки с трупом в одной руке, в поисках еще одного трупа для лучшего баланса. А что если не открывать дверь? Может, посетитель исчезнет? Повторный стук, на этот раз гораздо громче, похоронил мои наивные надежды. Пару секунд я раздумывал, не мог ли граф Монте-Кристо выйти на свободу, спустив себя в унитаз. Но потом понял, что прогресс современной сантехники непреодолим ни для меня, ни для Монте-Кристо. Оставалось только открыть дверь и прикинуться, что я страдаю потерей памяти.

Мой ночной посетитель — ведьма с Лысой горы, — как только я открыл дверь, поспешно прошла в комнату, оставив меня глазеть в пустой коридор: Я закрыл дверь, сделав первую классическую ошибку из старинной мелодрамы под названием «Падение девственницы». Когда я повернулся, передо мной стояла высокая блондинка с хищным выражением лица. Очевидно, сегодня стояла очень теплая ночь, потому что Марта Весткотт была одета точно так же, как рыжеволосая Ванда. Только Марта предпочитала не детскую коротенькую рубашечку, а белую нейлоновую сорочку до колен, едва державшуюся на ее загорелых плечах на узких бретельках. Смелый вырез сорочки не скрывал полную высокую грудь, напоминая след бульдозера в молодой сосновой рощице. Нейлон был непрозрачен только там, где ткань не прилегала к телу, поэтому только впадины оставались в загадочной тени. Бросив всего лишь один взгляд, я понял, как себя чувствует сексуальный маньяк.

— Привет, трусишка! — произнесла женщина таким хриплым голосом, что ей явно бы не помешала целая пачка таблеток от горла.

— Добрый вечер, миссис Весткотт, — смущенно пробормотал я. — Что привело вас ко мне?

Трудно было придумать более глупый вопрос. Улыбка ее чувственных губ была полна невысказанных намеков.

— Просто я гостеприимная хозяйка, — хрипловато прошептала она. — Пришла проверить, все ли пожелания моего любимого гостя удовлетворены.

Я улыбался как идиот.

— Спасибо, я не прочь чего-нибудь выпить. Боюсь, что у вас нет…

Холодный блеск ее глаз остановил мои словоизлияния.

— Я пришла, чтобы ответить на ваш вызов. Вы все еще боитесь меня, Ларри?

Она спокойно проследовала к постели и расположилась на ней, как нейлоновая симфония, сдвинув подол сорочки до бедер.

— Сегодня такая теплая ночь, — с улыбкой пожаловалась она. — Я согласна играть по вашим правилам, Ларри. — Ее полные губки капризно надулись. — Но вы должны мне показать пример!

Мой язык буквально прирос к нёбу, и несколько секунд я просто не мог оторвать его.

— Я же сказал вам, замужние женщины для меня недоступны, — наконец выдавил я.

— Вы уверены? — лукаво прошептала она, приподняв подол еще чуть-чуть, так, что его край почти достиг точки, откуда нет возврата.

— Для вас, возможно, я мог бы сделать исключение, но только не теперь, когда вы стали соломенной вдовой! — таинственно проговорил я.

— Вдовой? — Она растерянно заморгала. — Что за чепуху вы несете?

— Крепитесь, Марта. — Я старался подбодрить ее. — Для вас это, наверное, будет страшный шок.

Она так глубоко вздохнула, что в вырезе сорочки можно было увидеть ее пупок.

— Я креплюсь! — заверила она с блудливой ухмылкой.

— Ваш муж мертв, — сказал я.

— Юджин?

— А сколько у вас мужей? Кто же еще, черт возьми, как не Юджин?

— Мертв? — Кажется, эта женщина не понимала, о чем я говорю. — Это что, грязная шутка, Ларри? — наконец выдавила она.

— Какие шутки! Я видел, как это чудовище тащило его труп около дома всего четверть часа назад!

— Чудовище? — переспросила Марта. Она широко раскрыла глаза. — Вы имеете в виду Эмиля?

— Сколько у вас еще чудовищ в доме? — рассердился я, кажется тоже переставая соображать. — Конечно, я говорю об Эмиле.

Блондинка подозрительно посмотрела на меня.

— Вы что, пьяны? Или пытаетесь уклониться от моего вызова, прикидываясь, что у вас галлюцинации? — зло спросила она.

Я застонал:

— Я абсолютно трезв и не пытаюсь изобразить из себя сумасшедшего. Я говорю чистую правду. Я вышел из дома, и меня тут же схватили за горло и потащили в кусты. Вот тогда я и увидел вашего мажордома Эмиля, который волочил мимо меня тело вашего мужа.

Марта внезапно хихикнула:

— Все это похоже на какую-то детскую сказочку. В жизни не слышала ничего более смешного! Наверное, у всех писателей такое богатое воображение?

— Не вижу здесь ничего смешного! — в ярости завопил я.

— Послушайте, — продолжала Марта, — как раз сейчас Юджин спокойно спит в своей кроватке и видит сны о завтрашнем дне, когда он снова сможет кушать здоровую пищу типа пирога с авокадо и тыквой! — отрезала она.

— Почему вы так уверены? — спросил я. — Вы что, тайком сбежали из постели, как только супруг уснул?

— Я знаю, что он лег спать полчаса назад, — резко сказала она. — Это вас не касается, но знайте, что у нас отдельные спальни. По Юджину можно проверять часы. Каждый вечер он ложится спать ровно в одиннадцать и уже через десять минут начинает храпеть. Помните, что в здоровом теле здоровый дух. Здоровому телу нужно, как минимум, восемь часов сна каждые…

Внезапный громкий стук в дверь прервал ее на полуслове.

— Кого это несет, черт возьми? — воскликнули мы в два голоса.

Стучавший в дверь не отличался особым терпением. Не прошло и двух секунд, как он снова затарабанил. Марта вскочила с постели, и ее сорочка опустилась до колен. Трудно сказать, в каком положении она выглядела более раздетой. Полупрозрачный нейлон обладает загадочным свойством, в нем женщина выглядит более обнаженной, чем без него.

— Сделайте же что-нибудь! — раздраженно крикнула она мне. — Еще пять секунд, и они сорвут дверь с петель!

— Почему бы вам не открыть дверь? — спросил я с надеждой в голосе. — Тогда я смогу, в крайнем случае, выпрыгнуть в окно.

— Трусишка! — возмутилась Марта.

Она презрительно фыркнула и, подойдя к двери, широко распахнула ее.

В комнату ворвался оживший зомби, наделенный всеми чертами героев Корлоффа из старых фильмов ужасов. Казалось, настал день кровавой бани и он торопился первым наполнить свою ванну свежей кровью.

— Ага! — завопил он. — Так я и знал! Я был уверен, что застукаю вас вместе, как только вы решите, что я уже уснул и путь свободен!

— Не говори глупостей, Юджин! — занервничала Марта. — Просто так случилось, что…

— Я сыт твоими инфантильными выдумками! Я застал тебя скачущей среди ночи практически в голом виде в спальне постороннего мужчины. Самый наивный из мужей в подобном случае, может сделать только один вывод! — Разгневанный алюминиевый король перевел дикий взгляд на меня. — А вы! — продолжал орать он. — Вы-то что можете сказать в свое оправдание, Бейкер?

— Вас это может шокировать, Весткотт, — ответил я спокойно, — но вы мертвы.

— Что?

— Эмиль был не прав, превращая вас в зомби, — твердо продолжал я. — Не знаю, какие чары использовал ваш хозяин, вновь оживив вас, чтобы вы выполняли его волю. Но передайте ему, что эти чары не продержатся долго!

Зомби несколько раз открыл и закрыл рот, не вымолвив при этом ни слова. Поэтому я решил, что мне удалось вывести Юджина из равновесия, так быстро раскусив его колдовство.

Живой труп в недоумении выпучил глаза на свою вдову.

— Что за бред несет этот маньяк? — прохрипел он. — Или Бейкер в самом деле сошел с ума?

— Я в таком же положении, как и ты, — мрачно отозвалась Марта. — Писатель городит эту чепуху с тех пор, как я оказалась здесь. Уверяет, что видел Эмиля, который таскал твой труп, как собаку на поводке. Я сказала Ларри, что он выжил из ума…

— Минуточку, Марта! — оборвал ее я. — Вглядитесь в него хорошенько. Только очень внимательно! Неужели вы не видите разницы?

Женщина недоуменно пожала плечами:

— Ничего я не вижу. Это тот же самый нудный Юджин Весткотт, за которого я имела несчастье выйти замуж!

Я продолжал настаивать:

— Нет, нет, вы посмотрите внимательно. Смотрите так, как я смотрю! Конечно, на первый взгляд он тот же самый, но разве вы не видите незначительных различий. Он очень напоминает двойника. Лицо то же самое, и в то же время оно другое. Те же усы, но все-таки они выглядят несколько иначе, имеют другую форму. И залысина на полдюйма шире. Неужели вы не видите? Готов поклясться, и ногти у него сильно отросли!

— Это еще почему? — спросила Марта. Она недоверчиво уставилась на меня.

— Ногти всегда растут быстрее сразу после смерти, — таинственно произнес я. — Может, он действительно выглядит так же, как старый добрый Юджин Весткотт, за которого вы имели несчастье выйти замуж. Но меня-то он не проведет! Он зомби, околдованный Эмилем. Это мажордом говорит его устами! — Я холодно усмехнулся, глядя на живой труп. — Ну ладно, Эмиль! Хватит дурачиться!

Глаза зомби остекленели. Он сделал неуверенный шаг назад, и я почувствовал, что наконец-то по-настоящему достал Эмиля.

— Ну что, теперь ты окончательно убедился, Юджин? — ядовитым тоном спросила Марта. — Неужели ты думаешь, что у меня может быть роман с таким идиотом?

— Нет, — квакнул зомби. — Ты права. Я прошу прощения. Надо срочно связаться по радио с Парсонсом, чтобы он при первой же возможности прислал с самолетом доктора.

Он взглянул на меня с идиотской улыбкой:

— Это говорит Эмиль! Вы выиграли, Бейкер! Я снимаю чары и вывожу зомби из игры немедленно. Вы довольны?

— Конечно, — холодно ответил я. — Я сам свяжусь по радио и вызову полицию, чтобы арестовать вас за убийство несчастного старика Весткотта. И попрошу без глупостей, Эмиль! Запомните, вам не убежать с острова, и всякое сопротивление бесполезно.

— Я все понимаю, Бейкер! — В голосе зомби появились нервические нотки. — Слышу вас совершенно отчетливо! Конец связи!

Он практически прокричал эти слова, глядя прямо на Марту. В следующий момент блондинка со скоростью ракеты выскочила в коридор. Зомби последовал за ней с такой же скоростью, с грохотом закрыв за собой дверь. Я услышал, как в замке повернули ключ, и несколько секунд стоял неподвижно. Наконец суть происшедшего ударила меня, как приступ язвенной болезни. И тут я понял, что был предан, продан и обойден мерзавцем Эмилем.

В таком положении даже сильный человек возопил бы от возмущения. Но я только с досады немного похныкал, потому что работа на телевидении, не говоря уже о девушках, отняла все мои силы. Сначала я барабанил в дверь, но, повредив палец, которым печатаю на машинке, совсем упал духом. Чтобы хоть чем-нибудь заняться, я подошел к окну, открыл его и поглядел вниз. Мысль об Эмиле, все еще бродившем в темноте с зловредным талисманом в одной руке и новым трупом в другой, заставила меня содрогнуться. Несмотря на теплую ночь, меня начал бить озноб. Я прочел короткую молитву моему ангелу-хранителю, которая больше напоминала ультиматум: или он быстренько вытаскивает меня из этой ситуации, или я подыскиваю себе другого ангела! В конце концов, я сел на постель, закурил сигарету и стал ожидать дальнейшего развития событий. По крайней мере, место я выбрал удачно.

Через пять минут послышался нервный стук в дверь. Потом ключ повернулся в замочной скважине и дверь слегка приоткрылась. Сияющая лысая голова осторожно просунулась в комнату. Я уже был готов поднять кровать и использовать ее против незваного пришельца, как вдруг понял, что лысый череп принадлежит грозе большевиков, а не джинну из бутылки. Борис проскользнул в комнату, закрыл за собой дверь и печально улыбнулся.

— Ты здесь, Монте-Кристо? — сказал он похоронным тоном.

— Если бы я не знал твоих феноменальных способностей восстанавливать силы после пьянки, я бы счел тебя за плод моего воображения, — ответил я. — Где ты пропадал?

— Я видел прекрасный сон, приятель, — вздохнул Борис. — Как будто я снова побывал в Санкт-Петербурге, в Зимнем дворце! Меня только что провозгласили Царем Всея Телевизионной Сети! Я поставил триста спонсоров с завязанными глазами к стене и уже хотел отдать приказ стрелять, когда чья-то грубая рука вернула меня к реальности, в этот алюминиевый кошмар. «Вы друг Ларри Бейкера?» — спросили они меня, и я согласился. Они сказали, что ты сошел с ума, а я ответил, что это случается каждый раз, когда на твоем горизонте появляется красивая девушка. Они сказали: «Может быть, он послушается тебя, как старого друга. Сейчас он заперт в своей комнате, пойди и спроси у него: почему?» Так вот, мой старый друг, Ларри-психопат, я пришел, чтобы спросить: почему?

— Что значит «почему»? — огрызнулся я.

— Они хотят знать, почему ты разбил радиостанцию?

— Я ничего не разбивал! — завопил я. — Они что, с ума посходили?

— Нет. Я ведь тебе все уже объяснил. Это ты сошел с ума, — терпеливо повторил Борис.

— Садись и слушай! — прошипел я. — Ты не представляешь, какой кошмар мне пришлось пережить! Оказывается, Эмиль — это какой-то злобный маньяк-волшебник или эксперт по ритуалам вуду. Иначе, как можно объяснить появление живого трупа-зомби?

— Все понятно, приятель! — Борис меланхолически улыбнулся. — Я скажу им, что приступ твоего безумия еще не прошел. Потом выпью еще бутылку водки и лягу спать. Может быть, мне удастся вернуться в тот прекрасный сон, где триста спонсоров с завязанными глазами стоят у стены и…

— Заткнись и слушай! — отчаянно завопил я.

Он послушно пожал плечами, подошел к постели и сел.

— Я выслушаю, товарищ, но вряд ли поверю!

Я рассказал Борису все, начиная с того момента, когда Ванда попросила меня проверить, не болтается ли кто-нибудь под ее окнами. В конце рассказа у моего коллеги появилось на лице зачарованное выражение, как у сенбернара, который по недосмотру хозяина выпил полную фляжку коньяку.

— Ну и что ты думаешь? — нервно спросил я, закончив свой рассказ.

— Все понятно, — пробормотал Борис и снова встал на ноги. — Ты остаешься в состоянии помешательства!

— Но я честно рассказал, как все было! Я знаю, все это похоже на бред наркомана, но все так и было!

— В демократии есть одна отвратительная особенность. Она способна размягчить даже такой сильный характер, как у меня, — мрачно произнес Борис. — Ты еще не понял, в чем дело, а уже любишь людей, становишься их другом! Как это все противно! Раньше человек благородного происхождения, такой, как я, всегда точно знал, как себя вести с крестьянами. Ты можешь их избивать, расстреливать, даже продавать. Но с друзьями все по-другому!

— Я знал, что ты поймешь меня, старый приятель! — воскликнул я.

— Друзья — это проклятие демократии! — продолжал он. — За мельчайшие услуги, как, например, занимая деньги, спасая кому-то жизнь, они всегда ждут чего-то взамен! — Он неохотно снова сел на постель. — Ну ладно! Твоя история невероятна и смахивает на выдумку идиота, согласен?

— Но она правдива, — настаивал я.

— Даже если это так, рассказ твой по-прежнему остается идиотским и невероятным!

— Пожалуй, ты прав, — согласился я.

— Ты сценарист, да еще телевизионный, значит, самый плохой! — добродушно констатировал он. — Чтобы добиться успеха на телевидении, сценарист должен иметь неуравновешенный ум в сочетании с лихорадочным воображением, согласен?

— Возвращайся-ка лучше к своей водке, полоумный крестьянин! — раздраженно воскликнул я.

На его лице появилось выражение оскорбленного достоинства. Сейчас Борис чем-то напоминал носорога, которому только что большой белый охотник всадил заряд дроби в задницу.

— Я пытаюсь судить твои фантазии, Ларри, по законам логики! Возьмем рассказ о зомби. Чтобы додуматься до этого, нужно иметь неуравновешенный ум и лихорадочное воображение!

— А чем еще можно объяснить живой труп? — возмутился я. — Я же сказал, что видел, как Эмиль таскал тело Весткотта вокруг дома. Все это происходило за полчаса до того, как Весткотт застукал нас с Мартой!

Лицо Бориса осветилось мерзкой улыбкой.

— Все это происходило, полагаю, при слабом свете, падавшем из окон первого этажа? Сколько времени Эмиль находился на свету, пока снова не исчез в темноте?

— Трудно сказать, — растерянно пробормотал я.

— Секунду? Максимум две? — Борис покачал головой, словно был Шерлоком Холмсом. — Но тебе этого времени хватило, чтобы не только узнать Весткотта, но и уверовать, что он мертв? — Он глубоко вздохнул. — Можно согласиться, что это действительно был Весткотт. Но, вероятнее всего, он был просто без сознания.

— Согласен, но он выглядел таким мертвым! — заколебался я.

— Хватит, товарищ!

— Хорошо, он был без сознания. Но почему не признался в этом сразу?

— Кто знает? — Борис вздохнул. — Может быть, у него есть на то свои собственные причины, по которым он не признается. Но если ты немедленно не откажешься от версии зомби, Ларри, они упрячут тебя в алюминиевую смирительную рубашку и оставят на пристани, чтобы тебя забрали маленькие человечки в белых халатах!

— Хорошо, забудем о версии зомби, — согласился я. — Тогда кто схватил меня за горло и чуть не удушил, пока Эмиль прогуливался вокруг дома, таская за собой тело своего босса?

Он выразительно пожал плечами:

— Пойдем путем исключений. Очевидно, что это не Эмиль и не его босс. Женщины тоже исключаются, потому что у них не хватило бы сил. Я тоже не в счет. Значит, это мог быть или помощник босса Клюрман, или актер Люкас.

— Я не возражаю, если ты выкуришь еще одну трубку опиума, Шерлок, — сказал я сдавленным голосом. — Но если начнешь играть на своей скрипке, то я скормлю тебя собаке Баскервилей!

— Я понял все, как только ступил на этот остров, — мрачно заявил Борис. — Помнишь, я сказал тебе, что это замок Иф. Кто-то разбил радиостанцию и оборвал наш последний контакт с внешним миром, приятель! Гидросамолет вернется только через шесть дней. Мы здесь одни во власти злобных сил, намеренных уничтожить…

Внезапно кошмарный вопль разорвал тишину. Он раздался где-то в стенах дома и заставил нас с Борисом затрепетать, как оттаявшее желе.

— Что это было? — прошептал он, выпучив от страха глаза.

— Откуда мне знать? — прошептал я в ответ. — И ты явно рехнулся, если думаешь, что я попытаюсь узнать…

Борис затрясся, объятый ужасом.

— Скажи мне, Ларри, что ты знаешь о зомби?

Дверь распахнулась, и рыжеволосый ураган по имени Ванда ворвался в комнату и обрушился на меня. В следующую секунду я уже лежал на спине поперек постели, а ураган сидел на мне.

— Ларри! — воскликнула Ванда со слезами в голосе. — Спаси меня!

— В последний раз, когда я пытался спасти тебя, ты чуть не оторвала мне голову, — проворчал я. — Слезай с моей груди, пока я не задохнулся.

Она неохотно сползла с моей груди и трепеща стояла рядом с постелью. И снова вид дрожащей Ванды в кукольной пижаме резко изменил мой взгляд на жизнь. Ее великолепная грудь содрогалась, как будто девушка стояла на вибрационном станке с регулятором, включенным на полную мощность.

Я с трудом сел и попытался перевести дыхание.

— Вы слышали этот ужасный вопль? Кого-то убили, я точно знаю! Вы слышали? — затараторила Ванда.

— Да, слышали! — ответил Борис.

— Что это было? — нервно спросила она.

— Ты думаешь, мы настолько обезумели, что попытаемся узнать? — отрезал он. — Хватит с нас того, что мы живы. К чему испытывать судьбу?

— Это было ужасно! — Ванда задрожала еще сильнее. — Просто ужасно!

— Пожалуйста, мисс Преббл, попытайтесь взять себя в руки! — жалобным тоном попросил Борис. — Если вы не прекратите колыхаться, у меня разовьется морская болезнь.

Ванда бросила быстрый взгляд на свою грудь, зарделась и прикрыла ее руками.

— Когда-то, в старые времена, в заштатных кинотеатрах, — проговорил Борис, — я пел в унисон подпрыгивавшему шару. Но как можно петь в унисон двум шарам…

— И вы называете себя мужчинами? — перебила его Ванда, взяв свою грудь под твердый контроль. — Неужели вы собираетесь сидеть здесь, пока там кого-то убивают?

— Да! — дружно ответили мы.

— Вы отвратительны! — гневно воскликнула она. — Трусы! Где ваше мужество?

— В России, вместе со всем, что мне дорого! — быстро ответил Борис.

— А ты что скажешь, Ларри? — не унималась рыжеволосая секретарша.

— Должно быть, где-то здесь, — озабоченным тоном ответил я. — Оно было здесь всего несколько секунд назад, когда я собирался составить тебе дуэт в унисон с прыгающими шарами…

— Ты… Ты…

Ее глаза сверкали, когда она пыталась подобрать слово, которое наиболее полно определило бы мою сущность.

И вдруг в дверях появилась темная тень, и в комнату вошел Алек Клюрман. В черном халате, в тон пижаме, он выглядел, как воплощенный идеал женских мечтаний.

— Я думаю, вам нужно пойти со мной, — тихо сказал он. — Случилось что-то ужасное!

— Кто кричал? — робко спросила Ванда.

— Кэрол Фримен, — все так же тихо ответил помощник алюминиевого короля. — Она нашла труп Энтони Люкаса.

— Труп? — пискнула Ванда.

— Его задушили! — сообщил Клюрман. — Видимо, на острове появился маньяк-убийца!