Утром Джулия приготовила завтрак, что становилось уже традицией в моем доме. На ней была та же рубашка, что и прошлой ночью, и это сильно отвлекало меня от еды.

— Ты был вчера так добр ко мне, Рик. Я бы хотела поблагодарить тебя за это.

— То же самое относится и к тебе, — сказал я. — Как ты себя чувствуешь сегодня?

— Еще побаливает, но это намного лучше, чем Сидеть запертой в спальне. — Она подошла было к столу, чтобы присесть, но сразу же передумала. — Что теперь?

— Я бы выпил еще чашечку кофе, если можно.

— Я имела в виду: что будет сегодня, завтра, послезавтра и потом?

— Я думаю, мне придется разобраться с Эдди Брауном, — сказал я. — В противном случае он разберется со мной.

— Я нахожу это, по правде говоря, слабым утешением.

— У тебя нет выбора, — сказал я. — Ты можешь остаться здесь со мной и надеяться на мою победу, или ты можешь собрать вещи и уехать из города.

— Мне нравится здесь, — сказала она. — Где еще в любое время можно найти смог и апельсины?

— Ты остаешься здесь, я дам тебе пистолет Олсена, — продолжал я. — Ты не подходишь к двери и не отвечаешь ни на какие телефонные звонки, кроме моих. Если звоню я, после грех гудков вешаю трубку и сразу звоню снова.

— Я понимаю, что ты вынужден оставить меня здесь одну. Я буду в безопасности, Рик?

— Нет, — честно признался я. — Если кто-нибудь, включая Брауна, захочет вломиться сюда, то никакие замки им не помеха.

Она раздумывала над моими словами несколько секунд, затем грустно улыбнулась:

— Я не смогу воспользоваться оружием ни при каких обстоятельствах, Рик. Теоретически могла бы пристрелить такого, как Майк Олсен, но практически я знаю, что не смогу. Я дрогну, как только придет время нажать на спуск.

Я с нежностью взглянул на нее:

— Я не смогу находиться все время дома.

— Тогда, я полагаю, мне придется распрощаться со смогом и апельсинами, — сказала она. — Мне кажется, я буду скучать по тебе, Рик.

— Куда ты поедешь?

— Сначала, наверное, на время домой. В Орегон. Я не была дома года два.

— У тебя там семья?

Она кивнула:

— Родители и сестра, которая замужем за подонком, но не догадывается об этом.

— Как у тебя с деньгами?

— С этим нет проблем, — сказала она. — Я старалась откладывать то, что зарабатывала путанкой. Возможно, я осяду в Орегоне и получу легальную работу или выйду замуж. Кто знает?

— Джулия, я бы хотел, чтобы ты осталась. Ты знаешь это.

— С тобой потрясающе заниматься любовью, Рик. Даже когда больно. Но вчерашний день позволил мне ощутить мир, в котором ты живешь, и я поняла, что не смогу приспособиться к нему. — Она снова улыбнулась смущенно. — Меня легко испугать!

— Хочешь, я отвезу тебя домой и помогу собраться? — спросил я.

— Нет, спасибо. Лучше вызови мне такси, пока я буду одеваться. Ты и так уже многое для меня сделал, Рик. — Она наклонилась и нежно поцеловала меня в лоб. — Это на прощанье.

— Хотя бы всплакнула ради приличия, — сказал я.

Такси прибыло минут через двадцать. Направляясь к выходу, она одарила меня веселой мимолетной улыбкой. Что ж, Калифорния потеряла, Орегон приобрел, подумал я, наблюдая за тем, как такси, набрав скорость на подъездной аллее, влилось в поток машин, движущихся по улице. В доме сразу стало тоскливо и одиноко. Я взял бумажник Олсена и вытряхнул его содержимое. Водительское удостоверение, куча кредитных карточек и около двухсот долларов наличными. Ничего сугубо личного и никаких зацепок. Потом зазвонил телефон.

— Я заподозрил, что что-то не так, поэтому вернулся. — Голос Эдди Брауна дрожал от негодования. — Приехал в хижину сегодня около двух. Майк теперь в больнице. Врачи сказали, что у него серьезное сотрясение мозга, и они ничего не могут прогнозировать, пока он не придет в себя. Если вообще придет в себя.

— Какая незадача, — сказал я.

— Если с Майком что-то случится, я убью тебя, Холман, — пообещал Браун. — Я просто хотел поставить тебя в известность об этом.

И он повесил трубку. Я нашел номер Ларсена и позвонил ему. Телефон долго звонил, прежде чем сняли трубку.

— Дом господина Ларсена, — сообщил сверхосторожный женский голос.

Землетрясение ли, наводнение ли — ничто не может помешать отлаженной работе системы по прокату девушек, подумал я.

— Это Рик Холман, — представился я. — Я хотел бы поговорить с мистером Ларсеном.

— Извините, но он еще не проснулся. Не могли бы вы перезвонить днем?

— Мне необходимо видеть его по срочному делу. Скажите ему, что я могу предотвратить срыв его договоренности с киностудией «Стеллар» в связи с тем, что случилось с Джулией. Я буду у вас примерно через час, и пусть он даст указание на пост, чтобы меня пропустили.

— Но… — только и успела сказать она, прежде чем я повесил трубку.

Я набрал телефон студии «Стеллар» и попросил соединить меня с Мэнни Крюгером. Последовали привычная пауза и щелканье, затем я услышал голос Лиз Муди:

— Офис мистера Крюгера.

— Это Рик Холман, — представился я.

— Это тот человек с бьющей через край энергией, растраченной понапрасну, — сказала она. — Опять небось дрались?

— Со вчерашнего вечера еще нет, — честно признался я.

— Если бы вы направляли всю свою энергию в нужное русло, куда-нибудь себе между ног, — задумчиво произнесла она, — вам бы цены не было. Вам когда-нибудь приходила в голову эта мысль? — Затем, прежде чем я смог сообразить, что ответить, ее голос обрел профессиональную любезность: — О, мистер Крюгер, у меня здесь мистер Холман на первой линии.

— Дайте мне знать, когда у вас появится свободная неделька, чтобы мы могли апробировать вашу теорию, — сказал я.

Она легкомысленно фыркнула и отключилась. В моем ухе загрохотал голос Мэнни Крюгера:

— Я как раз собирался звонить тебе, Рик. Я виделся вчера с Ларсеном.

— И что же?

— Когда я заикнулся о римейке «Горбуна из собора Нотр-Дам», он повел себя как ненормальный!

— Ты напугал его до смерти, — быстро сказал я. — Уже одно то, что ты в курсе, совершенно обескуражило его.

Последовала долгая и, не побоюсь сказать, многозначительная пауза.

— Ты так полагаешь? — наконец вымолвил Мэнни.

— Конечно, — без тени сомнения заявил я. — Послушай, я встречаюсь с ним в ближайшее время. Я заставлю его признаться и вдолблю ему в голову, что единственный шанс для него сняться в этом фильме — это всецело положиться на тебя.

— Ты сделаешь это для меня, Рик? — В голосе Мэнни угадывались нотки сомнения.

— Для закадычного друга я на все готов, — с пафосом произнес я.

— Ты — настоящий друг, Рик! — В течение нескольких секунд он тяжело дышал в трубку, дабы убедиться, что я правильно понимаю, какие добрые чувства он питает ко мне.

— Может быть, ты в свою очередь тоже кое в чем мне поможешь, Мэнни, — сказал я.

— Ты хочешь войти в долю от проката картины! — воскликнул он, и его голос чуть ли не сорвался на крик.

— Нет, я просто хочу получить от тебя кое-какую информацию. Ты ведь всех знаешь в этом городе, Мэнни, мой дружище.

— О ком из всех, кого я знаю, ты хочешь меня спросить?

— О Чарли Стрэттоне.

— И что именно ты хочешь о нем знать?

— Расскажи мне о нем.

— Англичанин до кончиков ногтей, — сказал Мэнни. — Иногда он бывает таким несносным англичанином, что невольно задаешься вопросом: уж не прикидывается ли он англичанином? Занимается рискованными инвестициями. Когда нигде не можешь достать денег и находишься просто в отчаянном положении, тогда ты обращаешься к Чарли Стрэттону.

— У него одно время был партнер, так?

— Лy Эшбери. — Его голос снова стал настороженным. — И что?

— Он умер.

— Спятил на одной из вечеринок и утонул в собственном бассейне, — сказал Мэнни. — Насколько я помню, чуть более года назад. Зачем тебе это?

— Просто любопытно.

— Это никак не связано с Дуэйном Ларсеном?

— Абсолютно никак, — поспешил я заверить его. — Я пытаюсь разыскать одну девушку, завсегдашнюю посетительницу подобных вечеринок в то время. И на той вечеринке, когда Эшбери утонул, она тоже была.

— Многие девушки ходят по вечеринкам, — сказал он. — А имя у нее есть?

— Глория Ла Верн.

— А не была она какой-нибудь звездой немого кино или еще кем-нибудь в этом роде? — вдруг пробормотал он.

— Ты никогда о ней не слышал?

— Такое имя я непременно запомнил бы.

— Думаю, ты прав, — нехотя согласился я.

— Дай мне знать, как пройдет встреча с Ларсеном, ладно?

— Конечно, дружище, — пообещал я.

Еще один звонок, прежде чем я отправлюсь в этот ужасный, ужасный мир. Голос Сильвии Мэдден донесся откуда-то издалека, когда она ответила на звонок.

— Это Рик Холман, — сказал я.

— Вы еще живы?

— Олсен — в больнице, а Браун рвет и мечет.

— Вы полагаете, я поверю в это?

— Бесполезно тягаться с парнем такого телосложения, как Олсен, соблюдая честный спортивный дух и по-боксерски вскинув кулаки, — сказал я. — Он прикончит вас одной левой. Тут требуется какая-нибудь фора.

— И какая же нужна фора? — саркастически спросила она.

— Почти полная бутылка виски подойдет. Или что-нибудь подобное, чем можно было бы шарахнуть его по голове. У вас дома такого под рукой не оказалось.

— Вы так поступили с ним прошлой ночью? Ударили его по голове почти полной бутылкой виски?

— Мне было очень приятно, — сказал я. — Олсен получил то, на что уже давно напрашивался.

— Как ни странно, я верю вам, — сказала она.

— Мне надо вас видеть.

— Сегодня вечером я приглашена на обед к Чарли Стрэттону, — сказала она. — Ну да черт с ним.

— В котором часу?

— Около восьми. Но если нам снова вздумает кто-нибудь помешать, то, я думаю, на этот раз Рик Холман сможет с ними разобраться немедленно. Будет у него под рукой полбутылки виски или не будет!

— Я приеду.

Я остановил машину у заграждения из стальной сетки по дороге к каньону Бенедикт и стал ждать. Один из частных охранников в форме прогулочным шагом подошел к сетке и уставился сквозь нее на меня.

— Холман, — сказал я. — С визитом к мистеру Ларсену. Меня ждут.

— Конечно, мистер Холман. — Он махнул рукой своему приятелю в караулке, и шлагбаум убрался. Я въехал на частную дорогу и добрался по ней до пятого дома. Я вышел из машины. На синей поверхности воды в бассейне играли солнечные блики. Я взошел на крыльцо, и мне открыла дверь длинноногая блондинка с приветливой улыбкой на устах в красном купальном костюме-бикини. Ее маленькие крепкие груди не нуждались ни в какой искусственной поддержке. Ее бедра были узкими, как у мальчишки, но вот ноги — это было что-то.

— Привет, мистер Холман. — Она встретила меня широкой дружеской улыбкой. — Я — Саманта.

— Привет, — сказал я.

— Пожалуйста, проходите. Мистер Ларсен ждет вас.

Я последовал за ней в глубь дома. У нее был маленький, мускулистый зад, который почти не двигался при ходьбе. Ларсен ждал меня в гостиной. Он стоял возле бара, облокотясь одной рукой о стойку. Складки жира по обыкновению нависали над ремнем. Глаза были красными.

— Гонг пробил полдень, — изрек он громовым голосом. — Так что, какой яд предпочитаете, Холман?

— Нет, спасибо. — Я взглянул на блондинку. — Разве что чашечку кофе?

— Конечно, — отозвалась она с готовностью. — Я пойду приготовлю его для вас, мистер Холман.

Она вышла на кухню, тщательно прикрыв за собою дверь.

Ларсен пригубил из высокого шейкера то, что, как я полагал, было мартини.

— Я получил ваше сообщение, — сказал он. — И ни черта не понял, поэтому подумал, что вы лично объясните мне это, когда приедете.

— Я не пользуюсь симпатией у Эдди Брауна, — сказал я. — Он и Олсен решили, что та девушка была слишком разговорчива со мной, поэтому они выволокли ее отсюда вчера, пока вы смотрели в другую сторону.

Он разинул было рот, собираясь заорать, потом передумал.

— Кто вам сказал?

— Джулия.

— Как она?

— Прекрасно. Сейчас находится на пути туда, откуда приехала когда-то.

— Я рад. — Он отхлебнул из шейкера огромный глоток мартини. — Ну а теперь, что это за чушь, будто бы я собираюсь сниматься в новом фильме на студии «Стеллар»?

— Вы видели вчера Мэнни Крюгера?

— Он сумасшедший! — Ларсен укоризненно покачал головой. — Навешал мне на уши лапши о том, что собираются ставить римейк «Горбуна», в котором я буду играть роль, сыгранную когда-то Лоутоном. Я не мог понять, то ли он пошутил, то ли спятил по пути ко мне.

— А если это правда? — интригующе спросил я.

— Вы что, смеетесь надо мной! — загоготал он.

— Сколько вам лет, Дуэйн? — осведомился я. — Около сорока пяти? Вы становитесь слишком старым для «мыльных вестернов», и, кроме того, они выходят из моды и их редко снимают сейчас. А хороший фильм вмиг вознесет вас на вершину звездного списка.

— Но я… в роли горбуна?

— Ну, если вы полагаете, что не справитесь… — Я скромно пожал плечами.

— Кто, черт побери, говорит, что не справлюсь! — взорвался он. — Да я снялся в куче замечательных ролей до того, как застрял в этой вестерновской колее. Я играл в спектаклях на сценических площадках Нью-Йорка, в гастролирующих труппах! Я могу сыграть эту роль, стоя на ушах.

— Только не на пьяных ушах, милок, — сказал я.

Я выдержал ледяной взгляд его холодных голубых глаз, и глубокий шрам на его левой щеке побелел от еле сдерживаемого гнева. Затем он нарочито демонстративно поставил бокал на стойку, сказав при этом:

— Я думаю, вы правы насчет этого.

— У Мэнни маниакально-депрессивный психоз, — сказал я. — Все началось с паршивой шутки, а он в нее поверил. Он верит всему, что касается студии. Я могу сделать это для вас, Дуэйн.

Появилась блондинка с подносом в руках.

— Ну вот, мистер Холман, — весело сказала она. — Угощайтесь, пожалуйста. Здесь сахар и сливки.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Это часть подготовки, которую вы прошли у Эдди Брауна, или вы сами всему этому научились?

На ее лице появилось выражение оскорбленной добродетели, и она чуть ли не бегом выскочила из комнаты. Дуэйн Ларсен словно и не заметил этого.

— Вы можете посодействовать мне, Холман?

— Могу.

— Каким образом?

— Вы прекращаете пить сейчас, немедленно, раз и навсегда.

— Тогда я позаимствую у вас немного кофе, — сказал он. — Продолжайте, пожалуйста.

— Вы доверитесь целиком Мэнни Крюгеру. Вы скажете ему, что он — единственный, кому вы доверяете и в кого верите. Остальные на студии пусть отдыхают, включая и всех тех, с кем у вас была предварительная договоренность. Но вы не выдадите Мэнни их имен, потому что, на ваш взгляд, это лишь расстроит его нервы и привнесет недоверие и предвзятость в его трезвый ум.

— И он этому поверит? — с сомнением спросил он.

— Я говорю вам, Мэнни поверит всему, стоит только вам слегка потешить его маниакальное эго.

— И это все?

— Нет, — сказал я. — Есть еще кое-что.

— Что же?

— Вы откроете мне правду об Элисон Вейл и ее отношениях с другими вашими друзьями, такими, как Эдди Браун, Чарли Стрэттон и Сильвия Мэдден.

— Я уже сказал вам правду в прошлый раз, — пробормотал он.

— Теперь я вижу, — сказал я. — Пятнадцатая серия какого-нибудь паршивого телевизионного сериала, где собрались одни звезды. В титрах имена крупных звезд печатаются крупным шрифтом, и их помещается не более двух на экране. Затем идут имена заслуженных людей под рубрикой «В фильме также снимались…». И потом уже идет список, может быть, из восьми-девяти фамилий, напечатанных самым мелким шрифтом, и ваше имя, дружище, будет вскоре красоваться в самом конце этого списка. И какой-нибудь зритель из какого-нибудь Шейена, увидев вашу фамилию, воскликнет: «А я его помню! Когда-то он был большой звездой». Вы этого хотите, Дуэйн?

Он поднял свой бокал и уже поднес было его к губам, но вспомнил о своем обещании и снова поставил его на прежнее место.

— Откуда мне знать, что я могу доверять вам?

— Ниоткуда, — поспешно ответил я.

— Я поговорю с вами, потом явятся Эдди Браун со своим головорезом и вышибут из меня все дерьмо.

— Я уже выбил дерьмо из Олсена прошлой ночью, — сказал я. — Вам не надо беспокоиться на его счет.

— «В фильме также снимались…» — повторил он, — и мое имя в конце списка. Я в верхней строчке уже десять — двенадцать лет. Господи! Я этого не переживу. Хорошо, Холман, договорились.

— Не хотите ли чашечку кофе? — спросил я.

— К дьяволу кофе! — Он нервно потер рукой лицо. — Ладно. Элисон была… есть… является чертовой лесбиянкой. Она вышла за меня замуж, чтобы пресечь всякие слухи и потому что думала, что, выйдя замуж за звезду, она поправит свой имидж и найдет работу. Не помогло. Есть такая штука, как брачный контракт, верно? И она прекрасно справлялась со своей частью договора. Она просто лежала подо мной, как какая-то деревяшка. Ну, я стал заигрываться, стал слишком много пить и водить дурные компании. Эдди прекрасно подходил для этого. Он всегда мог подыскать вам девчонку за пару сотен долларов. Он познакомил меня с Чарли Стрэттоном, и меня поразил этот холодный чопорный английский имидж и все такое. И Сильвия Мэдден. Богачка из богатых, по-настоящему привлекательная женщина. Мне показалось, что она не могла противостоять моему звездному имиджу здоровенного быка. Чего я тогда не мог знать, так это того, что она — бисексуалка. Она и залезла в мою постель только для того, чтобы потом сразу перебраться в постель Элисон.

— И потом вы развелись.

— Верно. — Он энергично кивнул. — Я охотно заплатил ей эти семьдесят пять штук, чтобы только избавиться от нее без лишней шумихи. Эдди тогда сказал мне, что я — настоящий дурак. Я мог не платить ей ни цента. А потом объяснил: в его распоряжении имеется пленка очень интимного фильма. Однажды ночью они напоили Элисон у Сильвии дома. И девочки самозабвенно и долго занимались на кушетке любовью, а Эдди и Чарли Стрэттон тем временем снимали эти интимные сцены на пленку. Эдди сказал также, что мой имидж пострадает, если кто-нибудь из нашей киноиндустрии увидит эту пленку.

— Шантаж?

— Эдди сказал, что для поддержания моего имиджа мне необходимо постоянно иметь при себе много девушек. И предложил мне заключить с ним долгосрочный контракт. Он поставляет мне девочек, каждую неделю новенькую, чтобы я не скучал в одиночестве. И все это за шестьсот баксов наличными в неделю. Никаких чеков.

— И вы пошли на это?

— Я подумал, что у меня нет выбора, — сказал он. — Но иметь всегда рядом этих чертовых путанок без права выбора… У меня яйца отваливаются. Тогда я и стал пить по-черному. Забавно, но пить мне понравилось больше, чем трахаться.

— А что сталось после развода с Элисон?

— Понятия не имею. Я больше никогда ее не видел.

— Эдди воспользовался этой пленкой, чтобы держать вас на крючке, — сказал я. — В Элисон он уж точно вогнал крючок поглубже.

— Думаю, да. — Ларсен старательно избегал моего взгляда.

— А Глория Ла Верн?

— Я уже говорил вам, я не знаю никакой Глории Ла Верн.

— Компаньон Чарли Стрэттона, Лу Эшбери, утонул в собственном бассейне после шумной вечеринки, — продолжал я. — Что вам об этом известно?

— Ничего. Но если бы я был партнером Чарли, я бы обеспокоился тем, с кем он водит компанию. Особенно поостерегся бы таких, как Эдди Браун.

— Только и всего! Ваша информация немногого стоит, Дуэйн.

— Сейчас больше ничего припомнить не могу, — сказал он. — Это значит, сделка не состоялась, да, Холман?

Я покачал головой:

— Нет. А парень по имени Пит? Чуть за сорок, здоровяк, начинающий полнеть. Рыжие волосы и такие же усы, кончик носа будто горит алым пламенем. Вы не знаете его?

Он подумал немного.

— Как его фамилия?

— Не знаю.

— Память стала ни к черту, — сказал он и снова задумался. Затем оживился, щелкнув пальцами. — Вспомнил! Когда Эдди показывал мне эту мерзкую пленку с Элисон и Сильвией, парень, который крутил проектор, выглядел именно так!

— Ну, это уже что-то, — оживился я. — Еще что-нибудь?

— Вот. — Он улыбался. — Эдди не счел уместным представить нас друг другу. Помнится, я тогда подумал, что он просто нанял его для работы.

— Да, — сказал я.

— Ваш кофе остыл, — сказал Ларсен. — Хотите свеженького?

— Почему бы и нет?

— Саманта! — Его бычий рык огласил гостиную, и хрупкая блондинка в тот же миг стремглав влетела в комнату с бодрой улыбкой на лице, готовая на все, чтобы ублажить хозяина. — Мистер Холман хотел бы выпить чашечку свежего кофе.

— Оставив в стороне тему кофе, хотел бы спросить вас, Дуэйн, вы никогда не задумывались над тем, какого еще рода поручения босса выполняют девочки, а? Помимо исполнения своих прямых обязанностей, конечно.

Ларсен недоуменно заморгал:

— Что-то не понимаю.

Я взглянул на Саманту, и подобострастная улыбка мигом исчезла с ее лица.

— Знаешь, что случилось с Джулией, милочка? — спросил я ее.

— Нет.

— Ее жестоко избили. Сделал это Майк Олсен. За это прошлой ночью я в свою очередь жестоко избил Олсена, и он до сих пор находится в больнице. Я ненавижу бить женщин, но я сделаю это, если буду вынужден, милая. Дуэйн, находящийся здесь, тоже поможет мне в этом, если вы доведете его до бешенства. Правда, Дуэйн?

— Думаю, да, — невнятно пробормотал он. — А в чем, собственно, дело, черт бы всех побрал?

— Моя мысль состоит в том, что Эдди любит вести учет всему, что происходит вокруг, — сказал я. — Кто к вам пришел, кому вы звоните… Он завел себе здесь информаторов, так?

— Ах ты, сучка дрянная! — Ларсен повернулся к девице, его лицо пошло багровыми пятнами.

— Успокойтесь, — сказал я ему, потом снова обратился к девушке: — Дело обстоит следующим образом, дорогуша. Ты не станешь звонить своему боссу и докладывать ему о моем визите к Дуэйну, иначе я вернусь и мы по очереди сделаем с тобой что-то очень отвратительное.

— Я не буду звонить ему, — сказала она дрожащим от страха голосом. — Честно, не буду!

— Старина Дуэйн с сегодняшнего дня находится в завязке, — сообщил я. — Поэтому не думай, что тебе удастся прошмыгнуть к телефону, пока он в отключке, потому что этого не будет.

— Да уж, черт побери, не будет, — мрачно заметил Ларсен.

— Спите с ней — вы же оплачиваете это, — продолжал я. — Хотя, по совести сказать, она вряд ли стоит таких денег. Но это уж вам решать. Не хотите с ней спать — привяжите ее к кровати. Я говорю это вполне серьезно.

— С этой минуты у нас с Самантой сложатся истинно близкие отношения, — сказал он. — Кошмар! Все стало так очевидно, когда вы мне растолковали, а я ведь до сей поры ни о чем таком и не подозревал.

— Такое может случиться с каждым! — многозначительно заметил я. — И не забудьте позвонить Мэнни Крюгеру.