На следующее утро Джулия приготовила завтрак. Она была в одних маленьких белых трусиках. Такой наряд отвлекает от утреннего кофе и оживляет в памяти события предыдущей ночи. Она вышла, оставив меня в плену счастливых воспоминаний, а затем вернулась вполне одетой.

— Все было замечательно, Рик, — сказала она. — У меня было много-много настоящих оргазмов. Какое облегчение после всех этих притворных! Ты, наверное, заметил, как я вскрикивала от удовольствия. Когда притворяешься, надо много стонать и вопить, чтобы убедить какого-нибудь идиота, что он доставляет тебе кучу удовольствий.

— Передай Дуэйну Ларсену благодарность от нас обоих, — сказал я.

Ее лицо скривилось в гримасе.

— Это что, просто шутка, Рик? Забавная. Можно слегка посмеяться: ха-ха-ха, да?

— Ха-ха-ха, — закрякал я.

— Это как-то задело твое драгоценнейшее мужское достоинство? — спросила она по-детски шепелявя. — Мой маленький расстроился из-за того, что получил бесплатно то, за что уже расплатился другой?

— Знаешь что, — сказал я ей с улыбкой, — ты слишком избалованная сука!

— Мне нужно бежать, — сказала она. — Надо успеть проявить любовь и сочувствие к нему, когда он очнется от похмелья с ужасной головной болью. Ты собираешься навестить Эдди Брауна?

— Думаю, да.

— Ты ведь не станешь упоминать моего имени? — Ее лицо вдруг приняло озабоченный вид.

— Как вам будет угодно, Гертруда, — заверил я ее.

— Спасибо, Эдгар.

Она нагнулась и быстро поцеловала меня в щеку.

— Надеюсь, в скором времени мы повторим наш душ вдвоем.

— В следующий раз не забудь помыть мне за ушами, — сказал я.

Все вокруг как-то поблекло с ее уходом. Я допил свой кофе и подумал о грядущем дне без всякого энтузиазма, потом зазвонил телефон.

— Рик? — В трубке зазвучал осипший, приглушенный и заговорщицкий голос. Конечно, это был не кто иной, как Мэнни Крюгер.

— Как дела, Мэнни?

— Этот рыжеволосый ублюдок, которого ты вырубил в баре вчера вечером, — сказал Мэнни, — он не знает, как меня зовут, да?

— Да.

— Я спрашиваю не потому, что боюсь, — поспешно добавил он. — Я справлюсь с ним без проблем. Ты же знаешь, что у меня синий пояс по каратэ.

— Черный пояс, — поправил я его автоматически.

— Да у меня все цвета есть. Я собирался вчера остаться и помочь тебе, но моя секретарша так перепугалась, что была готова, того и гляди, упасть в обморок, или что-то в этом роде.

— Естественно, Мэнни, — успокоил его я.

— Ты — мой лучший друг, Рик Холман. Ты всегда готов помочь и мне, и студии выпутаться из затруднительной ситуации. У нас нет секретов друг от друга, и мы полностью доверяем друг другу. — Он с чувством вздохнул. — Это прекрасно!

— Чего тебе надо?

— Я толкую о дружбе, а тебе кажется, что мне что-то надо! — возмутился он.

— Вот именно.

— Этот римейк «Горбуна из собора Нотр-Дам» с Дуэйном Ларсеном в роли, которую играл Лоутон, — сказал он. — Сегодня утром я все разнюхал, и никто на студии знать ничего об этом не знает!

— И что же из этого следует?

— Это просто глупые сплетни.

— Это останется между нами, — заверил я его.

На другом конце линии послышалось невнятное бормотание, и я повесил трубку. Через полминуты телефон зазвонил снова.

— Где мне найти Сильвию Мэдден? — спросил я сразу, как только поднял трубку.

— Сильвию Мэдден? — В голосе Мэнни зазвучали истерические нотки. — Кому нужна эта сука пособница? Когда мой лучший друг предает меня, вступая за моей спиной в грязный сговор, и таким образом лишает меня права знать, что происходит в моей собственной студии! Ты найдешь ее в Палисадесе. Даже могу дать тебе номер ее домашнего телефона, но не дам!

— Ради номера ее домашнего телефона я мог бы снять замок со своего рта.

— Ну так и сними, — сказал он примирительно, — и моя секретарша немедленно позвонит тебе и сообщит номер телефона.

— Я слышал это лично от матерщинника, — сказал я. — От самого Дуэйна Ларсена.

— Какая-то сволочь затевает здесь втайне от меня крупный проект. (Я почти что физически ощущал ход его мысли.) С кем Ларсен связан на студии?

— Он мне не говорил.

— Кто-то на студии пытается меня обставить!

— Так обставь их сам.

— Как?

— Поговори откровенно с Ларсеном. Скажи ему, что проект это твой и ты хочешь осуществить его вместе с ним. Он, возможно, будет делать вид, что для него это большая новость, но пусть это тебя не смущает. Когда он расскажет о вашем разговоре на студии, этот кто-то будет вынужден тихо уйти в тень и притвориться, что он лично Никогда не слышал об этом проекте, правда?

— Рик, старый дружище! — Эмоции явно переполняли его. — Возможно, ты только что дал толчок великому замыслу.

— Вот и думай, — сказал я, — и не забудь, вели секретарше сообщить мне нужный номер.

Я повесил трубку и стал ждать. Через пару минут зазвонил телефон.

— Вы не испытываете чувства неловкости оттого, что обременяете людей с утра своими поручениями? — услышал я знакомый голос Лиз Муди.

— Чувство неловкости я испытываю, когда смотрю на себя через плечо в зеркало, — сказал я.

— Здесь у меня номер телефона для вас. Мистер Крюгер говорит, что он известен лишь узкому кругу людей.

— Спасибо, — сказал я и записал номер телефона, который она мне продиктовала.

— Вы всегда избиваете людей в барах? — спросила она.

— Я сделал это из-за того, что меня отвергла одна красивая рыжеволосая дама, — сказал я. — Я прямо как с цепи сорвался.

— Столько сил потрачено зря, — мечтательно произнесла она. — И только на то, чтобы уложить на лопатки какого-то парня.

Я не замедлил с ответом:

— Если хотите, я и вас могу уложить.

— Я не совсем это имела в виду, мистер Холман. Не возражаете, если я как-нибудь позвоню вам, мистер Холман, Рик?

— Не возражаю, мисс Муди.

Перед тем как повесить трубку, она хихикнула, и было в ее хихиканье что-то похотливое.

Я набрал номер, который она только что мне продиктовала, и после четвертого гудка мне ответил низкий грудной голос.

— Сильвия Мэдден? — спросил я.

— А кого вы еще ожидали услышать по личному телефону, не значащемуся в телефонной книге? — холодно осведомилась она. — Вашу тетушку Агату? Я имею в виду ту самую тетушку, которая прямо после игры трахается со всей баскетбольной командой старшеклассников.

Я прервал ее монолог, представившись:

— Меня зовут Рик Холман. Я хотел бы переговорить с вами относительно вашей подруги по имени Элисон Вейл.

— Постойте, — сказала она. — Начинаю кое-что припоминать. Мэнни Крюгер говорил мне как-то, что если я вдруг попаду в беду, то Рик Холман — это тот человек, к которому мне следует обратиться. Полагаю, в Лос-Анджелесе не найдется второго человека по имени Рик Холман.

— Мне известен только я один, — с готовностью сообщил я и услышал в ответ:

— Элисон Вейл не является моей подругой. Одно время мы лишь водили знакомство.

— Именно об этом периоде времени я и хотел бы с вами поговорить.

— Хорошо, — сказала она. — Загляните ко мне сегодня около шести, и мы сможем выпить с вами. Вам известен мой адрес?

Я сказал, что нет, и она мне его сообщила. Я поблагодарил, попрощался, и она повесила трубку. Возможно, этот разговор был более приятным, чем разговор с Мэнни, но ненамного.

Через полчаса я прибыл к комплексу офисов фирмы «Медиа». В главной конторе на стенах были развешены увеличенные фотографии клиентов фирмы. Среди них я обнаружил вроде бы парочку знакомых, но остальные были мне неизвестны. Черная секретарша с традиционной африканской прической, сидевшая в приемной, одарила меня ослепительной улыбкой. На ней было белое шелковое платье спортивного покроя, достаточно плотно обтягивающее ее высокие и крепкие груди.

— Чем могу быть вам полезна, сэр?

— Меня зовут Рик Холман, — сказал я. — Я хотел бы поговорить с мистером Брауном.

— У вас имеется договоренность о встрече?

— У меня ничего не имеется, даже собаки.

— Позвольте осведомиться о цели вашего визита?

— Я по поводу девочек, — сказал я. — Я хотел бы ангажировать одну из них.

От ее улыбки мигом не осталось и следа.

— Будьте любезны присесть, мистер Холман, а я пойду узнать, не занят ли мистер Браун.

Бледно-желтый стул времен шестидесятых был данью моде и потому неудобен. Девушка отсутствовала около минуты, а когда вернулась, на ее лице снова сияла ослепительная улыбка.

— Мистер Браун примет вас немедленно, сэр. Второй кабинет налево.

Дверь кабинета была распахнута настежь, поэтому я сразу вошел внутрь. За большим президентским столом сидел не кто иной, как Эдди Браун. Лет примерно тридцати пяти, густые черные волосы, холодные серые глаза, строгий темный костюм. Словом, весь из себя холеный и в полном соответствии с убранством кабинета. Чуть поодаль, у него за спиной стоял огромный детина, который, похоже, даже в период соблюдения строгой диеты весил не менее двухсот двадцати фунтов. У него были широкие покатые плечи и могучие блоки мышц, которые, казалось, шли прямо из плеч и до запястий. Ярко-розовый цвет его абсолютно лысой головы дисгармонировал с его бледно-голубыми глазами. Если вам на улице повстречается такой парень, вы инстинктивно, ни минуты не раздумывая, сойдете с тротуара и уступите ему дорогу.

— Садитесь, мистер Холман. — Браун указал мне на стул.

Я присел и весь обратился в вежливое внимание.

— Это мой коллега, — сказал он, — мистер Олсен.

— Тогда привет, мистер Олсен. — Я улыбнулся громиле широкой улыбкой.

Олсен искоса взглянул на меня, пожал плечами и снова отвернулся.

— Я хотел бы сразу перейти к делу, — сказал Браун бодрым голосом. — Ваша репутация, Холман, мне хорошо известна. Частный детектив с острым чутьем, который не особенно преуспел в этом городе. Но ведь фортуна и вовсе может отвернуться, если вы будете играть со мной в разные мудреные игры. Так чего вы, черт подери, хотите?

— Я пытаюсь разыскать одну девушку.

— Я все-таки ошибся в нем, — прорычал Олсен. — Я-то поначалу принял его за педика.

— Я не думаю, мистер Браун, что ваш коллега может быть нам чем-то полезен, — произнес я, тщательно выговаривая слова. — Почему бы ему, пока мы беседуем, не отправиться поискать свои волосы или еще куда-нибудь?

Олсен фыркнул и сделал шаг в мою сторону, но Браун движением руки остановил его.

— Вы имеете в виду какую-то определенную девушку? — спросил Браун.

— Глорию Ла Верн, — сказал я. — Я полагаю, одно время она была у вас путаной. Где-то год назад, а?

— Вы полагаете, она была у меня кем?

 — Эдди, крошка! — Я медленно покачал головой. — Ваш прокат девушек известен во всем городе. Гораздо более известен, чем ваше предприятие по связям с общественностью.

— Я могу вышвырнуть его в окно! — взорвался Олсен. — Будет лететь вниз четыре этажа. Можно будет понаблюдать, как он приземлится на асфальт.

— Глория Ла Верн… — повторил Браун. — Такое имя невозможно забыть. Я никогда не встречал никакой Глории Ла Верн.

— Есть такой парень по имени Пит. Он тоже интересуется судьбой Глории Ла Верн, — сообщил я и описал его внешность.

— Нет, — решительно заявил Браун. — Не знаю такого.

— Я тоже, — неучтиво вмешался в разговор Олсен.

— Тогда, я думаю, вы ничем не сможете быть мне полезным, — сказал я и поднялся, собираясь уйти.

— Погодите, — быстро выпалил Браун. — Один вопрос, прежде чем вы уйдете, Холман. Кто вас навел на меня?

— Имя моего клиента не подлежит разглашению.

— Но возможно, это не ваш клиент.

— Все мои источники — конфиденциальные, — самодовольно парировал я.

— Я могу попросить Майка переубедить вас, — сказал он. — У Майка великолепный дар убеждать людей. Он, к примеру, может оторвать вам руку и запихнуть ее в вашу глотку.

Сегодня с утра я чувствовал себя храбрым, потому что оделся подобающим образом. Я вытащил свой револьвер 38-го калибра из заплечной кобуры и стал как бы взвешивать его на ладони.

— Пусть только попробует — и я снесу ему голову, — пригрозил я.

— Он не посмеет выстрелить, — нагло ухмыльнулся Олсен.

Послав к дьяволу осторожность, я прицелился и нажал на спуск. Раздался оглушительный звук выстрела, и штукатурка из дырки, проделанной пулей примерно в четырех дюймах от виска Олсена, тоненькой струйкой посыпалась ему на плечо. Оба в оцепенении уставились меня. Я сунул пушку в кобуру, одарил их ослепительной улыбкой и вышел из кабинета.

— Мистер Холман! — Секретарша в приемной выглядела не на шутку взволнованной. — Не могу поверить своим ушам, но в какой-то момент мне показалось, что я слышала выстрел.

— Не тревожьтесь, — поспешил я ее успокоить. — Просто мистер Олсен примеривал новый паричок и, на беду, уронил его на пол.

Она в недоумении медленно подняла глаза к небу, а я проследовал к выходу.

Садясь в машину, я подумал, что нужно было бы поступить иначе. Накануне вечером в баре я расквасил физиономию Питу, и он подстерег меня в моем собственном доме. Сегодня я нажил еще парочку врагов — Брауна и Олсена. Кроме того, я до сих пор ничего не узнал о Глории Ла Верн. Или, точнее, об Элисон Вейл. Похоже, пришло время менять стиль работы и сделать то, с чего, в сущности, следовало начать — поговорить с самой Элисон Вейл. Но этот шаг было бы разумно предварительно согласовать с моим клиентом.

Ее офис находился в Западном Голливуде на третьем этаже в тыльной части здания без лифта. В каморке, приспособленной под приемную, сидела полная блондинка лет сорока, которая окинула меня подозрительным взглядом и холодно осведомилась:

— Что вам угодно?

— Просто класс! — воскликнул я с воодушевлением. — Уже почти полдень, а у меня до сих пор не было секса.

— О чем это вы, черт побери, говорите!

— Какая вам разница? Вы уже сказали «да»!

— Тоже мне умник! — проворчала она. — К тому же незнакомый умник. Хочешь попасть в кино, сынок, так ты опоздал лет на тридцать.

— Держу пари, вы уже тогда снимались в романтических ролях!

Она неожиданно улыбнулась:

— Я еще кое-что могу сыграть. Но теперь требуются героини не романтические, а будничные. И мне с учетом моего богатого сексуального опыта сегодня, согласитесь, трудно претендовать на такие роли.

— Охотно верю. Меня зовут Рик Холман.

— Я — Мэгги, — сказала она. — Я здесь вроде дуэньи, отпугивающей нежелательных клиентов. А вы не из пугливых, мистер Холман.

— Мэгги! — донесся из глубины офиса голос Санди Паркер. — Хочешь трахаться — трахайся в свободное от работы время. То же самое относится и к праздной болтовне!

— Пойду скажу ей, что вы прекрасно ее слышали, но как раз трахались в тот момент, когда она кричала, и потому не смогли ответить, — сказал я великодушно.

Я прошел мимо Мэгги во внутренний офис к Санди Паркер, сидевшей за огромным столом.

— А, это ты. — Она скривила губы. — Я должна была догадаться.

На ней был коричневый замшевый пиджак, брюки в тон ему и шелковая рубашка кремового цвета. Зажатая между пальцами правой руки, дымилась тонкая манильская сигара.

— Нам надо поговорить, — сказал я.

— Так говори…

— Не с тобой, а с Элисон Вейл.

Она окинула меня укоризненным взглядом:

— Вот уже час я пытаюсь до тебя дозвониться. Где, черт побери, тебя носит?

— Ходил с визитом к Эдди Брауну.

— К этому своднику! А я всегда считала, что ты сам находишь себе девушек, Холман.

— Элисон Вейл должна знать, что ее беспокоит, — терпеливо объяснил я. — Может быть, то, чего она не желает говорить тебе, все-таки расскажет мне.

— Хорошо, — согласилась Санди. — Ну так поговори с ней.

— Отлично.

— Только вот что. Сначала тебе нужно будет ее найти.

— Что это, черт возьми, означает?

— Сегодня я проснулась поздно, — сказала она. — Элисон уже не было. Я оглядела ее комнату и обнаружила, что большая часть ее вещей исчезла вместе с ней. Никакой записки, никакого горестного «прощай», начертанного губной помадой на зеркале, вообще ничего. Прошлым вечером она вернулась домой рано. Вид у нее был такой, словно только что на нее упало небо. Она сразу же отправилась к себе в комнату, а когда я позже поднялась к ней, то обнаружила, что дверь заперта изнутри. Я несколько раз окликнула ее, но она так и не отозвалась. Так что же произошло вчера вечером в баре?

Я стал рассказывать, и по мере приближения моего рассказа к концу лицо Санди становилось все более мрачным. Когда же я, наконец, умолк, она разразилась гневной тирадой:

— Должно быть, ты спятил! Нет ничего удивительного в том, что она ушла от меня сегодня утром. Ты, абсолютно незнакомый ей человек, подходишь к ее столику и избиваешь до бесчувствия парня, с которым она сидит. Потом, у выхода, тебе еще взбрело в голову назвать ее Глорией Ла Верн. Боже мой!

— У тебя нет никаких соображений по поводу того, куда она могла уехать?

— Откуда, черт возьми, мне знать?

— Извини, что я так подвел тебя, — сказал я проникновенным тоном. — До свидания, Санди.

— Постой! — решительно воскликнула она. — Ты от меня так просто не отделаешься, Холман. По твоей вине она ушла, тебе ее и возвращать.

— Не уверен, что я до такой степени заинтересован в этом деле.

— Хочешь сказать, что это слишком трудная задача для твоего жалкого умишка и ты не в силах справиться с ней в одиночку, — продолжала она. — Ты найдешь ее, Холман. И выяснишь, какая тайна скрывается за всем этим, причем сделаешь это быстро, иначе в твоей репутации появится так много дырок, что в этом городе тебе не удастся сыскать работу даже в качестве собачьей няньки!

— У тебя великий дар убеждения, Санди. Договорились, я попытаюсь. Кстати, ты должна мне девяносто баксов.

— Девяносто долларов! — ощетинилась она. — За что это, черт возьми!

— Задаток за прокат одной из девушек Эдди Брауна. Я бы не беспокоился на этот счет, но она так похожа на тебя.